Перейти к содержимому


История города и Крымского района


Сообщений в теме: 344

#21 paulsaga

    M o d e r a t o r

  • Пользователи
  • 1 775 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:КРЫМСК
  • Интересы:Туризм, велотуризм ,мотоэндуро
  • Имя:Павел
  • Кто:Translator

Отправлено 06 Май 2009 - 23:39

Спасибо за информацию, и самому интересно и уже просили скопировать !!!!

#22 graf

    Активный участник

  • Пользователи
  • 66 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:История, туризм, живопись....
  • Имя:Cергей
  • Кто:художник

Отправлено 07 Май 2009 - 23:52

Сталинская военная доктрина не признавала плена: красноармейцы должны были застрелиться, но не попасть в плен. Так поступали многие, но большинству хотелось выжить. Тем, кто выжил, даже безоружным санитаркам, прошедшим через ад концлагерей, чиновники, не видевшие фронта, пеняли: “Зачем ты вернулась? Зачем попала в плен? У тебя в сумке были бинты, а вокруг стояли деревья. Значит, должна была покончить с собой” .
Военные неудачи были поставлены в вину солдатам. Окруженцев Родина встречала фильтрационными спецлагерями и допросами сотрудников военной контразведки “Смерш”.
В войсках Северо-Кавказского фронта работу военного трибунала и заградительных отрядов налаживал Л.М. Каганович. В письме И.В. Сталину 13 августа 1942 года он сообщал: "Мы сейчас вылавливаем всех дезертиров, из отходящих групп сформируем новые части и штрафные роты".
В сентябре 1942 года враг был остановлен от Новороссийска до Туапсе по линии Главного Кавказского хребта. И причиной тому стали вовсе не грозные приказы и заградительные отряды с пулеметами, а то, что бойцы, у которых за спиной было только море, до конца осознали - отступать больше некуда. Победа же наших войск под Сталинградом в декабре 1942 года дала мощнейший импульс веры в то, что враг будет окончательно разбит.
В 1943 году немецкие стратеги с ужасом замечают, что имеют дело совсем с другой Красной армией, отличной от той, что была год назад. Наступление движется неудержимо, как лавина. Солдаты, месяцами недоедая, в дождь и снег, под открытым небом дерутся с врагом яростно, ожесточенно, а в безвыходных ситуациях - до последнего патрона, не сдаваясь в плен. Потери при непрерывных лобовых атаках огромны, и наступающим армиям постоянно требуется пополнение.
На освобожденных территориях, однако, обнаруживается немало мужчин призывного возраста. Тут и призывники, не вывезенные в тыл военкоматами, и дезертиры, и окруженцы, и подросшие за два года войны "малолетки", а кроме того, партизаны из самодеятельных отрядов, военнопленные и прочая подозрительная публика. Будь у особистов больше времени и возможностей - дел бы напекли выше головы. Но армии требуется свежая кровь, и всех, проверять и фильтровать которых нет времени, направляют в штрафбаты с единой формулировкой: "находился на оккупированной территории".
А дальше как кому повезет. Самый внушительный список штрафных подразделений на Кубани был в 56-й армии. Здесь были образованы даже штрафные танковые подразделения и штурмовой штрафной авиаполк. Но в конце концов вовсе не командный гений полководцев и не жесточайшие репрессии предопределили победу над врагом на Северо-Кавказском фронте, а мужество и стойкость простых солдат и офицеров, грудью закрывших горные перевалы, как с горечью отмечал в своих мемуарах маршал А.А. Гречко.
Понятное желание у генералов с низкой культурой мышления как можно быстрее выиграть войну оборачивалось усвоением лишь той лежащей на поверхности идеи, что победа достигается наступательными действиями, и из всех способов решения задачи выбирался не наиболее эффективный, а наимение мудреный, требующий наименьшей затраты умственных усилий.
Отсюда и наступление ради наступления, и нежелание тщательно подготовить наступательную операцию.
В лобовых атаках не жалели зачастую ни штрафников, ни бойцов самых элитных подразделений.
Из воспоминаний курсанта 103-й Отдельной курсантской бригады (ОКСБр), автоматчика третьего батальона Покрышкина Сергея Степановича:
“Это были последние дни сражения по прорыву сильно укрепленной вражеской обороны. Последний путь и последние бои 103-й ОКСБр. В начале апреля 1943 года мы заняли хутор Шептальский. Он был расположен вдоль речки, а за речкой была высота. Это была ключевая высота, которая давала после ее взятия выход на Крымскую и на просторы Кубани. Левее нас наступала штрафная рота.
Никогда в жизни не уйдет у меня из памяти 6 апреля 1943 года.
Когда мы были выдвинуты на исходные рубежи для наступления на высоту и были готовы к началу штурма высоты, началась неожиданно такая артподготовка, какую я еще не видел за все время нахождения на передовых позициях.
Два часа долбала наша артиллерия эту высоту. Ее не стало видно из-за дыма, грязи, пыли. Было такое ощущение, что после такого массированного огня по высоте от нее ничего не останется…
Когда артподготовку перенесли на ближние тылы противника, мы сразу поднялись по команде и пошли на штурм высоты. Нам казалось, что после такой продолжительной 2-часовой артподготовки на высоте ничего живого не осталось. Но стоило нам подняться в атаку и пробежать вверх несколько метров, как заработало несколько пулеметов противника. Появились раненые и убитые. Был тяжело ранен и командир штрафников лейтенант Петров.
Атакующие курсанты и штрафники вынуждены были залечь. Атака захлебнулась. Командир нашей роты лейтенант Долгов (рота к началу штурма высоты насчитывала всего 18-20 человек) во время начавшегося нового артналета ракетами указывал нахождение огневых точек врага и его передовой.
Как только артогонь был перенесен в глубь обороны противника, мы снова пошли в атаку на штурм этой злосчастной высоты.
На этот раз огонь со стороны противника заметно ослаб. Приблизившись по раскисшему от дождя склону, через воронки и срубленные нашими отрядами деревья, к окопам противника, мы открыли огонь и забросали траншеи гранатами. Оставшиеся в живых немцы стали выскакивать из траншей и отступать.
Так продолжалось, пока остатки противника не скрылись в небольшом близлежащем леске. Траншеи были полузасыпаны и разрушены, много было изуродованных трупов врага. Пространство за траншеями тоже было усеяно множеством погибших солдат противника.
Стрельба ослабевала. Наши потери тоже были немалыми. И тут мы услышали шум моторов и крики. Из леса выползли три танка, и вслед за ними появились какие-то фигуры вперемешку с зелеными шинелями. Присмотревшись внимательно, увидел, что между немецкими солдатами бежали в нательных рубахах какие-то привидения, какие-то взрослые дяди. Они что-то горланили, размахивая руками, в которых было оружие и, видимо, еще и гранаты. Видно было, что они были изрядно пьяными.
Это была их психическая атака с тем, чтобы выбить нас с занятой нами высоты. Потом мы узнали: в нательных рубахах были власовцы. Немцы, прижимая автоматы к поясу, поливали из них в направлении занятых нами только что траншей. Пули роями проносились над нами. Танки тоже вели на ходу пулеметно-пушечный огонь.
Преодолев непредсказуемую растерянность и страх, на некоторое время охвативший меня, я открыл огонь по солдатам, которые шли за танками. Слева от меня вели огонь из ручного пулемета, и вдруг он замолк. Оглянувшись, я увидел, как по склону спускаются одиночные солдаты, а дальше - слева - отходят штрафники.
И вдруг, поднявшись во весь рост, наш комроты побежал вдоль траншеи, стреляя вверх из пистолета; он что-то кричал, пытаясь остановить отступающих. Но бой продолжался. Теперь мы оказались в роли обороняющихся. На войне такие ситуации случались довольно часто. Вдруг увидел, что один из танков, под прикрытием которых вражеские цепи наступали, вырвался вперед и был примерно менее чем в ста метрах от нас. Наша поредевшая, малочисленная группа не имела ни гранат, ни бутылок с горючей смесью. Положение было критическим. И тут наша артиллерия и тяжелые минометы открыли спасительный для нас огнь по врагу. Только успел присесть в траншее, кто-то спрыгнул рядом. Это был комроты Долгов.
- А, это ты, Покрышкин! - сказал он, увидев меня - Патроны есть? Черти успели боеприпасы израсходовать и хотели драпать?
И только комроты собрался сказать все, что он думает о штрафниках, как на нас посыпалась земля. Затрещало, залязгало, стало темно и жарко. Спину обожгло жгучей, нестерпимой болью. Ротный навалился сверху и прижал меня ко дну траншеи. Завоняло горелым маслом. Вражеский танк, разворачиваясь прямо над нами, еще больше привалил нас землей. Молнией пронеслось в голове: "Нам крышка", - и в то же время грохот и лязг стали удаляться. Высвободив голову, я с трудом разглядел рядом голову Долгова. Нас в траншее прикрывало бревно. Оно перед этим лежало около траншеи, и вражеский танк, разворачиваясь, чтобы нас проутюжить, развернул его поперек траншеи, и оно очутилось над нами. Поэтому немецким танкистам не удалось вдавить нас в землю.
Когда эта почти неминуемая гибель нас миновала, ротный Долгов мотнул головой, освобождаясь от комьев земли, и сказал:
- Тихо, Покрышкин, лежим, как мертвые.
- У меня на спине что-то горит, - говорю я ему.
- Это масло с танка попало на тебя. У меня тоже на шее горячее масло, - отвечает он.
Немцы и власовцы все же вновь захватили траншею, но минут на десять, не более. Мы слышали немецкую речь, ругались по-русски власовцы. Они перепрыгивали через траншею и переходили туда и обратно. Видимо, убирали убитых и уносили раненых, добивая наших курсантов и штрафников.
Наша артиллерия продолжала вести весьма интенсивный огонь по противнику. Вокруг нас и рядом оглушительно рвались наши мины и снаряды. Земля ходила ходуном, от едкого порохового дыма, перемешанного с пылью, сильно першило в горле, хотелось чихать, но Долгов едва заметно толкал меня в бок, давая понять, что необходимо терпеть. Видимо, мы с командиром роты родились в рубашке, потому что в этот день смерть во второй раз обошла нас.
Вдруг все смолкло на какой-то миг, а потом снаряды и мины зашелестели вверху над нами и рвались уже в тылу противника. А снизу опять застрочили пулеметы и автоматы, наши вновь пошли в атаку отбивать эту злосчастную высоту, будь она трижды проклята.
Когда наши автоматчики из резерва поравнялись с траншеей, мы с комроты начали выбираться из-под земли. Отряхнувшись, комроты Долгов подобрал у убитого фашиста автомат, и мы бросились с ним догонять атакующих на противоположный склон высоты.
С этого склона в утренней пасмурной дымке просматривалась станица Крымская. Этот еще продолжавшийся день войны не окончился, а высота, которую мы отбили у противника, досталась нам немалой ценой жизней юных курсантов и штрафников. В нашей роте оставалось не более 10 человек, в батальоне - 85-90 курсантов. Во второй половине мая 103-я Отдельная курсантская бригада была полностью расформирована. Часть курсантов была вновь отправлена в военные училища, а остатки бригады передали в 81-ю Отдельную морскую бригаду. Судьба выживших штрафников неизвестна”.

#23 graf

    Активный участник

  • Пользователи
  • 66 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:История, туризм, живопись....
  • Имя:Cергей
  • Кто:художник

Отправлено 09 Май 2009 - 00:16

Как это было...
Во второй половине ноября 1942 года наскоро сколоченная в боевом отношении 103-я отдельная курсантская стрелковая бригада (ОКСБр) была направлена в район Шапсугской.
9 января бригада получила боевой приказ: 10 января 1943 года прорвать оборону немцев в районе высоты Скаженная баба - щель Памятниковая и с ходу овладеть станицами Абинская и Крымская, отрезав таким образом немцам выход на Тамань к переправе.
Выполнить такой приказ силами одной, пусть даже сильной бригады - дело сомнительное, но комбриг Гадалин (как обычно, под хмельком) сказал: "Прорвать с ходу!", - хотя никто толком не знал построения обороны и как она занята
Известно только, что обороняется 3-я гвардейская румынская егерская горно-стрелковая дивизия, как сказал Гадалин: "Вшивые румыны". Неизвестны даже очертания переднего края, не говоря уже о глубине. Разведку не проводили, командование посчитало это излишним и даже вредным.
Идея боя заключалась в том, чтобы с ходу, после короткой артподготовки, прорвать оборону и выполнить боевую задачу. Для этого же предстояло быстро пройти боевые порядки нашей пехоты, которая оборонялась на очень широком фронте в горах. Связи с этой пехотой тоже не было никакой.
Все это, по замыслу руководства, надо было проделать "на ходу", так как "вшивые румыны" из 3-й егерской дивизии не заслуживают того, чтобы ими серьезно заниматься.
Попытки Миндлина, командира основной группировки, организовать тщательную разведку противника и взаимодействие с нашей обороняющейся пехотой начальством были отвергнуты, считалось, что решение принято правильное и успех обеспечен. Кроме того, оно было утверждено командармом 47-й армии генерал-лейтенантом Камковым.
С утра 10 января шел дождь вперемешку с мокрым снегом. Все тропы раскисли. Шли по глинистой вязкой земле. На рубеж атаки выдвигались 1-й и 3-й батальоны. Все курсанты прекрасно одеты и вооружены. На всех ватные штаны, телогрейки и плащ-палатки. Многие подразделения и офицеры одеты в горное обмундирование. Настроение у всех боевое, батальоны были усилены 126-м отдельным танковым батальоном и подразделениями пулеметного и минометного батальонов.
Тяжело было совершать форсированный бросок по скользким горным тропам. Но когда пересекли реку и углубились в горы, то поняли, что дело совсем дрянь. Все высоты заросли густым лесом из акаций и дуба. На полянах у предполагаемого переднего края расположились батареи РС, обслуживаемые моряками. Они готовились к артподготовке. Так как цели не были разведаны, они должны бить по площадям.
По заявлению командира обороняющейся роты, встреченного Миндлиным, передний край проходил в 150 - 200 метрах впереди.
Атака назначена в 12.00 - конец залпа "Катюш". Встреченный лейтенант рассказал, что его рота обороняет фронт протяженностью 3 - 4 км. В лесу по склонам гор, все впереди заминировано еще в сентябре 42-го во время отступления, но плана минных полей и заграждений нет!!! О противнике лейтенант вообще ничего не знал. Доложили об обстановке комбригу Гадалину, но он, как обычно, ничего не изменил и приказал все разминировать на ходу.
Никакой речи о том, чтобы бросить сюда людей для разведки и разминирования, быть не может. В этом случае надо атаку отменить на сутки.
В это время подошедшие части 1-й и 3-й батальонов разворачиваются в боевой порядок. За пять минут до залпов Миндлин вновь обращается к Гадалину с просьбой отложить артподготовку хоть на 2 часа. Бесполезно!
11.30. Первые залпы артподготовки. Она не мощная, но в горах сильное эхо. Впереди не видно ничего. Противник молчит. В 11.45 все роты докладывают о занятии рубежей атаки. Артиллерия гвоздит по площадям в 200 - 250 метрах от наших боевых порядков. В 11.50 - залп РС! Впереди все горит. 12.00 - сигнал "Атака". Основные силы бригады развернулись на склонах лесистых гор. Заросли напоминали гигантские кустарники, больших деревьев не было, но особенно досаждали колющие шипы дикой акации.
Зная, что передний край противника находится в 150 - 200 метрах впереди, но не видя ничего, курсанты дружно поднялись и, ведя на ходу огонь, с мощным криком "Ура!" ринулись в атаку.
Но что это? Никакого огня со стороны противника нет. Что-то не верится: Тем временем первые цепи стрелковых рот прошли метров сто. Подошли вторые цепи рот 1-го эшелона. Командиры рот докладывают: противника нет.
Горное эхо многократно повторяет треск автоматов, и в лесу стоит сплошной грохот. Вперед выдвигаются дозоры. По-прежнему ничего не видно. Трудно продираться через лес. А тут еще начались пожары - от огня РС загорелся лес. Обходить пожары некогда, да и негде. Спасает то, что все промокли и от одежды только пар валит. Вдруг справа и слева послышались взрывы. Командиры рот докладывают: попали на минное поле! Это наши мины. Противопехотные. Появились первые раненые с оторванными ступнями ног. Есть убитые. Что делать? Плана минных полей нет. Мины установлены вразброс, хаотично. Доложили комбригу Гадалину, а тот передал трубку командарму 47-й армии Камкову. Командарм приказывает с ходу преодолеть наши минные поля, продолжая атаку. Что делать?
Миндлин отдает приказ свернуться в линии отделений и продолжать продвигаться в колоннах по отделениям. Минут через пять комбаты докладывают о выполнении приказа. Взрывы стали значительно реже. Устилая свой путь телами раненых и убитых, колонны преодолевают минные поля, но противника нигде нет. Нет даже стрелковых ячеек.
К 12.30 прошли уже километра полтора. Курсанты измотались. И вот на правом фланге услышали винтовочные выстрелы и вслед за этим густые автоматные очереди. Докладывает командир роты: засада! Минут через пять приводят двух пленных румын. Оба в зеленых беретах. Оба егери 3-й дивизии. Оба находились в дозоре.
Продолжается наступление. Вернее, беспрепятственное продвижение вперед. Примерно в 12.50 открыла огонь артиллерия противника. Плотный артминогонь по пристрелянным площадям. Многие снаряды рвутся над землей, задевая за ветки деревьев. Резко возрастают потери, особенно ранеными.
Обстановка докладывается на КП бригады, но там считают, что оборона прорвана, и приказывают: "Быстрее вперед!". Некуда девать раненых.
Танковый батальон двигается сзади, выводить его сейчас вперед бесполезно. Вместе с танкистами - батальон автоматчиков. Он должен действовать, как и танковый десант.
В 13.05 подошли к минному полю противника, и тут пришлось затормозиться - надо было проделать проходы. Видимо, это было учтено противником. По рубежам начали окапываться, противник открыл массированный огонь артиллерии и минометов. Бьет тяжелая артиллерия, видимо, из бронепоезда. Большие потери. Сидеть на месте означает через два часа быть уничтоженным огнем. Не дожидаясь разминирования, взводные колонны по одному продвигаются вперед. Минное поле противника было глубиной метров 200. Его преодолели минут за 15. Погибло 30 - 40 человек впереди идущих. Они разминировали ценой своих жизней. Некоторые были тяжело ранены, оторваны ступни ног или ноги по колено:
В 13.35 подошли к переднему краю румын. Оказалось, что от рубежа атаки пришлось пройти около 2-х километров. Передний край противника ощетинился дружным, заранее подготовленным огнем стрелкового оружия. Впереди завалы, а за ними вырубки - метров 300. Наши солдаты видны, как на ладони. Народ измотался до предела, все промокли от снега и собственного пота, а впереди плотные завалы из деревьев, а из-за завалов - массированный огонь пулеметов и автоматов противника. Перед завалом голое пространство - вырубка. И вновь мины, мины, мины: Отчетливо видны ушки противопехотных мин и кое-где из-за земли видны тарелки противотанковых. Завалы изрядно окутаны колючей проволокой, а огонь ведется откуда-то из-под них, видимо, под завалами оборудованы дзоты. Фактор внезапности давно утерян. Противник разгадал замысел и подготовился. Теперь каждая минута будет улучшать положение румын.
В 14.25 атакуется передний край противника, и с ходу атака захлебывается, наткнувшись на мины и кинжальный огонь. Тем не менее на правом фланге к 15.00 овладели опорным пунктом румын. Кроме того, удалось кое-где вклиниться в их оборону. И опять шквальный огонь артиллерии и пулеметов.
Очень большие потери. У противника нет сплошных траншей. Оборона занята опорными пунктами повзводно и отделениями, но умело все впереди простреливается и все впереди заминировано. Завалы тоже минированы, опутаны колючей проволокой, увешаны консервными банками. Прикосновение к ним вызывает грохот и бренчание банок. И сразу же в этом направлении огонь. А за этой линией - вновь мины и дзоты, которых не видно. Но в 15.30 - контратака румын. Вначале румынские егеря, а на Скаженную бабу - немцы. Пленные показывают, что они подброшены из Крымской. Наши артиллеристы не видят ничего, и огонь ведется вслепую.
Танки тоже применять нельзя - кругом глина, в которой ноги увязают по колено. А с КП комбриг Гадалин требует "вперед" и ничего не хочет знать об обстановке. Много убитых и раненых. Многим необходима помощь в госпитале, а дорог нет.
К 16.00 стало ясно, что атака окончательно захлебнулась. Надо было серьезно готовиться, чего не было сделано. И вот плачевный результат.
Огонь противника прижимает к земле. Закопаться нельзя - всюду размокшая глина. Под огнем кое-как курсанты лежа делают себе ячейки из глины и веток. В довершение всего к вечеру ударил мороз градусов до 15.
К ночи все, что было мокрым, заледенело. Плащ-палатки и ватники стали, как железо, и гремят, как железные, вызывая огонь противника. Совсем беда с ранеными.
Гадалин в ответ на просьбу прислать для них в термосах водки только рассмеялся. За ночь большинство раненых замерзло.
Только после того как удалось связаться с КП армии, часам к 5 утра к переднему краю было доставлено несколько термосов с водкой. Раненым вливали прямо в рот, но, к сожалению, многим водка уже не понадобилась: замерзло человек 300.
В 8.00 назначена атака. Ночью все время работали разведка и саперы. Но все было напрасно: противник принял необходимые меры. Трехдневные попытки пробиться были безрезультатными. Ввели второй эшелон бригады - напрасно.
Если необстрелянная часть в первых боях потерпела неудачу, то боевой дух в ней слабый. Ее надо расформировывать. У всего личного состава вырабатывается неуверенность в возможностях своего успеха, а несчастные 3-дневные зверские бои, да и тяжелое нынешнее положение солдата ни к чему хорошему в последующем привести не могли.
Однако новое наступление было назначено на 20 января на 10.00. К этому времени курсанты окопались, начали приводить себя в порядок. Одновременно проводили мероприятия по организации боя. Вели активную разведку на всех направлениях. Но противник тоже на чеку, а комбриг Гадалин по-прежнему редко бывает трезв.
И вот атака. Снова неудача. Снова погибло много людей. Бригада уже наполовину не существует. Неудача второго наступления не на шутку встревожила армейское начальство. Армейская прокуратура начала вести следствие, в результате сняли комбрига Гадалина и вместо него назначили подполковника Ермакова, тоже кавалериста и тоже запойного пьяницу.
К Скаженной бабе и щели Памятной были подтянуты из северной группы 18-я армия и много соединений, пополнивших 47-ю армию. Задача была прорваться на Таманский полуостров и перерезать его, устроить противнику "Кавказский Сталинград".
10 февраля - атака. Тот же результат. Никто из дивизий 47-й армии не смог пробиться вперед. После этого сняли Ермакова и назначили подполковника Лисинова, человека рассудительного и хорошего командира.
24 февраля соседней дивизии удалось потеснить противника. Вновь поднялись в атаку и курсанты. В батальонах было не более 200 - 250 человек. Были такие роты, в которых не осталось в строю ни одного человека.
К 26 февраля, прорвав оборону противника, курсанты наступали по безлесным горам. Впечатление такое, будто вырвались из темноты на простор.
20 марта взяли станицу Ахтырскую, а 23 марта, после упорных боев захватив станицу Абинскую, подошли к Крымской.
Какая игра судьбы! Еще в августе 42-го курсантский батальон оборонял ее, а теперь вынужден атаковать, причем немцы обороняли наши старые окопы.
Изображение

Изображение

Немецкая медаль за бои на Кавказе


Земля не хочет хранить чужие грехи...
Все началось семь лет назад. К 50-летию Победы в Абинском музее решили составить карту-схему боев за освобождение Кубани. Возникла идея побывать в одном из таких мест. Местные жители дали ему меткое название - Поляна смерти. Многие поколения абинских мальчишек отправлялись сюда, на "смертюгу", в поисках оружия. Из-за насыщенности взрывоопасными предметами места эти пользовались дурной славой. Последний случай подрыва со смертельным исходом произошел не далее как в феврале 2000 года. И вот директор Абинского музея Ирина Галкина и ее супруг художник Александр Еременко отправились в район Смерть-поляны.
Увиденное поразило их до глубины души. Вначале не замечаешь ничего необычного. Но потом вдруг видишь на ковре из листьев белеющую человеческую кость, одну, другую: Присмотревшись, замечаешь, что весь лес, насколько хватает взгляда, усыпан фрагментами человеческих останков. И тогда испытываешь шок. Так не может быть. Не должно. Ведь никто не забыт, ничто не забыто!?.. Носить в себе это знание и больно, и тяжело.
В результате семь лет назад родился поисковый отряд "Юг", поставивший своей целью сбор и захоронение останков советских воинов, павших в районе Поляны смерти.
В отличие от множества поисковых отрядов, ежегодно меняющих места своего базирования, отряд "Юг" целенаправленно и планомерно занимается своим делом. В каждую экспедицию разрабатывается определенный квадрат местности. Составляется карта фортификационных сооружений - блиндажей, траншей, окопов, землянок, ячеек - и находок останков солдат. Все находки документируются и фотографируются, а также снимаются на видео. Эти карты пригодятся историкам, исследователям военных действий на территории Крымского и Абинского районов в период ВОВ.
...В тот год должен был обследоваться северо-западный квадрат горы Вышка. В основном это оказались тыловые позиции вермахта. Лишь по краю квадрата были обнаружены следы боевых действий, и находки были незначительными. Тем не менее участок был добросовестно обследован и задокументирован. А параллельно с основной работой пришлось заняться раскопками на территории, которую облюбовали для себя мародеры. Невозможно бросить на произвол судьбы целые кучи останков. Кроме того, пришлось произвести здесь сплошные раскопки. Ведь "черные копатели", оснащенные металлоискателями, роют только там, где есть металл. В отряде же до сих пор нет своего штатного металлоискателя. Что далеко небезопасно. Уже не раз бывало, что лопата ударяла по гранате или мине. Если удается найти непотревоженный костяк, его тщательно очищают и фотографируют. Это так называемая военная археология. Сама поза может о многом рассказать исследователям. Потом находки соберут в отдельный полотняный мешок, промаркируют и в конце экспедиции произведут временное захоронение.
Траншея открылась внезапно, за поворотом тропы. В том месте, где в прошлые экспедиции мы проходили сотни раз, но почти никогда не копали. В засуху земля здесь напоминала монолит. От нее отскакивала даже кирка. Но нынче обильные дожди сделали ее мягкой и податливой. И этим тут же воспользовались мародеры. Вдоль всей траншеи тянулась цепочка свежевырытых ям, а на отвалах резкими пятнами белели кучи обветрившихся на солнце человеческих костей. Сюда же мародеры сбрасывали все, что их не заинтересовало: ботинки, ремни, пряжки, диски к пулеметам и автоматам, нерасстрелянные патроны, хвосты минометных мин и неразорвавшиеся гранаты. Взгляд лихорадочно цепляется за эти приметы, подводится неутешительный итог: наши: Здесь только наши. Здесь была бойня.
К этому нельзя привыкнуть. Каждый раз испытываешь шок. Происшедшие здесь события как бы приоткрываются вновь. Молодые, крепкие парни военного лихолетья заняли здесь последний рубеж, чтобы лицом к лицу сразиться с врагом. Но их здесь выбили издалека - минометными минами. Минные хвосты валяются чуть ли не на каждом квадратном метре. Огненный град осколков косил здесь все направо и налево, разрывая тела и дробя кости. Траншея была неглубокой. Ее рыли наспех, вдоль колеи лесной дороги, видимо, уже под обстрелом. Дальнейшие раскопки приоткрыли еще одну тайну. Убитых клали на бруствер и слегка присыпали землей, пытаясь создать хоть какую-то защиту от пуль и осколков. У них не было оружия, и их останки не заинтересовали мародеров.
Но и земля не хочет хранить чужие грехи. Каждый год лес открывает новые страницы своей жуткой летописи. Там произойдет оползень, а там размоет весенними потоками то, что на полвека было скрыто от глаз опавшей листвой. Незахороненные останки наших солдат, павших в бою за Отечество в последней войне, вновь и вновь выходят на поверхность, взывая к живущим о вечном покое. Вспоминаются причитания одной старухи над мертвыми: "Ой, не боги, не боги:" Не боги. Смертные. Смертники. Молодые и сильные, но брошенные под косу смерти по произволу бездарных командиров, не способных ни к каким тактическим действиям и знающим единственную команду краткосрочных курсов: "Вперед!". И поднимались солдаты из своих мелких окопчиков, ячеек, и бежали в атаку, вверх, в гору, к сплошным линиям колючей проволоки, из-за которой хлестали свинцом пулеметы. И успевали пробежать от 15 до 50 метров.
Здесь, у колючки, перед амбразурами вражеских блиндажей наши бойцы остались навсегда. Это их останки, группами по 5 - 8 человек, мы находили на восточном склоне горы Вышка. Тогда запомнился большой блиндаж, куда, видимо, собирали раненых. Земля сохранила их позы. Многие сидели вдоль стен. А посредине блиндажа останки лежали в несколько слоев. Примерно около 20 человек. Подсчет ведется обычно по парам берцовых костей.
Много осколков и редкие немецкие гильзы. Видимо, добивали гранатами и достреливали:
Что остается от немудреного солдатского имущества? Пробитые котелки, кружки, ложки, иногда складные ножички - от изящных трофейных до грубых садовых, пряжки от ремней, противогазов, амуниции, подметки и кожаные ремни. Все, что осталось от взрослого мужчины, можно собрать в небольшой пакет. На одной из подметок надпись "1940". Нигде ни имен, ни фамилий. За пять лет раскопок обнаружено лишь несколько пеналов-"смертников". Ни в одном из них не сохранилась записка с данными бойца. Лишь однажды в закрытом пенале обнаружили остатки швейной иглы. У солдат бытовало суеверие, что, как только заполнишь эту записку, так сразу и убьют. Ну а когда потери Красной Армии начали исчисляться уже миллионами, записки-"смертники" и вовсе отменили, так как всякая статистика на эту тему строго секретилась. Вот и останки наших бойцов, безымянные и забытые, брошены на произвол судьбы и лихих мародеров.
Немцы и румыны собрали и захоронили своих погибших еще тогда. За несколько лет обнаружено меньше десятка останков вражеских солдат. Опознать их легко. Патроны, обувь, пуговицы, деньги, но самое главное - личные жетоны овальной формы, пришиваемые под воротником. На жетоне цифровой код, по которому можно восстановить все данные о солдате. Однажды обнаружили останки трех румын. Один из них, видимо, рухнул прямо перед входом в землянку. Кости его были густо пересыпаны стреляными автомагнитными гильзами, а в коленной чашечке застряла советская пуля. Но чаще приходится наблюдать картины гибели наших бойцов. Навсегда врезался в память первый откопанный солдат. Он лежал в той же позе, в какой его настигла смерть, - лицом вниз, широко раскинув руки и ноги. Между звеньями позвоночника застряла немецкая пуля. В фалангах пальцев правой руки - взрыватель гранаты с чекой и кольцом. И здесь же под останками нашли ребристый корпус гранаты Ф-1. Видимо, собирался метнуть, но не успел. Слой земли везде небольшой, от 5 до 30 сантиметров. А здесь сражался пулеметный расчет. Все засыпано стреляными гильзами и обрывками брезентовых лент. Судя по останкам, пулеметчиков было двое. Один молодой и высокий, другой пожилой, у него нашли самодельный прикуриватель, изготовленный из стреляной гильзы. Иногда встречаются фрагменты шинелей или черных морских бушлатов. Изредка попадается пуговица со звездочкой или якорем.
По обрывочным воспоминаниям местных жителей, когда весной 1943 года начал таять снег, склоны горы были черны от матросских бушлатов. На останках одного пожилого краснофлотца была обнаружена желтая нарукавная лычка, а на уровне карманов - часы, карандаш, ножичек и один патрон от нагана. Видимо, на всякий случай. В ту экспедицию были найдены и останки командира. При нем нашли компас, разбитую чернильницу и два патрона от нагана.
На поляне стоит памятный знак. Рядом с ним еще в первую экспедицию захоронили в братской могиле около 145 советских солдат. Над могилой высится белый дубовый крест, небольшая территория ограждена и освящена священником. Рядом с этой братской могилой и производят временное захоронение. До осени. В памятные дни освобождения Кубани от оккупации воинов, павших в бою, торжественно, с воинскими почестями похоронят в братской могиле в парке Победы города Абинска.
Зачем мы это делаем? Трудно ответить на этот вопрос. Для них? Так мертвым уже все равно. Скорее, отдавая этот долг памяти, мы хотим сломать железную закономерность, с которой на земле вновь и вновь возникает война. Ведь надо же хоть раз сделать все по-человечески. Похоронить последнего солдата. И просто помнить о нем, а не ходить по костям, возводя помпезные обелиски.
Отряд уже стал школой жизни для многих молодых ребят. Многие из них уже отслужили в армии, участвовали в военных действиях в Чечне и Югославии. Но впервые увидеть лицо войны довелось им здесь, на Поляне смерти, когда в первую экспедицию хорошо потрудились студенты Ахтырского агролицея. Мальчишки менялись буквально на глазах, когда до них доходило, что они собирают останки своих почти одногодков. А ведь через пару лет им тоже предстояло идти в армию. А порохом тогда уже пахло по всей стране.
"Ветеранов" осталось уже мало. Постоянно участвуют в экспедициях бессменный руководитель и организатор Ирина Галкина, сотник Абинского казачества Николай Мельниченко, научные сотрудники Крымского краеведческого музея Людмила Кушавина и Сергей Ростовский. Особенностью последних экспедиций было участие 75-летнего ветерана ВОВ Василия Харлампиевича Диренкова. Старый сапер, участник Керченского десанта и кавалер боевых орденов и медалей, он после войны до 1953 года занимался в этих местах разминированием местности. И в этот раз он обнаружил целый ряд взрывоопасных предметов.
Закончена очередная экспедиция, но работа предстоит еще огромная. Кажется, что жизни не хватит для этого, и опускаются руки, и нет ниоткуда помощи. Но придет новое лето, и, будем надеяться, у памятного знака на Поляне смерти разобьет свой лагерь новая экспедиция.

Сообщение отредактировал graf: 10 Май 2009 - 09:37


#24 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 09 Май 2009 - 00:32

Все операции планировались бездарно и не считаясь с жизнями солдат, которых бросали как дрова в топку печи. Слышали про Ржевскую мясорубку? Там полегло наших больше чем в Сталинграде и Курской дуге вместе взятых,а ведь многие и не знают про это.
НИКТО НЕ ЗАБЫТ,НИЧТО НЕ ЗАБЫТО.
Если бы мы знали и помнили о сотнях таких "операций", может и новогоднего штурма Грозного бы не было. А то мы все время победители, а мясорубки продалжаются из века в век. Надо помнить. Ради тех курсантиков, которых пьяный Гадалин убил, ради тех пацанов, которых убил в Грозном Грачёв с Квашниным. Надо помнить. Вспоминается фильм "Россия молодая" где казак, стоя на сторожевой вышке говорит"Скоро война со шведами будет" А другой ему "Не впервой, а что народу много погибнет, то бабы на Руси еще нарожают". И с тех пор у нас ничего не изменилось. Чаще воюем числом, а не умением, благо народу много на Руси.

Изображение

Сообщение отредактировал djiper: 10 Май 2009 - 09:22


#25 RUS23

    старожил

  • Пользователи
  • 2 756 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Крымск
  • Имя:RU
  • Кто:монтёр

Отправлено 09 Май 2009 - 07:44

Военные потери Советского Союза в Великой Отечественной войне в 8 миллионов 640 тысяч человек подтверждены исследованиями историков. Об этом заявил сегодня журналистам маршал Советского Союза Дмитрий Язов.

«Будучи министром обороны, я издал приказ по созданию комиссии, которая исследовала вопрос о военных и гражданских потерях в минувшей войне, — сказал он. — В комиссию вошли представители академии наук и Института военной истории».

«В ходе исследований было выяснено, что потери Красной армии составили 11 миллионов 200 тысяч человек», — отметил маршал. Однако, по его словам, эти данные пришлось неоднократно уточнять. «В частности, были учтены 936 тысяч военнослужащих, которые находились в плену или на оккупированной территории», — сказал он. «Около 20 тысяч человек нам возвратили из военного плена американцы и канадцы, а около 10 тысяч – Австралия», — сообщил маршал. «Цифру военных потерь в 8 миллионов 640 тысяч человек, я считаю, наиболее достоверной, — отметил Язов. — Советские историки гражданские потери обозначили в 27-28 миллионов человек».

#26 paulsaga

    M o d e r a t o r

  • Пользователи
  • 1 775 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:КРЫМСК
  • Интересы:Туризм, велотуризм ,мотоэндуро
  • Имя:Павел
  • Кто:Translator

Отправлено 09 Май 2009 - 18:04

26 милионов только что слышал по ТВ
Был сегодня на Сопке Героев с племянниками, мало народу - очень тихо, никаких тебе шашлыков и гуляний как в прошлые годы, благо дождик постарался и было спокойно , как подобает такому Дню Памяти о тех трагических временах Великой Трагедии и Великой Победы над фашизмом !

#27 graf

    Активный участник

  • Пользователи
  • 66 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:История, туризм, живопись....
  • Имя:Cергей
  • Кто:художник

Отправлено 10 Май 2009 - 09:46

Дивизии НКВД под Крымской

К 15 апреля 1943 года на подступах к "Голубой линии", прикрывающей Таманский полуостров в направлении шоссе и железной дороги Краснодар-Новороссийск, в руках противника оставался крупный населенный пункт и главный узел обороны - станица Крымская, южнее ее - высота 204,3, ряд населенных пунктов и мелких высот по рекам Вторая, Псыж, Шидс, являющихся предпольем к "Голубой линии".
56-я армия, подтянув резервы и сделав необходимую перегруппировку сил, атаковала в районе Крымской засевшего в глухой обороне противника. Немцы упорно обороняли занимаемый ими сильно укрепленный рубеж, переходя в непрерывные контратаки, которые при мощной поддержке авиации следовали одна за другой. При наличии лишь небольшого превосходства над противником в живой силе в наших наступающих дивизиях остро ощущался недостаток боеприпасов. Неблагоприятные погодные условия и раскисшие от весенних паводков дороги не позволяли в полной мере использовать артиллерию и танки. К тому же войска уже были измотаны четырехмесячным непрерывным наступлением.
Между тем, в тылу наступающих армий, на Северо-Кавказском фронте, постоянно находились одиннадцать полнокровных дивизий НКВД, подведомственных наркому Госбезопасности Лаврентию Берии. Эти дивизии держались в тылу на случай массовых восстаний народов Кавказа против Советской власти и в боевых действиях участия не принимали.
Детально разобравшись в обстановке, сложившейся на Северном Кавказе,17 апреля 1943 года Генеральный штаб доложил о своих выводах Верховному Главнокомандующему вместе с планом возможного использования сил и средств, уже имеющихся на Северо-Кавказском фронте, и частей, прибывающих туда в ближайшее время.
Сталин посоветовался с Жуковым, недавно прибывшим из-под Белгорода. Тот не исключал намерений немецкого командования использовать 17-ю армию, засевшую на Тамани, в наступательных операциях весной и летом 1943 года. Жуков считал целесообразным поскорее ликвидировать Таманский плацдарм, отбросив противника в Крым.
Поразмыслив над этим, Верховный направил Жукова лично разобраться во всем на месте. Тогда же Сталин разрешил использовать в боях на Тамани Особую дивизию НКВД из резерва Ставки (несмотря на протесты Берии). Это соединение имело в то время наибольшую укомплектованность - до одиннадцати тысяч человек. Командовал дивизией полковник Пияшев.
Утром 19 апреля Г.К. Жуков прибыл на командный пункт 56-й армии, располагавшейся за станицей Абинской. Командарм А.А. Гречко, докладывая обстановку, прямо заявил, что очередное наступление не подготовлено и успеха иметь не будет, так же как и два предыдущих.
Жуков согласился с этим и отсрочил наступление до 29 апреля. К тому времени ожидались поступление боеприпасов, горючего, подход артиллерии РВГК и, самое главное, становилось возможным использовать всю авиацию, что позволяло захватить господство в воздухе. К тому же сроку должна подойти и дивизия НКВД. Теперь главный удар намечался в направлении высоты 204,3 и южнее ее, то есть между Крымской и Неберджаевской, а также в обход станицы Крымской в направлении высоты 114,0.
Первой Особой стрелковой дивизии ВВ НКВД во взаимодействии с 83-й горно-стрелковой Туркестанской дивизией приказывалось прорвать оборону противника в районе высоты 118,0 и 115,8 у Неберджаевской.
С 28 апреля 1-я ОСД ВВ НКВД, 216-я стрелковая и 242-я горно-стрелковая дивизии находились во втором эшелоне 56-й армии с задачей наступать на Анапу, ожидая приказа на наступление; 308-й стрелковый полк, используя свой богатый опыт партизанской диверсионной деятельности в битве за Москву, высылал две разведывательно-диверсионные группы в тыл врага, за линию фронта. Обе группы, имея радиостанции, доложили о выполнении боевого задания. Получив разрешение командования, они с боем перешли линию фронта и вернулись к 1 мая в полк.
Наступление, начатое 29 апреля 1943 года, поначалу не складывалось удачно. В 7.40, после 100-минутной артподготовки, вперед двинулись главные силы Северной и Южной ударных групп всей 56-й армии. Оборону врага затянули густой дым и пыль, но, когда в атаку поднялась наша пехота, враг обрушил на нее массированные удары авиации и встретил всеми видами огня.
Подразделения залегли, не хватало последнего рывка, чтобы ворваться во вражеские траншеи. Весь день наступающие части находились под ураганным огнем и не могли прорвать оборону. Лишь к исходу дня Северная ударная группа вклинилась во вражеские позиции на два километра.
Противник занимал выгодные во всех отношениях рубежи, имел хороший обзор и обстрел местности перед своими укреплениями. Наступающие штурмовали их с менее удобных позиций, не имея всех данных об огневой системе немцев, не рассчитывая на подавление всех пулеметных точек.
Время шло, а существенного перелома в обстановке не происходило. Проводимая накануне разведка боем, по-видимому, показала места атак основных сил, к тому же артподготовка производилась в основном по площадям. Враг внимательно следил за своим передним краем, своевременно бросая резервы на слабые участки.
30 и 31 апреля бои приняли еще более ожесточенный характер. Стремясь удержать свою оборону, противник часто переходил в яростные контратаки.
После наступления севернее станицы Крымской командование фронта решило изменить направление главного удара и нанести его южнее. На сей раз впереди, в первом эшелоне, в составе ударной группировки была поставлена 1-я ОСД ВВ НКВД. Сюда же перебросили и танковую группу.
В ночь на 1 мая 1943 года полки 1-й ОСД ВВ НКВД вышли на передний край и сменили находившиеся в окопах подразделения, 2 мая ушло на подготовку наступления, изучение местности и позиций обороны противника. 3 мая 1943 года в 7.50 после артподготовки и воздушной бомбардировки укрепленных позиций врага части ударной группировки перешли в наступление. Жуков возлагал на дивизию Пияшева большие надежды и приказал организовать с ним надежную прямую телефонную связь, поручив начальнику Генштаба Штеменко лично вести переговоры по ходу боя.
Дивизия Пияшева сразу попала под сильный удар неприятельской авиации. Полки залегли. Произошла заминка.
Жуков, присутствие которого в 56-й армии скрывалось под условной фамилией "Константинов", передал Штеменко:
- Пияшеву наступать! Почему залегли?
Штеменко позвонил по телефону командиру дивизии:
- ”Константинов” требует не приостанавливать наступления.
Результат оказался самым неожиданным. Пияшев возмутился:
- Это еще кто такой? Все будут командовать - ничего не получится. Пошли его… - и уточнил, куда именно послать.
А Жуков спрашивает:
- Что говорит Пияшев?
Штеменко ответил так, чтобы в трубку слышал командир дивизии:
- Товарищ маршал, Пияшев принимает меры.
Этого оказалось достаточно. Полковник понял, кто такой ”Константинов”, и дальше уже безоговорочно выполнял все его распоряжения. Сломив сопротивление 9-й и 12-й пехотных дивизий противника, полки НКВД после упорного боя прорвали его оборону и к концу дня вышли на шоссе Крымская-Неберждаевская, угрожая отрезать пути отхода из Крымской.
308-й стрелковый полк, выполнив боевую задачу, вышел на рубеж против высоты 141,7, и его боевые порядки теперь находились на подступах к ней.
Немецкое командование срочно подтянуло в район станицы Крымской резервы. Кроме того, с северного участка на южный оно перебросило часть подразделений 97-й и 101-й легкопехотных дивизий, чем ослабило оборону севернее Крымской. Этим тут же воспользовались наступавшие части северного крыла. Усилив свой нажим, они прорвали вражескую оборону и за день продвинулись вперед на шесть километров.
Успешное наступление 56-й армии севернее и южнее Крымской создало угрозу окружения Крымской группировки врага и вынудило его отвести свои войска из этого района в ночь на 4 мая на заранее подготовленные к обороне позиции западнее Крымской.
4 мая станица Крымская была освобождена. Оборона противника была прорвана на фронте на протяжении 25 километров и в глубину на 13 километров.
С наблюдательного пункта командующего 56-й армией А.А. Гречко, где находился Г.К. Жуков, хорошо были видны станица Крымская и вся панорама воздушного и наземного побоища. Жуков докладывал в то время по прямому проводу Сталину: "Сколько видел боев, но таких ожесточенных не приходилось видеть. Храбрость советских бойцов не знает границ".
Днем 4 мая 308-й стрелковый полк ВВ НКВД внезапным стремительным ударом захватил важный узел обороны противника - высоту 141,7 и обеспечил успех наступления всей дивизии. Полк отбил все ожесточенные атаки врага, удержал высоту, но попал в очень сложную обстановку, поскольку соседи отстали, справа 3-й мотострелковый полк не смог взять хутор Адагум, а слева стрелковая дивизия не взяла станицу Неберджаевскую.
308-й стрелковый полк вклинился в оборону противника и вел бой в полуокружении, а некоторые роты попали и дрались в полном окружении. Боевые порядки наших и немцев на склонах высоты 141,7 перемешались. Случалось, что в одно и то же время в окопе, в разных его частях, находились и наши, и противник. Завязались кровопролитные бои...

Только за один день через медпункт 308-го стрелкового полка прошло триста раненых воинов. Около двухсот тяжелораненых бойцов вынесли с поля боя санинструкторы Лида Полякова и Клава Белова. Большая группа раненых, сосредоточенная в лощине, попала в окружение немцев. Но девушки боролись за жизнь каждого бойца, оказывая им первую помощь.
Ночью девушки, проявив смекалку, переодели в немецкую форму раненого разведчика Володю Шленского и отправили его через боевые порядки противника с донесением в полк. Боец задание выполнил, и помощь пришла вовремя: взвод музыкантов вынес всех раненых бойцов из окружения в госпиталь.
Трагично сложилась судьба 3-й стрелковой роты 1-го стрелкового батальона. В дни обороны Москвы эта рота, сформированная в основном из спортсменов общества "Локомотив", успешно участвовала в диверсионных рейдах по тылам противника и почти без потерь. А на склонах высоты 141,7 рота, возглавляемая офицерами Медведевым и Братухиным, погибла в окружении (за исключением вынесенных в начале боя раненых). В последнем донесении Медведев написал на клочке бумаги: "Боеприпасы кончились, людей осталось несколько человек, и те имеют ранения, но приказ Родины выполняют, будут стоять насмерть и позицию, политую кровью советских людей, боевых друзей, врагу не сдадут".
Посланная на подмогу рота этого же батальона в рукопашной схватке выбила немцев из занятых ими окопов и отбросила назад, на исходный рубеж.
Преодолев упорное сопротивление врага, отличилась рота лейтенанта Нетесова, захватившая с первой атаки вершину высоты 141,7 и отбившая все контратаки противника.
Снайпер Егорова, девушка из Грозного, метким огнем уничтожала немецких офицеров, наблюдателей и снайперов, обеспечивая успех этой роте.
5 мая 1943 года в 4.00 98-й Гвардейский артиллерийский полк вошел в станицу Крымскую со стороны вокзала. Сержант-разведчик Николай Воронов нашел в развалинах здания почты красную скатерть. Когда бойцы дошли до полуразрушенного райисполкома, они сделали из скатерти флаг и водрузили его над руинами. Это было первое знамя над Крымской после освобождения.
Жуков тотчас же поехал в освобожденную станицу посмотреть оборону немцев. Он ходил по бывшим вражеским траншеям, ходам сообщения, заглядывал в доты, дзоты, стрелковые ячейки и пулеметные гнезда, осмотрел артиллерийские и минометные позиции, противотанковые заграждения. У работающих с миноискателями саперов спросил, какой тип мин у немцев, где и что заминировано. Мимоходом заметил сопровождавшему его Гречко: "Толковые инженеры строили оборону, не грех поучиться бы нашим. Да, цемента не жалели. Конечно, Верхнебаканская и Новороссийск под боком. Похоже, на всю глубину обороны так. Плохо, упустили момент. А теперь что ж? Наступление придется остановить, людей поберечь".
Жуков отдал приказ перейти к обороне. Ставка его решение утвердила. Перед войсками была поставлена задача всеми видами разведки тщательно изучить оборону врага на всю его глубину.
В сообщении Совинформбюро от 5 мая 1943 года говорилось: "На Кубани, северо-восточнее Новороссийска, наши войска в результате ожесточенных боев прорвали оборону противника фронтом на 25 километров и овладели железнодорожным узлом Крымская, превращенным фашистами в важнейший сильно укрепленный узел сопротивления. Продвинулись в глубь на 13 километров, заняли населенные пункты Красный, Черноморский, Мелиховский, Нижнегреческий, Верхний Адагум. Захвачено 80 орудий, 220 пулеметов и другие трофеи. Противник оставил на поле боя 7000 убитых солдат и офицеров".
6 мая 1943 года на помощь 308-му стрелковому полку ВВ НКВД пришел 145-й стрелковый полк из второго эшелона дивизии, который также ввязался в ожесточенные бои с противником.
9 мая 1943 года 26-й погранполк после тяжелых боев за высоту 204,3 и пос. Нижнегреческий приступил к штурму высоты 195,5, прикрывавшей направление на Новороссийск. Пограничники прорвали линию обороны, но дальше путь преграждали колючая проволока и шквальный огонь пулеметов. Десять смельчаков со своим командиром Петром Тараном отправились сделать проход для своих товарищей в проволочном заграждении. Немцы заметили движение и открыли пулеметно-минометный огонь. Завизжали горячие осколки, срезая траву. Бойцы залегли, гитлеровцы намеренно пропустили красноармейцев в простреливаемую зону, чтобы потом методично уничтожить по одному.
Таран прикинул на глаз расстояние, приподнялся и в несколько прыжков преодолел полосу огня, за командиром бросились остальные. Раздался скрежет проволоки. В ход пошли топоры, саперные лопатки. Был проделан проход, но он оказался слишком узким, и немцы сразу же пристреляли его. И тогда Петр раскачал колья двух пролетов, стал на колени, положил на плечи нижние ряды колючей проволоки и, словно могучая пружина, рванулся вверх. Колья, покачиваясь, повисли над землей. Таран стоял лицом к врагу, широко расставив ноги. Жгуты колючей проволоки были тяжелы, десятки ржавых игл впились в его тело, два раза обожгло правую руку, но он стоял до тех пор, пока последний боец из его отделения не прошел в проделанную брешь. Затем обогнал своих атакующих товарищей, первым ворвался во вражескую траншею и огнем из автомата уничтожил семь фашистских солдат. Обнаружив, что у него кончились патроны, не растерялся и ударами приклада убил еще двоих, доведя свой личный счет уничтоженных врагов до семидесяти человек.
Когда бой был окончен, его тело нашли среди других погибших советских воинов. За мужество и героизм, проявленные Петром Тараном при освобождении Крымского района, он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.
Части войск НКВД и 61-я стрелковая дивизия, наступавшие в районе х. Верхний Адагум с целью овладения высотой 195,5, лишь частично нарушили оборону противника и, подойдя вплотную к высоте, закрепились на доступных рубежах. Полного успеха наступление не имело.
15 мая наступление остановилось. Жуков улетел в Москву. Невыполнение директив Ставки о наступлении севернее Краснодара с целью окружения Таманской группировки гитлеровцев, провал десантной операции по захвату Южной Озерейки, непродуманное наступление на Сахарную Голову со стороны Неберджая, неподготовленные попытки прорвать "Голубую линию", да и целая охапка других просчетов и грубых ошибок не могли понравиться ни Жукову, ни тем более Сталину. Поэтому сразу же по приезде Жукова в Москву последовал приказ о смещении Масленникова и назначении командующим Северо-Кавказским фронтом генерала Ивана Ефимовича Петрова.
После прорыва первой укрепленной оборонительной полосы противника на рубеже совхоз "Пятилетка" - железнодорожная линия Крымская-Тимашевская противник отошел на второй, заранее подготовленный в инженерном отношении оборонительный рубеж ”Голубая линия”: на фронте Экономический - Тамбуловский - Самсоновский, по высотам 121,4; 71,0, 61,0, 114,1 и далее на юго-запад. 56-я армия, произведя перегруппировку сил, имела задачу совместно с 37-й армией развить наступление, прорвать вторую оборонительную линию противника, нанося главный удар в направлении Молдаванское - Русское.
Перед фронтом 1-й Особой стрелковой дивизии ВВ НКВД оборонялись части 101-й Гренадерской стрелковой дивизии в составе 228-го, 229-го полков, 283-го Гренадерского полка, 500-го штрафного батальона и подразделений 97-й Гвардейской стрелковой дивизии.
По данным пленных, противник готовил наступательные операции, для чего с других своих фронтов привлек большое количество авиации, а также подтянул с других участков Кубанского фронта крупные танковые части в район Молдаванское - Русское.
26 мая 1943 года в 5.00 начался полуторачасовой артиллерийско-минометный обстрел переднего края противника. За 10-15 минут до окончания артподготовки наша авиация произвела массированный налет на передний край обороны противника и в 6.30 создала дымовую завесу.
В момент переноса артогня в глубину обороны противника с рубежа р. Гечепсин - х. Горишный - х. Подгорный полки 1-й ОСД НКВД пошли в атаку на позиции противника. Пользуясь рельефом местности, дымовой завесой, созданной авиацией и разрывами снарядов, наши бойцы подошли вплотную к первой линии траншей противника и с криками "Ура!" ворвались в окопы, забрасывая оставшихся в живых немецких солдат и офицеров гранатами, уничтожая огнем и штыком.

Сообщение отредактировал graf: 10 Май 2009 - 09:50


#28 graf

    Активный участник

  • Пользователи
  • 66 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:История, туризм, живопись....
  • Имя:Cергей
  • Кто:художник

Отправлено 10 Май 2009 - 09:47

Противник, не ожидая мгновенного появления наших подразделений в первой линии траншей, застигнутый врасплох, не успел оказать должного огневого сопротивления, и подразделения 1-й Особой стрелковой дивизии в рукопашной схватке продолжали уничтожать оказывавших сопротивление немцев. Офицеров захватывали в плен.
Развивая успешное наступление и прорывая одну за другой линии обороны, штурмом взяли укрепленную высоту 121,4. Вышли к хуторам Горишный и Подгорный, где встретили ожесточенное сопротивление врага и сильные контратаки его пехоты и танков с поддержкой авиации (до 100 самолетов одновременно), артиллерийский и минометный огонь.
Но полки 1-й Особой стрелковой дивизии НКВД - 26-й, 303-й, 3-й и 145-й - отбили все контратаки врага, хотя и находились в полуокружении - в 3 км в глубине обороны противника. Только узкий 1,5-2-километровый коридор связывал полки с нашими тылами. По нему эвакуировали раненых, пополняли боеприпасы, доставляли воду и питание.
Личный состав особенно страдал из-за нехватки воды. Для раненых это были дополнительные лишения. Положение усугублялось тем, что соседи справа отстали и не смогли взять станицу Киевскую и окружающие высоты. Сосед слева также отстал и не смог выйти на определенный рубеж.
К середине дня 26-й погранполк вышел на северо-восточную окраину хутора Арнаутского. А вторая рота во главе с лейтенантом Сарафановым, не задерживаясь на промежуточных рубежах, на танках устремилась к высоте 150,2. В считанные минуты бойцы разгромили вражескую артбатарею, взвод пехоты, заняли полковой наблюдательный пункт и захватили пятерых пленных. Используя вражеские траншеи, Сарафанов немедля организовал оборону, разместив на флангах хорошо замаскированные танки.
Не успели бойцы привести себя в порядок, как обозленные неудачей фашисты обрушили на пограничников один за другим три бомбовых удара. Потери от авианалета были значительными. Был убит командир первой стрелковой роты Савельев. Выведены из строя противотанковые пушки. Множество бойцов было ранено. Однако это была только прелюдия.
Два батальона вражеской пехоты при поддержке семи танков уже шли на занятую советскими бойцами высоту. Схватка закипела, огонь вели из всех видов оружия. Удалось подбить три вражеских танка, прижать к земле пехоту в 50-60 метрах от ротных позиций. Но четыре других фашистских танка сумели вплотную подойти к траншеям. Против них пехотинцы умело применили связки гранат. Вскоре у трех танков были перебиты гусеницы. Уцелевший четвертый взобрался на бруствер траншеи, накренился и замолк. Отрылся люк, показалась голова и тут же скрылась. Люк захлопнулся. Разгоряченный Сарафанов метнулся к танку, рванул крышку люка и бросил внутрь гранату. Послышался дикий вопль, затем глухой взрыв. Из щелей пополз дым. Окрыленные успехом, бойцы бросились в контратаку. Враг стал пятиться назад, устилая поле боя телами убитых и раненых.
Отбросив гитлеровцев, наши воины вернулись на высоту. Выдвигаться вперед было опасно, так как людей в роте оставалось мало, а танкисты израсходовали весь свой боекомплект.
Но враг не унимался. Сильный минометный обстрел сменился душераздирающим воем сирен пикирующих бомбардировщиков. Все вокруг окуталось дымом и гарью. Столбы пламени, взрывы, около получаса длился бомбовый ад. Потеряли десятки боевых товарищей. А тут снова вражеская атака. Среди взрывов и густых пулеметных очередей послышался зловещий лязг металла.
Это опять ползли танки. Огромные, коричневые, они двигались к траншеям, изрыгая на ходу огонь. Снаряды противотанковой пушки отскакивали от их брони, и наводчики стали целить по гусеницам.
В это время на левом фланге группе фашистов удалось ворваться в траншею. Лейтенант Сарафанов, комсорг Бойко, сержант Шаповалов и лейтенант Карпенко с группой бойцов бросились туда и в рукопашной схватке перебили гитлеровцев.
Под ружейно-пулеметным огнем пехота противника остановилась и залегла. Танки же продолжали двигаться невредимыми. Наконец одному снарядом перебили гусеницу, он остановился, но продолжал вести огонь. Два других прямыми попаданиями уничтожили две наши противотанковые пушки и подошли к самой траншее. Сержант Сухоруков бросился к первому танку со связкой гранат, но тут же был сражен. Тогда подоспевший Сарафанов метнул в танк две связки. Танк рвануло в сторону. Потеряв гусеницу, он закрутился на месте. Сержант Ялымов подорвал второй танк, уже переваливший через траншею.
Последняя атака была особенно ожесточенной. Противники сошлись лицом к лицу, и началась рукопашная. Дрались яростно: кололи штыками, били прикладами, ножами, гранатами, кулаками… Сержант Сергей Тимчук, взяв винтовку за ствол, действовал ею, как дубиной, рассыпая удары направо и налево. В руке Сарафанова был автоматный ствол, а в другой он держал кинжал и, ловко изворачиваясь, поражал наседавших врагов. Один из фашистов прыгнул на него сзади. Тогда лейтенант правой рукой ухватил его за волосы, присел и, рывком перекинув через себя, вонзил в него кинжал.
Гитлеровцы были смяты, попятились, а затем побежали. Сарафанов, покачиваясь от усталости, осматривал поле только что затихшего боя. И вдруг на миг замер и упал: шальная вражеская пуля оборвала жизнь отважного офицера.
Высоту пограничники все-таки удержали, хотя враг и превратил ее в сплошные воронки. В схватке фашисты потеряли 13 танков, среди которых три самоходных орудия "Фердинанд". На поле боя враг оставил свыше 300 трупов, а 69 его солдат и офицеров были взяты в плен.
С развитием наступления начала отставать поддерживающая артиллерия, так как большинство огневых позиций находилось восточнее топких берегов реки Гечепсин, через которую трудно было переправлять орудия. К этому времени 55-я Гвардейская стрелковая дивизия вышла к хутору Новый, а 42-я дивизия НКВД овладела хуторами Арнаутский и Подгорный. На ликвидацию прорыва фашисты бросили 266-й пехотный полк, два отдельных пехотных батальона, 46-й армейский саперный батальон, 500-й штрафной батальон, много танков. Пехоту и танки поддерживала большая группа бомбардировщиков.
С 16.00 до 19.00 на участке прорыва было отмечено 1400 самолетопролетов противника, временно захватившего в свои руки инициативу в воздухе. Это поставило наши войска в затруднительное положение.
В ожесточении боя героизм советских солдат достиг наивысшего предела и принял поистине массовый характер. Поражает и разнообразие совершаемых подвигов.
Красноармеец-пулеметчик Синяговский во время прорыва переднего края обороны немцев в районе хутора Тамбуловский огнем своего пулемета подавил две огневые точки врага и уничтожил более 20 гитлеровцев. По достижении нашими подразделениями восточной окраины хутора Подгорный Синяговский заметил телефонную связь, идущую вглубь обороны противника, и под сильным пулеметным огнем перерезал провода. В этом же районе Синяговский заметил немецкий самолет Ме-109, возле которого находился экипаж, ремонтировавший его. Синяговский бросил в самолет противотанковую гранату и поджег его, а экипаж взял в плен. При захвате хутора Арнаутского Синяговский заметил пушку противника, стрелявшую по нашим подразделениям, и уничтожил ее вместе с расчетом. Западнее хутора Подгорного Синяговский заметил закопанный в землю немецкий танк, стрелявший по нашим, и гранатой подавил огневую точку, а экипаж уничтожил. Он был представлен к званию Героя Советского Союза.
В боях за хутор Арнаутский враг потерял 409 человек убитыми, но к исходу дня, чувствуя перед собой незначительные силы, предпринял со стороны х. Гоголя и с. Русского контрнаступление с танками, имея до полка пехоты. Сильно поредевшие при воздушных налетах подразделения на восточных скатах высоты 150,2, не имея приказа на отход и оказывая ожесточенное сопротивление противнику, пали смертью храбрых. Вышли из этого боя только раненые.
Ночью противник активности не проявлял, но подтягивал резервы из глубины. Ранним утром 27 мая после часовой артподготовки наши войска вновь пошли в наступление, но были контратакованы противником. Разразилась ожесточенная рукопашная схватка, которая продолжалась в течение всего дня. На высоте 121,4 бок о бок сражались подразделения 37-й и 56-й армий. Неподалеку от пограничников атаковал врага 34-й мотострелковый полк Сухумской дивизии НКВД.
Свыше 400 гитлеровцев уничтожила рота лейтенанта Золотарева. Он с девятью бойцами в течение дня отбил четыре контратаки численно превосходящих сил противника. Оставшиеся в живых бойцы 3-й роты под командованием Золотарева продолжали вести ожесточенный бой и весь следующий день, 28 мая, удерживая в своих руках прежние позиции. Люди потеряли чувство времени. Важным становилось только то, что происходило в данную минуту.
В сплошном огне, дыме и тучах взметнувшейся от взрывов земли, в вое пикирующих самолетов и треске пулеметных очередей солдаты сосредотачивались только на одном - выстоять, отразить очередную вражескую атаку. Этот казавшийся бесконечным ад перед закатом сменялся неожиданной тишиной. Немцы были не большие охотники до ночных сражений и четко соблюдали время ужина.
По некоторым воспоминаниям, в ротах на передовом рубеже к концу дня часто оставалось в живых от 8 до 12 человек. Смертельно уставшие за день бойцы собирались вместе, перевязывали раненых и устраивались на ночь. Ночи были холодные и сырые, с обильной росой, а то и дождиком. И не всегда под рукой был удобный блиндаж. Тогда часть группы собирала по полю винтовки и перекрывала ими окоп, а другие бойцы собирали с убитых шинели и застилали ими убежище сверху и внутри. Перетащив в укрытие раненых, солдаты засыпали, не заботясь об охране. Знали, что немцы измотаны не меньше их и в темноте не сунутся.
Под утро приходил старшина с термосами, он же приводил и пополнение. Молодые необстрелянные солдаты, которых даже не успевали занести в списки, в течение дня чаще всего погибали, и к вечеру рота оставалась почти в том же составе, что и накануне.
Опыт, приобретенный страшной ценой, сохранял на войне жизнь. Большинство солдат в дивизиях НКВД не имели до войны к этому грозному ведомству никакого отношения, за исключением пограничников, но комплектовались они в основном из добровольцев. Если судить по качеству снабжения, снаряжения и вооружения - да, это были элитные подразделения. Даже отбор туда шел при формировании по росту и физическим данным. И это создавало особый корпоративный дух, порождало чувство превосходства над другими частями и над противником.
По своей структуре дивизии НКВД не обладали ни танками, ни артиллерией и были в этом отношении очень зависимы от соседей. При первой попытке овладеть с ходу Молдаванским бравые пограничники, идя в атаку через подразделения измотанных многомесячными боями пехотных частей, заявляли: "Сейчас покажем пехоте, как надо фронт прорывать!" И показали, и прорвали. Да только кто-то в штабе поторопился доложить, что весь фронт двинулся вперед, а следовательно, и дальнобойная артиллерия прикрытия тоже должна продвинуться на отвоеванные рубежи.
Когда артиллеристы тяжелых гаубичных орудий взобрались со своей техникой на очередной гребень местности, то с ужасом увидели, что впереди до сотни фашистских танков утюжат вооруженных только легким стрелковым оружием пограничников.
По воспоминаниям артиллеристов-дальнобойщиков, это был единственный случай за всю войну, когда им пришлось спешно разворачивать неповоротливые 200-миллиметровые гаубицы и, не отцепляя их от тягачей, наводить прицел по вражеским танкам прямо по стволу. Всего на несколько секунд залп артиллеристов опередил хищно поворачивавшиеся к ним хоботы немецких танков. Артиллеристам, обычно не приближавшимся к передовой ближе 10 километров, четкая слаженность действий и выигранные мгновения сохранили жизнь, а пограничники полегли в неравном бою.
Фашисты называли полки НКВД "сталинскими". Знали, как высок их боевой дух, и боялись, приказывая не брать в плен бойцов НКВД, а расстреливать на месте - наряду с моряками, казаками и шахтерами.
К 29 мая обе воюющие стороны были настолько обескровлены, что бой затих сам собой, превратившись в редкие огневые перестрелки. Войска срочно нуждались в переформировании, пополнении и подвозе боеприпасов.
День 30 мая прошел относительно спокойно. Громкоговорители русских, установленные на высоте 121,4, вещали на немецкую сторону: "Мы ждем вашего наступления!" С немецкой стороны подготовка к наступлению шла полным ходом. Под прикрытием гула моторов барражирующей в небе авиации подходили роты немецких танков 13-й танковой дивизии, располагаясь на исходном рубеже в районе хуторов Горишный и Подгорный, в 500 м западнее высоты 121,4.
В рассветных сумерках около 4 часов утра 31 мая 50 танков и бронетранспортеров с десантом под прикрытием артиллерийского и минометного огня неожиданно двинулись на передний край 308-го стрелкового полка НКВД, который занимал оборону по западным скатам высоты 121,4 уступом вперед в сторону противника. Из-за внезапности нападения, короткого расстояния и быстрого рывка танков и бронетранспортеров противника артиллерия, поддерживающая 308-й стрелковый полк, открыть заградительный огонь не смогла (тем более что по тылам и артиллерийским позициям был нанесен внезапный бомбовый удар). Вся тяжесть отражения сокрушительной и яростной атаки легла на плечи пехоты со стрелковым оружием и гранатами.
Минометы, ПТРы и пушки полка находились здесь же, на боевых позициях, в окопах переднего края.
Когда лавина танков и бронетранспортеров с шумом, грохотом и беспрерывной стрельбой из всех видов оружия, потеряв часть техники на минных полях, ворвалась на передний край нашей обороны, она была встречена огнем пулеметов, автоматов, ПТРов и пушек. В первую минуту боя у окопов удалось подбить 9 танков и 5 бронетранспортеров с пехотой, и только 4 вражеских танка прорвались через окопы переднего края в глубину. А всего на этот день бойцы уничтожили 26 танков.
Часть пехоты врага была отрезана от танков пулеметным автоматным огнем и не дошла до окопа, залегла.
Видя горящие танки, бронетранспортеры и отрезанную от них пехоту, остальные танки и бронетранспортеры повернули на исходные позиции. А 4 прорвавшихся танка были уничтожены гранатами и огнем ПТР.
Атака танковой дивизии СС и ее мотопехоты была отбита с большими потерями для противника. Но большие потери понесла и рота старшего лейтенанта С.Г. Растригина, на окопы которой и пришлось острие удара врага. Рота в ночь перед атакой заняла окопы, имея в строю 125 человек. Вскоре в строю остался 31 боец. Люди продолжали драться весь день и отразили еще 6 атак врага.
Когда через час после первой атаки противник оправился и, приведя себя в порядок, пошел во вторую атаку, ее отбили артиллерийско-минометным огнем. Фашисты, понеся большие потери в технике и в людях, не дойдя до наших окопов, повернули обратно.
Третью атаку сорвали артогнем, ударив по сосредоточению пехоты и танков западнее хуторов Подгорного и Горишного.
В Горишном кипели ожесточенные бои. Немцам не удалось пробиться к высоте 121,4. Части 97-й Егерской дивизии залегли под Тамбуловским. Ожесточение с обеих сторон достигло апогея к полудню. Насколько переломным был момент, показывает радиосообщение русских, перехваченное немцами в 12.45: "Положение тяжелое, нас обходят с фланга и тыла, срочно просим подкрепления!"
Передать приказ артполку, поддерживающему 308-й стрелковый полк, подавить сосредоточение пехоты и танков противника не удалось (артиллеристы находились в тылу в 5 км). Из-за непрерывного пользования рацией "сели" аккумуляторы на аппарате командира артполка. Спас положение радист В.Ф. Титулин, передавший приказ со своей станции, в результате атака была отбита без потерь с нашей стороны.
Титулин помогал держать радиосвязь с артиллеристами до тех пор, пока они не восстановили свою. Оказалось, в ночь на 31 мая Титулин по своей инициативе с риском для жизни ползком добрался до подбитого неподалеку от немецких окопов танка, снял с него аккумуляторы и благополучно возвратился в наши окопы. Этими аккумуляторами он обеспечил бесперебойную радиосвязь не только своему, но и артполку в самый тяжелый день.
Четвертую атаку противника помогли отбить штурмовики ИЛ-2, которые на бреющем полете огнем реактивных снарядов накрыли пехоту и танки в 300 м от наших окопов. Вся местность в районе хутора Горишный и в долине, по которой был дан залп, превратилась в клокочущий кратер вулкана.
Пятую атаку отбили огнем минометов противотанковых пушек, стрелковым огнем и гранатами.
Пехота немцев залегла в 150-200 м от наших окопов. Используя складки местности, они ползком накапливались на рубеже для броска в атаку.
В наших окопах оставалось очень мало боеспособных солдат, пополнения не было, уже собрали всех химиков, саперов, полковых разведчиков, музыкантов, связистов, но этого было мало.
Огонь по врагу ослабел. Положение усложнялось. На соседних участках 3-го и 26-го полков ситуация была не лучше. Тогда пришлось обратиться за помощью к командиру дивизиона РС ("катюш"), который находился здесь же в окопе. Последний быстро произвел расчеты и доложил о готовности к производству залпа. В момент, когда противник поднялся для броска в атаку, раздался грохот взрыва реактивных снарядов и на том месте, где были немцы, все заклокотало и исчезло в пламени, дыму и пыли.
Слышались дикие вопли ужаса немногих уцелевших врагов, которые в панике побежали вспять.
Это была последняя массированная попытка вермахта овладеть высотой 121,4.
Дивизии НКВД недаром назывались ударными. Их использовали под Крымской на самых сложных участках прорыва немецкой обороны. По времени они воевали здесь недолго, но воевали героически и понесли невосполнимые потери.
2 июня Сухумская дивизия НКВД согласно приказу командующего 37-й армии передала обороняемый рубеж 20-й Краснознаменной Гвардейской стрелковой дивизии и была выведена из боя в район хутора Красного.
С 16 июня 1-я Особая стрелковая дивизия ВВ НКВД передала свои рубежи частям 56-й армии и была отведена в район Краснодара в лес около станции Георгие-Афипская. К этому моменту в батальонах оставалось в строю от 50 до 250 человек. Примерно половину личного состава потеряли полковая артиллерия, роты автоматчиков, связи, взводы саперов, полковой разведки, автомобилистов, мотоциклистов и музыкантов.
Понесли потери полковые штабы, военно-медицинская служба и подразделения материально-технического обеспечения. Все это - с учетом того, что часть раненых в период боев по излечении вернулась в строй и опять приняла участие в боях, а также поступившего небольшого пополнения за это время. В 308-м стрелковом полку на 17 июня 1943 года всего личного состава осталось 850 человек со всеми строевыми, штабными и тыловыми подразделениями и службами.
Летом 1943 года 1-я ОСД ВВ НКВД была расформирована и стала называться Орджоникидзевской дивизией.
Такова короткая , но славная история сражений дивизий НКВД на территории Крымского района.

#29 graf

    Активный участник

  • Пользователи
  • 66 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:История, туризм, живопись....
  • Имя:Cергей
  • Кто:художник

Отправлено 10 Май 2009 - 20:12

Танки в горах

27 апреля 2007 г. на скале у брода через реку Абин, что в 6 км севернее станицы Шапсугской, расположила свой лагерь Краснодарская краевая поисковая общественная организация «Юг». Предстояло произвести разведку по местам сражений периода 1942-1943 гг. перед летним поисковым сезоном. В состав отряда традиционно вошли работники музеев Крымска и Абинска, а так же жители этих районов.
Основная задача организации «Юг» - поиск и перезахоронение останков воинов, погибших на полях сражений Великой Отечественной войны. Прошло уже более 60 лет с тех пор, как на Кубанской земле отгремели бои последней войны, а останки солдат, защитивших Отечество, не только не обрели упокоения, но еще и постоянно подвергаются разрушению и ограблению со стороны многочисленных мародеров-чернокопателей, искателей оружия и ценностей.
От разведки больших результатов не ожидали. Поиск – это во многом дело случая. В разных местах на склонах гор были найдены останки нескольких советских бойцов, но разбросанные и разрушенные. О том, что это «наши» красноречиво говорили отечественные пряжки для ремней, пуговицы со звездами, патроны и гранаты, рожки и винтовки СВТ, характерные в основном для начального периода войны.
Зашедший на «огонек» чернокопатель подсказал, что видел останки на поляне Гортопа, от лагеря путь довольно неблизкий. 30 апреля день был довольно ненастный, срывался дождь, но все равно решили под вечер пробежаться на Гортоп.
Из разговора с местным жителем: «…Гортоп? Там до войны хутор был, два или три дома. Лес заготавливали для Краснодара. А в войну все сгорело и кто жив остался, на место не вернулся. Там после войны землю под бахчу давали. А кости там везде валялись, межу между участками черепами мостили…» (Для местных жителей, переживших многомесячный кромешный ад постоянных страданий, голода и смертей в эпицентре столкновения двух враждебных армий, проблемы добра и зла утратили свое первоначальное значение и превратились в утилитарное выживание).
Несмотря на клятвенные заверения чернокопателя, что место обнаружения останков найти легко, экспедиция час добиралась до Гортопа и еще полтора часа скиталась по буеракам в густых зарослях молодого леса. Широкая длинная поляна Гортопа за последние 10 лет полностью заросла кустарником и деревьями. Но по ее окраинам, там где деревья повыше, в корнях начали находить кучки аккуратно сложенных берцовых и других крупных костей человеческого скелета. В радиусе 5-6 метров все перекопали, просеяли и это позволило найти еще несколько фрагментов. Такие разрушенные захоронения дают меньше всего информации, но останки оставлять нельзя, второй раз можно просто не найти. Два объемных пакета – это на взгляд опытного поисковика останки не менее 3-4 бойцов.
Поляна Гортопа оказалась древним ритуальным местом. Тут и там возникали в зарослях небольшие курганы, обложенные камнем, попадались плиты из развалов дольменов, на ровных площадках можно было угадать расположение жилищ.
Наконец у верхнего края правого склона, под деревьями был обнаружен свежий раскоп. Части черепа, кости и разбросанные вокруг двухрядные диски к танковому пулемету Дегтярева красноречиво свидетельствовали о том, что здесь приняли свой последний бой танкисты.




О том что на поляне Гортопа после войны долго видели два сожженных танка, знали давно. Потом их утащили на металлолом. Несколько лет назад поисковикам из «Юга» удалось откопать там же на поляне массивную крышку башенного люка. Представьте какой страшной силы должен быть взрыв горящего танка, если крупные фрагменты находили за 200 и более метров от эпицентра.
Поэтому всегда предполагалось, что танкисты погибали в своей боевой машине, сгорая вместе с боезапасом. Оттого и диски к танковому пулемету попадаются крайне редко, в отличие от широких лепешек Дегтярева пехотного, валяющихся на местах боев в изобилии.
Озадачивала сама по себе ситуация применения танков в горах. Дороги практически отсутствуют, крутые склоны, многочисленные ущелья и овраги, раскисшая глина, скользкая как мыло и расположение противника на господствующих высотах делали танки уязвимыми мишенями.
Обращало на себя внимание большое количество найденных взрывателей от противотанковых мин. Значит, противником на этом участке была заранее оборудована полоса противотанковой обороны, завалы и минные поля. В сотне метров выше нашлись и круговые укрепления артиллерийских батарей, бившие из засады по наступавшим.
Так или иначе место раскопок было точно определено и 1 мая с утра приступили к работе
Самый опытный эксгуматор Александр Еременко работал не покладая рук несколько часов шпателем и кисточкой очищая от земли человеческие остовы. В отличие от жадных мародеров, крушащих лопатами все и вся, его работа похожа на работу ювелира. Но нужно представить, что чем отчетливее проступают из земли следы агонии бойца, тем все тяжелее становится на душе у того, кто занят этим скорбным делом.
После долгих часов кропотливого труда открылась следующая картина. На склоне, у корней деревьев, на расстоянии не более полутора метров друг от друга были обнаружены останки трех бойцов. Слева впереди, метрах в сорока нашли пятно горелой земли – здесь взрывом у танка вырвало днище и земля была нашпигована осколками брони, покореженными деталями и гильзами. Попался даже перекрученный взрывом запасной ствол к пулемету.
Можно было предположить, что когда танк был подбит и загорелся, экипажу удалось покинуть его, захватив ручное оружие и боеприпасы и прикрываясь броней, отползти чуть ниже и вправо, где возвышался небольшой каменный курган и возможно, в тот период, какое-то строение. Здесь танкисты приняли последний бой. Об этом свидетельствовали около десятка расстрелянных до последнего патрона двухрядных дисков, диск от автомата ППШ, граната Ф-1 без взрывателя и многочисленные гильзы.
Можно предположить, что крайний слева танкист не только вел огонь по противнику, но и оказывал помощь своим товарищам. У него на останках были найдены на уровне пояса два патрона к револьверу «наган» - характерный запас, чтобы не сдаваться в плен живым или будучи раненым не быть заколотым штыками. Такой же запас обнаружился и у остальных. Случай, впрочем, нередкий для «поляны смертей». Но у него не было пряжки поясного ремня. Зато у того, что лежал посередине, нашлось сразу две отечественные однозубые пряжки – одна там, где ей положено - на уровне пояса, а другая – на левой ноге выше колена. Кость там была перебита осколком и раздроблена и ремнем, видимо, накладывали жгут на обрубок бедра, чтобы остановить кровотечение. Пуговицы со звездами, пули, осколки, отвертка с остатками деревянной рукоятки в руке, поднесенной к виску, словно замахиваясь в последний раз. И уж совсем неожиданной оказалась находка пластмассовой капсулы «смертника». В таких, завинчивающихся пробкой, пенальчиках хранилась записка с перечнем фамилий бойца и его родных на случая гибели и опознания.



В августе 1942 года потери Красной армии исчислялись уже миллионами и всю статистику по этому вопросу надолго засекретили. А взамен капсул «смертников» бойцам начали выдавать по приказу наркома Маленкова картонные солдатские книжки, часто полевого образца без фотографий. На трупах погибших незащищенная бумага истлевала бесследно, стирая имя павшего из памяти потомков. А капсулы «смертники» оставались лишь у тех бойцов, кто получил их до августа 1942 г.
За одиннадцать лет работы поискового отряда «Юг» было перезахоронено около 700 погибших воинов. И найдено только 6 «смертников». Этот был седьмым. Находка чрезвычайно редкая, тем более что в остальных капсулах ни одного имени установить не удалось.
Третий справа, предположительно, был водителем. У него обнаружили стекла водительских очков и детали респиратора. У него также нашли пуговки со звездами, лампочку внутренней подсветки приборов, много осколков и пуль.
Когда уже полностью очищенные от земли останки были тщательно сфотографированы и уложены в пакеты, прошлись металлоискателем еще раз по раскопу для подстраховки. Сигналы были повсюду, но очень слабые. Дабы не пропустить какую-нибудь мелкую деталь, начали комок за комком подносить к рамке металлоискателя. Большой ком уменьшился до размеров ореха, а сигнал все поступал. Наконец, на ладони оказалась тонкая грязная пластинка. Одно движение пальцев и перед поисковиками предстал силуэт танка. Это оказалась эмблема танковых войск с петлиц. Окрыленные удачей, начали с еще большей энергией просеивать землю и обнаружили еще два «танка» и красный эмалевый треугольник с петлиц, соответствующий званию «младший сержант». В последствии и на останках двух других танкистов также обнаружили по одной эмблеме танка.
С нетерпением дождались вечера, когда солнце, клонясь к закату, уже было не таким ярким, и решили вскрыть капсулу и развернуть записку. Стандартный печатный бланк с пробелами, заполненными чернилами от руки, представлял собой узкую бумажную ленту, пожелтевшую от времени и скатанную в тонкую трубку. Буквально трясущимися руками начали разворачивать записку и тут же переписывать текст, опасаясь, что вылинявшие чернила исчезнут прямо на глазах. Погибший боец обретал имя.
Новохатцкий Максим Арсениевич 1921 года рождения. Призван в армию Калиновским РВК Павловского с/с, деревня Павловка. Из родных обозначена только мать: Новохатцкая Анна Макеевна. Вот так безвестный солдат возник из небытия. Но откуда вообще появились танкисты в горах?
Немецко-фашистское командование, не добившись в сентябре 1942 года решающего успеха на правом крыле армии «А» на новороссийском направлении и потерпев поражение в районе Абинской, в конце месяца усилив 17-ю армию 10-й и 19-й румынскими пехотными дивизиями, начало сосредоточивать основные силы армии на туапсинском направлении.
На обороняющуюся 47-ю армию (77, 216и 318-я стрелковые дивизии, 81, 83, 255-я морские стрелковые бригады общей численностью около 18500 человек) возлагалась оборона полосы от южной окраины Ахтырская до Геленджика (шириной 75 км) с задачей удерживать восточный берег бухты Цемесской и прочно оборонять треугольник – Шапсугская, Адамовича Балка, Геленджик – как с суши, так и с моря.
Единственное танковое подразделение 47-й армии – 126 отдельный танковый батальон. Это подразделение было сформировано в 1940 году в составе 41-й легкой танковой бригады в г. Тбилиси. В мае 1941 года дислоцировался в Армянской ССР. 20 августа 1941 года батальон в составе 47-й армии пересек Советско-Иранскую границу и сосредоточился в Урмии. 28 октября 1941 года батальон был выведен с территории Ирана. С 1 января по 16 мая ОТБ вел бои на Керченском полуострове. С 12 августа в составе 47-й армии воевал в районах: Ахтанизовская, Крымская, Нижнебаканская, где взаимодействовал с 103-й отдельной стрелковой курганской бригадой.
К началу этих боевых действий батальон (командир майор Решетин) имел 36 танков, в основном легких Т-26.
С утра 17 августа 1942 года противник силами до 18 танков с двумя ротами автоматчиков при поддержке 2-3 артиллерийских и минометных батарей перешел в наступление с Ахтырской на Абинскую.
Этот населенный пункт обороняла 1-я рота 126 ОТБ в составе 11 танков Т-26. Она в течение двух часов вела бой с танками противника, а затем отступила на запасные позиции. На западной окраине Абинской завязался уличный бой.
В результате рота потеряла в бою 7 танков и 3 были взорваны по приказу военного комиссара роты. (Впрочем, жители Абинской утверждали, что гитлеровцы довольно быстро привели несколько брошенных танков в рабочее состояние и раскатывали на них в районе моста через реку Абин). Единственный уцелевший Т-26 отошел на рубеж в район Шапсугская.
Как свидетельствовали партизаны отряда «За Родину» утром 18 августа 1942 года к хутору Николаевскому прорвался из-под Абинской легкий танк. Весь корпус был в крови, в гусеницах застряли куски мяса. Танкисты во главе с лейтенантом сообщили, что Абинская занята противником и из окружения удалось вырваться им одним. Остальные были подбиты или сожжены. Единственный выход состоял в том, чтобы на полном ходу, не имея боеприпасов, прорваться через цепи противника, давя его гусеницами и броней…
18 августа приняла бой с противником 2-я танковая рота, сосредоточенная в районе Кравченко, Новоукраинский. Германские войска насчитывали 30 танков, 20 автомашин с пехотой и двигались в сторону Крымской.
3-я танковая рота (командир - старший лейтенант Снегур) с рубежа восточной окраины Крымская дважды контратаковала противника (восемь Т-26 и два Т-34) совместно с 4-м батальоном 103-й бригады пехоты и до исхода 19 августа 1942 года не давала возможности противнику овладеть ст. Крымской. Однако уже 20 августа немцы, подтянув резервы, овладели Крымской, и все танки 3-й роты попали в окружение, где, видимо, все погибли.
К 22 августа 1942 года за пять дней боев батальон потерял 30 из 36 танков. Оставшиеся на ходу машины прикрывали выход 103-й ОСБр из окружения в районе Новороссийска.
К 9 сентября 1942 года батальон был перебазирован в Фальшивый Геленджик, где находился на переформировании до начала января 1943 года.
В начале января 1943 года 103-я ОКСБр второго состава, после пополнения и переформирования, преодолев Кабардинский перевал, заняла боевой порядок севернее Шапсугской в 2-4 км. Правее 77-я стрелковая дивизия, левее 81-я морская бригада. Курсантские батальоны были усилены 126-м отдельным танковым батальоном (командир – майор Пручковский). Среди танкистов тогда же находился и капитан Снегур, участник обороны Крымской.
9 января 103-я отдельная курсантская стрелковая бригада получила боевой приказ: «10 января 1943 года прорвать оборону немцев в районе высоты «скаженная баба» - Щель памятная и к исходу дня овладеть станицами Абинская и Крымская, отрезав таким образом немцам выход на Тамань к переправе». Выполнить такой приказ силами одной, пусть даже сильной бригады – дело сомнительное. Но командование 47-й армии, находясь в состоянии некой эйфории от побед под Сталинградом и памятуя об осеннем разгроме 3-й румынской горнострелковой дивизии под Абинской, считало, что «вшивые румыны» не заслуживают того, чтобы ими серьезно заниматься. Поэтому и разведку не проводили – командование считало это излишним и даже вредным. Требовали с ходу, после короткой артподготовки, прорвать оборону и выполнить боевую задачу. Решение это было утверждено командармом 47-й армии генерал-лейтенантом Камковым.


Никто не учитывал, что за несколько месяцев противник создал на высотах сильную глубоко эшелонированную оборону. Обширные минные поля, система взаимоподдерживающих пулеметных дзотов с траншеями полного профиля в сочетании с лесными завалами и проволочными заграждениями представляли серьезное препятствие для наступающих. Кроме того румынские подразделения были укреплены немецкими формированиями артиллерийских и минометных батарей с заранее пристрелянными участками обороны.
Наступлении, начавшееся 12 января при крайне неблагоприятных погодных условиях, без поддержки авиации и артиллерии и прямо через минные поля привело к катастрофическим потерям бригады. Танки в этом наступлении должны были высаживать десант автоматчиков, но из-за раскисшей глины дорог не применялись.
Вспоминает С. С. Покрышкин, бывший курсант-связист: «В Шапсугской танки стояли на северо-западной окраине. Вдоль реки Адегой, перед мостом и за мостом. Стояли они и вдоль реки Абин на левом берегу на опушке леса между Шапсугской и Эриванской. Танки были разные – и наши и «лендлизовские». Мы их видели, когда ходили за хлебом в пекарню ст. Эриванской. В первом наступлении они не участвовали. А вот припоминаю случай, связанный с танком или двумя танками. Надо было перебросить через передовую в тыл противника кого-то для разведки и связи с партизанским отрядом. Ночью в Шапсугской взяли проводника, посадили в танк и отправились, но назад никто не вернулся». (В районе «поляны смерти» поисковикам не раз попадались фрагменты легкобронированного клепанного танка М-3л «Стюарт» американского производства. Броня имела следы белой «зимней» окраски).
По воспоминанием И. А. Логвинова, замполита пульбата: «27 января 103-я ОКСБр с 383-й стрелковой дивизией (Привалова) взяли 8 дзотов, но потеряли 2 танка бригады (у нас была танковая рота Т-28). Помешало отсутствие авиационной поддержки и слабая (из-за экономии боеприпасов) артподготовка».
А вот свидетельство А. М. Седлецкого, ветерана бригады: «…Наш батальон выдвигался на боевой рубеж. Курсанты шли цепью по молодому лесу за тяжелым танком. Падали в грязь и снег, поднимались и снова поспевали за танком, который медленно, ломая деревья, полз, а мы старались держаться ближе к нему. Немцы с сопок наблюдали эту толкотню и методично обрушивали на нас огонь минометов и орудий. Пока мы двигались на исходный рубеж и танк был подбит и погибли многие курсанты…».
Пока мы еще не можем точно установить – был ли это тот самый танк, на котором воевал Максим Новохацкий, но одно открытое имя возможно позволит установить и имена его погибших товарищей.
На месте гибели танкистов поисковики планируют установить памятный знак, подобный тому, что установили неподалеку в память о трех погибших летчиках ночного бомбардировщика Пе 2.
В водоеме базы отдыха «Лесное озеро», при проведении водолазных работ на глубине 17 метров был обнаружен танк, предположительно похожий на Т-26. Точнее не позволял установить это трехметровый слой жидкого ила. Подобный танк уже является в мире раритетом и было бы желательно, чтобы этот памятник истории не пропал бесследно со временем, а занял бы почетное место на постаменте в память о тех танкистах, что горели и погибали в своих машинах, защищая родные края.
А пока, возможно, основой памятного знака послужит лист брони САУ-76, найденный в прошлом году у Шапсугского Брода.

#30 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 05 Июнь 2009 - 23:23

C согласия Сергея Ростовского размещаю его рассказ о невероятной судьбе человека прошедшего череду испытаний.Рассказ написан в 2000 году и был опубликован в Крымской народной газете, может кто и помнит.

Сообщение отредактировал djiper: 05 Июнь 2009 - 23:27


#31 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 05 Июнь 2009 - 23:26

ГДЕ ТВОЙ ЧЕРНЫЙ ПИСТОЛЕТ…

… «А у тебя был пистолет?»-
Н-да…- лицо Коли как то беззащитно затрепетало и вдруг стало серым и отчужденным.
«Был…короткий такой…Макар…единственный у нас в отряде»
Как удивительно открываются казалось бы заурядные люди, с неожиданной стороны!
Дело было в первую экспедицию на «Поляну смерти» под станицей Шапсугской. на границе Крымского и Абинского районов.
Экспедиция, как и всякое авантюрное дело, подчиняющееся железной воле организатора и тысяче непредвиденных обстоятельств, собрала вместе довольно пеструю группу людей разного возраста и интересов, притом ранее вовсе незнакомых друг другу, кого тут только не было. Музейные дамы и офицеры отставники в казачьей форме. Бывший военный советник в Египте и пулеметчик из Кандагара, побратавшиеся к тому же во время работы на Севере, несколько отличников из Агролицея и хулиганистые оторвилы, с трудом удерживающие себя в рамках казачьей дисциплины.
В общем, в первый день экспедиции автобус, вышедший из Абинска старый и бочкообразный, с трудом продвигаясь по раскисшей и одичавшей лесной дороге, напоминал Ноев ковчег в день Великого потопа. Причем Потоп наличествовал во всей красе. Хляби небесные разверзлись и обрушились на землю, выдавая разом квартальную норму осадков.
Само продолжение экспедиции оказалось под большим вопросом. Мотор допотопного «Фердинанда» «Шараповских» времен, выл с душераздирающим надрывом, как мамонт тонущий в доисторическом болоте и взывал о разумном возвращении в теплый гараж.
Всем мужикам пришлось выйти под дождь и толкать, подкладывая под колеса бревна, строить гати и все равно этот «сарай» двигался медленнее пешехода, скользя колесами по склизкой колее и норовя навеки застрять в каком - нибудь кювете. Так вскоре и произошло. Автобус прочно сел брюхом на грунт и никакие авральные мероприятия уже не могли побудить его сдвинуться с места.
В ответ на все потуги казачков поднять его вагами, автобус лишь пассивно вертел колесами в топкой колее и швырялся грязью. К счастью в экспедицию предусмотрительно захватили трактор «петушок». Он предназначался для рытья братской могилы. Тракторист, однако, на призывы о помощи весьма неосмотрительно заявил, что не собирается надрывать только недавно отремонтированный двигатель, ради столь бесперспективной затеи. На что сотник недружелюбно заметил: «Тогда мы тебя самого здесь, гада, закопаем!». Парни, в мокрых куртках, парующих от тяжелой работы повытаскивали из - под колес ваги и с интересом окружили тракториста. Оценив последний аргумент и ведущуюся вокруг него передислокацию, тракторист диаметрально поменял свою позицию и стал горячим сторонником дальнейшего продвижения экспедиции к пункту назначения. В дальнейшем он не только вытянул автобус, но и выехав вперед быстро вырыл там где следовало обещанную яму, дабы побыстрее разделаться со своими обязанностями, и на рысях рванул домой.
Все эти трудности первых дней позволили людям быстро сойтись между собой, выяснить, кто есть «ху». Одни таскали бревна, прорубали завалы и брались за самую тяжелую работу, другие пытались откровенно филонить, но эти поползновения пресекались самым жестким образом. В общей работе люди стихийно начинают искать себе подобных. Как и во всяком большом коллективе идет формирование групп, группок, стай, ватаг и т.д. по интересам. Самой большой в экспедиции стала группировка 14-16- летней молодежи. И Крымские и Абинские казачата быстро перезнакомились и сформировали иерархию отношений – кому-то быть лидером, а кому занимать подчиненное положение.

И хотя еще перед началом экспедиции нас туманно предупредили, что кое - кто из парней толи « с головой не дружит», то ли «крыша бывает едет», но выделить вначале кого либо со столь блестящей особенностью, был великий труд. Эти отчаянные сорвиголовы между собой изъяснялись исключительно матом с небольшой примесью тинейджерского бурсацкого сленга.
Цель экспедиции по перезахоронению воинских останков они охарактеризовали весьма кратко - «Жмуров собирать», и откровенно заявляли, что поехали с целью добычи оружия, боеприпасов и других военных сувениров. В узде их удерживали только грозные окрики казачьих сотников, признающих в педагогике лишь радикальные меры воздействия. В первый день поиска этот бестолковый молодняк с радостью дикарей обвешался найденными пулеметными лентами, дисками, гранатами и неразорвавшимися минами. Со всем этим добром они заявились в лагерь и тут же начали все это чистить и разряжать. Старшие начальники только в ужас пришли, наблюдая эту канитель с взрывоопасными игрушками и категорически запретили приносить в лагерь взрывчатку. Среди молодежи это вызвало, мягко говоря, непонимание и стихийный протест. Столь милые их сердцу мины и гранаты прятались тут же в густой траве у палаток. Вобщем решить визуально у кого из них крыша подорвана была задача еще та. Между тем ребятишки уже мечтали о том, как они поразят своих друзей в городе столь необычными трофеями. Дабы волна терроризма не захлестнула любимый город. Абинский сотник применил хитрый колониальный прием. Он повел этих охламонов в лес и устроил показательный взрыв гранаты с соблюдением всех предосторожностей. Представление настолько понравилось, что тинейджеры тут же притащили из своих запасов еще парочку лимонок. А потом еще… Вобщем к концу экспедиции они были чисты аки голуби от всех видов взрывчатки. До того в азарт вошли, что даже пулеметные ленты поскручивали в спирали и тут же сунули в костер. Дети любят фейерверки.
Ну это была, так сказать культурная программа. Вечерний досуг. А днем, под недремлющим оком отцов - командиров, ребята оборудовали лагерь, наносили дров и воды. За водой приходилось ходить далеко в ущелье и по неписаному правилу, всякий идущий в сторону ручья, обязан был принести воду. Днем же велся активный поиск останков погибших здесь в Великую Отечественную, воинов. Можно было пойти в любую сторону с мешком и наполнить его разбросанными по поверхности костями. Вначале почти не копали. Достаточно было разгребать опавшие листья, как при сборе грибов. Кости, лежащие на поверхности, имеют грязно-белый или голубовато-серый оттенок и видны издалека как инородное в природе тело. Сначала замечаешь одну кость, чуть дальше другую, ребро, берцовая, предплечье, ключица, часть черепа с глазницей…а потом ошарашено насколько можно видеть, отмечаешь на потрепанном лесном ковре мертвенно белые штрихи. И если обо всем этом всерьез задумываться, то тяжесть такая на плечи ляжет, будто каменной плитой привалило. Может быть поэтому, молодые подсознательно прячутся за завесой цинизма, определяя свое занятие не иначе как «жмуров таскать». В этих местах физически и морально тяжело находится больше недели. А шутки грубые и циничные - защитная реакция. Ведь невообразимо всерьез осмыслить то, что в тяжелом мешке на плечах бряцают останки по крайней мере десяти взрослых мужчин. Молодых, так и не ставших стариками. Твоих почти одногодков. А через пару лет тоже идти в армию. Возможно в горячие точки, откуда приходят цинковые гробы. Поневоле задумаешься…
Вечером повзрывав все, что можно и плотно поужинав, молодежь развлекалась у костра. Коля всей душой стремился в эту компанию. Казалось само общение с людьми, разговоры, смех, грубые шутки, доставляли ему величайшее наслаждение. Однако со стороны было видно, что все его попытки, быть таким же как все слиться с остальными, неизбежно терпят крах. Подростки по инстинкту волчьей стаи почувствовав эту слабость чужака, помыкали им как хотели. Его гоняли за водой и за дровами.
Вечно подначивали, издевались и смеялись нал ним как над дежурным клоуном. Коля только беспомощно улыбался, не обижаясь, неловко отшучивался, рассказывал анекдоты и пытался петь. Словом делал все, чтобы стать своим в этой компании - но вызывал новые приступы издевательского смеха. Поначалу даже было трудно понять, что он был на несколько лет старше остальных ребят. Коле было 18 лет.
Однажды после ужина все разглядывали несколько патронов необычной формы. Даже бывшие военные не могли сказать, что это такое, робко выдвинули версию, что это патроны от пистолета «Макарова»
«Вы что, олени! - Тогда же в войну «Макарова» не было» - заявил владелец находки. Коля, всегда стараясь быть полезным, мельком взглянув на потемневшие комочки метала и выдал: «Это парабеллумовские, девятимиллиметровые, и к автоматам и пистолетам подходили». Глаза Коли были чисты и радостны, он просто светился от того, что смог к месту выдать нужную информацию. И это знание озадачивало. Многие офицеры, оттянув военную лямку, не знали иных патронов кроме как к «Калашникову», да и к «Макарову». В редком случае к «ТТ», ну уж гильза от Нагана представлялась им полной экзотикой, не говоря о зарубежных образцах.
Жаркий день сменился предвечерней прохладой, и хотелось немного погулять вдоль просеки, дойти до крутого спуска и от туда полюбоваться на закат. Сначала медленно, а потом все быстрее и резче начнет перекрашиваться окрестности в теплые контрастные тона. Коля неожиданно увязался следом. Он искал любое общество, лишь бы не оставаться одному. Вот там, на косогоре, Коля и нарвался на неожиданный вопрос о пистолете. Ведь не может человек, здраво рассуждая о боеприпасах, не иметь отношения к оружию. Однако неосторожный вопрос прозвучал, и вдруг открылась вся жестокая трагедия недолгой Колиной жизни. Его беззащитность была в том, что он всеми силами старался забыть ту, свою прошлую жизнь, не помнить, не уметь, не знать, не чувствовать, не понимать. Быть просто наивным, придурком как все, не познавшего его горького опыта. Но вопрос прозвучал, и Коля начал рассказывать печальную историю солдата поневоле.
«В каком отряде? В Абхазии. Я воевал там почти два года назад». Абхазия для него была родиной. Местом, где он родился и вырос. Пусть и не всегда хорошо, но жить можно было. Свой дом, свой сад с мандаринами и хурмой как у всех.
К русским, правда относились с каждым годом все хуже, но были друзья и среди абхазов, и среди грузин, и добрые соседи. А потом вдруг начался передел власти. Грузины стремились закрепить и монополизировать свою власть на всей территории республики, Абхазская же верхушка понимала, что если их потеснят от государственной кормушки, им вовек не видать должностей, привилегий, дворцов, дач, взяток и всего того, что сопутствует власти. Вобщем, паны задрались, а чубы вместе со скальпами начали срывать у холопов. Русским в этой заварушке пришлось трудней всего. Перспектива самой беспощадной резни стала так осязаема, что пришлось бросить дом, сгоревший в ту же ночь и спасаться с матерью бегством к морю. Такой рассказ многократно повторялся беженцами. Как раз накануне, пожилой, седоусый мужчина, со слезами в горле рассказал подобную же историю. Он со своей старухой проживав в добротном двухэтажном доме в небольшом селении, где все соседи разных национальностей дружили с дальних лет. Однажды утром в селение прикатил на УАЗике местный военком и объявил о начале войны с Грузией и о всеобщей мобилизации. Впрочем, это не относилось к сельчанам грузинской национальности. Военкому удалось собрать около 15 мужчин от 16 до 60 лет. Всем под роспись были выданы камуфляжная форма, ботинки и оружие с боеприпасами - новенькие «СКСы» и «Калашниковы». Когда дед пытаясь отвертеться, заявил, что на заре своей туманной юности с автоматами дел не имел, а был пулеметчиком, военком без лишних разговоров вытащил из под груды снаряжения ручной РПК, вручил вместе с цинком патронов и закрыл тему заявлением, что всякое уклонение от мобилизации будет рассматриваться по законам военного времени. Так же всем было предложено разойтись по домам и ждать дальнейших указаний.
Дед побрел до своей хаты, но не желая пугать слабонервную жену воинской амуницией, оставил пулемет и форму в старом, дощатом сортире в углу сада.
Ночью дверь их дома рухнула под ударами прикладов. Какие - то призраки в черной спецназовской форме и масках с прорезями для глаз и рта, выгнали из дома неодетых, перепуганных хозяев и поставили их у стенки, с поднятыми руками. Один их террористов заявил, что они представители законной власти Грузии, борющиеся с абхазскими сепаратистами, и если в доме будет найдена военная форма или хотя бы один патрон – хозяева будут расстреляны, по законам военного времени. Истошный крик у соседей, прерванный автоматной очередью подтвердил, что кошмар происходит наяву. Стреляли и из других концов поселка. Черномасочники в доме ничего не нашли, но для острастки избили старика со старухой прикладами и ушли. Между собой они разговаривали по грузински, но не с местным акцентом, а так как говорят выходцы из Тбилиси.
Наутро выяснилось, что почти всех, кто вчера получил форму и оружие, расстреляли на порогах своих домов. К обеду в село нагрянули абхазские ополченцы и первым делом расстреляли нескольких местных грузин. Хотя если бы террористов наводили местные, им не пришлось производить обыски наугад. Коса войны начала собирать свою жатву и справа и слева. Бросив все, старики с трудом добрались до границы, где их окончательно обобрали и велели не возвращаться.
История Коли лишь один из вариантов. На побережье толпились сотни людей, бросивших свое жилье и пожитки, стремящихся как можно быстрее покинуть этот некогда благодатный край. Ужас смертельной угрозы диктовал им только одно желание – бежать. К берегу без причалов, подходили прогулочные катера и загружались беженцами под завязку. Однако бородатые мужики в камуфляже с автоматами, оцепив территорию, пропускали на катера только женщин, стариков и детей. 16-летний Коля был здесь разлучен с матерью и досрочно признан «мужиком».
Его отвели на площадку, куда собирали всех мужчин призывного возраста от уже крепких подростков до еще крепких стариков. Всем было предложено вступить добровольцами в отряды по защите суверенитета Абхазии.

В качестве альтернативы, под исклеванной пулями стеной портового склада, лежало несколько трупов. Мужики благоразумно решили не испытывать судьбу и единодушно выразили горячее желание немедленно стать абхазскими ополченцами. За исключением одного толстяка, который сумел предъявить военкому грыжу таких размеров, что его тут же пропустили на последний уходящий катер. Так Коля стал боевиком.
В отряде было около 100 человек. Русские старались держаться вместе. Да и вообще от своего отряда отрываться не рекомендовалось, дабы не попасть в «непонятки». А то ведь разборки военного времени коротки, как раз до ближайшей стенки. Отучить абхазцев от пристрастия к оружию не смогли даже при «товарищах». Так. Что вооружение отряда было довольно пестрым. Тут были и дедовские охотничьи ружья, малокалиберные винтовки из ДОСААФа, карабины времен Гражданской и Отечественной войны и даже тупорылый ручной пулемет «Льюис», точь в точь как в фильме «Белое солнце пустыни». Автоматов Калашникова поначалу было мало. Ими обзаводились в боях, в основном «самоснабжаясь» у грузин. Постепенно заимели и пулеметы и автоматический гранатомет, минометы и снайперские винтовки. Новичков поначалу вооружили короткими итальянскими автоматами. Но эти игрушки, предназначенные для полицейских, были эффективны только в уличных боях, на дистанциях не более 100метров. Поэтому от них избавлялись при первой возможности, и уже очень скоро Коля сменил свою «итальянку» на румынский «Калашников» с удобной передней рукоятью на цевье. Каждый носил гранату. Нам крайний случай. В плен сдаваться не рекомендовалось. Об этом даже не агитировали. Достаточно было показать останки тех кто угодил в плен к грузинам живым. Абхазская сторона поступала с пленными аналогичным образом. Гражданская война тем и характерна, что жестокая непримиримость не оставляет пленным шанса на спасение. В редких случаях это выкуп или обмен.
Однажды удалось захватить в плен летчика. Его самолет вспахал бомбами и ракетами пустырь за виноградниками в полукилометре от позиций отряда. И когда он заходил для повторной атаки, его сбили какой-то переносной штуковиной вроде «Стингера». Летчику удалось катапультироваться и приземлиться на парашюте, а самолет рухнул в овраг и взорвался. Тот час же к месту падения парашюта устремились ополченцы и захватили живого летчика, который к тому же оказался русским.
Разъяренная авианалетом толпа, мечтала разорвать его на куски, и дебатировался только вопрос о том, как бы помедленнее это сделать, чтобы вражина дольше мучился. Летчик не падал на колени и не умолял о пощаде, лишь старался удержаться на ногах под градом ударов и попросил дать ему последнее слово. Избиение прекратили, летчик облизнул разбитые губы и отрешенно, но мужественно смиряясь с неизбежным концом, заговорил:
«Я бывший Российский офицер. Уже год служу в Грузии по контракту. Поступил еще до вашей заварухи. В моем планшете приказ атаковать позиции вашего отряда и карта с четким обозначениями расположения. Не выполнить приказ я не мог, но и бомбы сознательно сбросил на пустырь. А теперь делайте со мной, что хотите»
Карта пошла по рукам. Там были обозначены даже позиции пулеметчиков, штаба и кухни. Вряд ли грузинская разведка занималась топографией на местности. Скорее эти сведения перекупили, у какого нибудь штабного крота.
Мужики, кто возмущался, кто смеялся, а кто уже похлопывал летчика по плечу и угощал сигаретами. Сигарета дрожала в его губах, несмотря на крепко сжатые скулы, но в глазах уже затеплилась надежда, что теперь уже не убьют.
Отряд перебрасывали с одного места на другое, и бои велись в основном позиционные. Днем основная работа выпадала на долю снайперов, пулеметчиков и артиллеристов, если были боеприпасы.

__________________________________________________________
Позднее, трофеев у грузин захватывали так много, что снаряды уже можно было не экономить. Ночью же с обеих сторон регулярно совершались диверсионные рейды. Группы от 5 до 15 человек пробирались в тыл противника чтобы поставить мины, захватить языка или терроризировать местное население. Колю никто не спрашивал, желает ли он участвовать в этих ночных рейдах. Просто отдавался приказ, любая попытка сопротивления которому имела бы результат сугубо однозначный.
Безлунной черной ночью выигрывал в этом поединке тот, кто раньше замечал противника. Колиной группе повезло. Командир, в прошлом охотник и отъявленный браконьер звериным чутьем уловил звук камешков, похрустывающих на высоком склоне дорожной насыпи. Прямо на них спускалась грузинская разведгруппа. Не единого слова, лишь несколько коротких жестов и классическая засада готова. Но провести все совсем чисто не удалось. Грузин, идущий впереди, был убит ударом ножа, но нож скользнул не совсем точно, и темнота огласилась коротким вскриком. Идущий следом за ним разведчик попытался вскинуть автомат, но командир абхазцев застрелил его почти в упор. Остальные бросились бежать и хотя вслед им черное одеяло ночи резали трассами сразу несколько автоматов, высокая насыпь укрыла беглецов от пуль.
По неписаному закону трофеи достаются победителям. Командиру и тому, кто орудовал ножом, досталось по новенькому Калашникову и подсумки с запасными рожками. Искать документы у разведчиков не было смысла, и командир на ощупь снял с руки убитого браслет с массивными часами, но они даже по весу оказались дешевой тайваньской подделкой и он с досадой швырнул их в кусты. Больше тут делать было нечего, нужно было уходить и как можно скорее.
«Проверь карманы» - приказал командир Коле, не желая вымазаться в кровь - «У него должна быть граната». Гранату, ребристое тяжелое яйцо, Коля действительно обнаружил, но в темноте ненароком оперся ладонью на грудь мертвеца и ощутил под рубахой кобуру с пистолетом. Кобура была не на поясе, а висела на шее на кожаном шнурке. Не раздумывая, Коля тут же разорвал рубаху и, сняв кобуру, повесил ее себе на шею точно так же как у прежнего хозяина. Кожа кобуры была еще теплой, но висела она удобно и незаметно для других. Коля быстро догнал своих товарищей, не распространяясь о трофее. На него даже не обратили внимание. Все были радостно возбуждены возвращением с удачной операции.
Долгое время Коля не слишком афишировал свое новое приобретение. Ему достался новенький пистолет Макарова фабричного производства, но без каких либо номеров. Пистолет всегда входил в так называемый джентльменский набор, поэтому на Кавказе он особенно ценился как элемент мужского имиджа. Командир отряда носил дедовский Маузер в облезлой деревянной кобуре, а за поясом у него кроме старинного кавказского кинжала торчал еще здоровенный хромированный Кольт, который по слухам подарил ему папа как память о туристической поездке в Венгрию на танках в 1956 году. У командиров отделений были в основном пистолеты «ТТ», захваченные у охраны порта. Встречались у бойцов «Парабеллумы» «Вальтеры» и «Наганы» времен войны. С патронами к ним было трудно и поэтому такое личное оружие придерживали на крайний случай. «Макаров» поначалу был редкостью. Коля носил его скрытно и лишь мельком упомянул, что пару раз это оружие его сильно выручило, оказавшись в нужный момент под рукой.
Война подходила к концу. Грузины оказались, по большому счету, не совсем правы, доказывая свое превосходство над абхазцами, которых ранее они презрительно именовали «торговцами мочалками». Может, подразумевалось, что торговать мандаринами и более престижно, а может весь сыр бор разгорелся из-за того, кто будет какими плантациями владеть. Война подходила к концу, и грузинам пришлось испытать на себе тот ужас и унижение, которому подвергались абхазцы вначале компании. Многие командиры разбогатели на этой войне. На трофейных машинах они то и дело отправляли родственникам в горы прорву награбленного в грузинских и вообще в брошенных домах. Рядовые ополченцы тоже тащили что могли, не гнушаясь даже золотыми коронками мертвецов, но оставались нищими как мыши. Много ли на себе утащишь? А за бутылку чачи и за кропаль анаши, на войне все отдать не жалко.
Рядовые ополченцы хотя и числились на жаловании, но выплаты были, мягко говоря, нерегулярными - один, два раза. Спасало только трофейное оружие. Его можно было продать, поменять. Вобщем это была твердая валюта.
Наемники, «дикие гуси» войны, уже подумывали о том. Что скоро здесь будет нечего делать и нужно обзаводиться подъемным капиталом. Вывезти автоматы на «большую землю», конечно соблазнительно, но через пограничные кордоны довольно хлопотно. Поэтому пистолеты резко поднялись в цене. За один пистолет давали два, а то три автомата. Пистолет везде ходкий товар. А вывезти его можно хоть в трусах.
Тайные доброжелатели донесли начальнику разведки, что у Коли есть-таки «Макаров». Командир начал наезжать на парня требуя вернуть ствол поскольку он, а не Коля, замочил того грузинского фраера и пистолет должен принадлежать ему по праву победителя. Разборки вынесли на суд людей уважаемых. И неожиданно, судьи решили, что раз командир взял только автомат, а остальное, чтобы не мараться предоставил подчиненному, значит, так тому и быть. Командира решение судей явно не удовлетворило. Он был просто в ярости, и в спину Коле прозвучала глухая угроза, при первом же удобном случае готовая обернуться вполне реальной пулей. Коля понимал, что жизнь его повисла на волоске. Даже отдай он этот злосчастный ствол, угроза, однажды произнесенная должна была воплотиться.
В час, когда ночь уже была на исходе, но рассвет еще не думал даже сереть, в расположение отряда прискакала на коне окровавленная молодая женщина. Она проскакала около 15 км. Зажимая пальцами дырки от ножа в груди и на животе, для того, чтобы сообщить, что на горное село напала группа грузин-диверсантов и творит там неслыханный террор. Ее тоже порезали, но ей удалось отлежаться и уйти. Женщина потеряла сознание, и ей вызвали врача, а отряд уже поднимался по тревоге. Мужики, не дожидаясь команды, загрузились на броню 4-х БТРов и на предельной скорости устремились к горной деревушке.
Утро в горах холодное и сырое. В тумане видимость не более 6-8 метров. По виляющей горной дороге добирались минут 40. В селение ворвались уже на рассвете. Но здесь все было кончено. Туман, сквозь который уже поднималось холодное солнце, расступился и открыл ужасающую картину. Двери домов были распахнуты. На порогах, во дворах, на улицах лежали лишь трупы женщин, стариков и детей. Их выгоняли ночью из домов и убивали кинжалами и тесаками. Тех, кто пытался бежать расстреливали. Многие были в одном белье, и холодная роса уже успела намочить их одежду, а кровь потемнеть. Кругом бродили лишь домашние свиньи, вырвавшиеся или выпущенные из загонов. Бэтээры не останавливаясь, пронеслись по единственной улочке этого селения и остановились на небольшой площадке у бывшего сельсовета. Там у колодца, раскинув ноги сидела мертвая женщина со вспоротым животом. Большая свиноматка привела сюда своих поросят и они толкаясь и повизгивая пожирали вывалившиеся на траву внутренности. Все смотрели на это, как громом пораженные. В утренней тишине отчетливо раздавалось лишь чавканье и повизгивание поросят и довольное похрюкивание свиноматки. Кто то не выдержав, рванул затвор автомата, ударил по свиньям длинной очередью. Разом заговорили и другие автоматы, и площадь заволокло сизым пороховым дымом.
«Мы убили всех свиней и всех собак, чтобы они не могли жрать трупы»- сказал Коля. Лицо его окаменело, а взгляд невидяще погружался в серую хмарь того холодного утра.
«Нам некогда было хоронить. В селе не осталось ни одной живой души, но мы перестреляв всех свиней и собак, бросились в погоню»
Террористы слишком увлеклись своим кровавым пиром, и не могли уйти на территорию Грузии до рассвета. Отряд настиг их уже на границе.
Маленькие фигурки в черном спецназовском снаряжении, изломанной цепочкой уходили в горы. Открытый белесый склон позволял видеть их как на ладони. Бэтээры прибавили газу и одновременно хлестанули длинные очереди крупнокалиберных пулеметов, отсекая огненными трассами террористов от спасительных гор. Исход погони был предрешен. Пулеметчики и снайперы старались уже целиться по ногам, надеясь захватить пленных. Грузины чуть больше десятка, рассыпавшись по склону, бежали, пытаясь отстреливаться на ходу. Коля видел, как одна из фигурок рухнула на бегу, а затем раздался хлопок, вспышка и небольшое облако дыма. То - ли сам подорвался, то-ли выскочил на минное поле - мелькнула мысль. Но в бою самое главное, нужно было не подставиться под пулю командира разведки, поклявшегося отомстить за пистолет, и Коля решил спрыгнуть с БТР чуть раньше остальных, чтобы не маячить мишенью впереди. В тот момент, когда его нога уже оттолкнулась в прыжке от БТРа, машина превратилась в огненный столб. Тело стало невесомым. Все закружилось вокруг, земля поменялась с небом местами, а потом со страшным грохотом обрушилась на голову.
Коля пришел в себя лишь через месяц в Гудаутском госпитале. Ему рассказали, что БТР подорвался на фугасе. Восемь человек погибло сразу и трое скончались по дороге в больницу в том числе и командир разведки. Колю спас его ранний прыжок, но он получил сильнейшую контузию, последствие которой в виде ужасающих приступов головной боли будут преследовать его всю жизнь. Террористов в том бою захватить не удалось. Часть погибла в перестрелке, а раненые, не ожидая снисхождения, стрелялись или подрывали себя гранатой.
Коля лечился около полугода. Официально война кончилась и его демобилизовали, выдав небольшую сумму денег. Дом его был сожжен, жить было не на что и негде. Коля обратился за помощью к властям и услышал в свой адрес много похвальных высокопарных слов, но помочь материально ему ничем не могли. Абхазия находилась в полной разрухе, на грани голода. Впрочем, ему как герою, пострадавшему в боях, выдали ордер на новый дом. Дом оказался шикарной дачей в два этажа, но находился в 20 км от города в горах в глухом месте. Прежние его хозяева видимо бежали, дом был разграблен и пуст. Два дня Коля скитался по комнатам, хрустя осколками стекла среди разбросанной мебели. Паек, выданный в городе, подходил к концу. После войны отношение к русским отнюдь не улучшились, к тому же грузинские диверсионные группы продолжали по ночам проникать на территорию Абхазии. Земля, где он родился, стала для Коли чужой и враждебной. Нужно было пробираться в Россию, пока опять границы не закрыли. К тому же удалось узнать, что мать проживает в Краснодарском крае в г. Абинске. Денег, которые Коле выдали за участие в боевых действиях, едва хватило на дорогу и взятки пограничникам. Но у матери его ожидал более чем холодный прием. Она сошлась с местным предпринимателем и строила довольно радужные планы на перспективу. Наличие же взрослого сына, к тому же контуженного, в эти планы не входило. Коля прожил у них месяц, но после нескольких ночных приступов, сопровождающихся истошными бессознательными криками, был фактически выставлен на улицу. Проживал у чужих людей, получая мизерное пособие по инвалидности, Прибился к казакам в поисках общения с людьми и таким образом попал в экспедицию.
«А где же твой пистолет?»
«Его сняли, пока я был без сознания. Может быть в госпитале, а может еще там, в горах. Когда выходил из госпиталя, вместе с вещами вернули пустую кобуру и я променял ее потом на горячий лаваш».
Закат уже померк. Яркие краски и контрастные тени растворились в прохладных сумерках. Удивительная Одиссея этого неприметного парня потрясала тем, чято в свыои совсем юные годы он успел пережить столько, сколько другому счастливчику не перепадет за всю жизнь.
Экспедиция шла своим чередом. Но в отношениях между людьми многое изменилось. Мешки с костями занимали уже целый угол поляны. Парни самоотверженно переворачивали лопатами десятки квадратных метров земли, чтобы собрать мельчайшие фрагменты своих почти одногодков. Как исследователи онивосстанавливали картину развернувшейся здесь трагедии и научились уважать павших в бою бойцов и свою работу. Правда как то вечером молодняк начал по привычке наезжать на Колю, ради дармового развлечения, но сотник осадил их, пригрозив волосатым кулаком, объемом с рукомойник-«Он уже знает как порохом пахнет, а вы еще от мамкиныъх титек, ничего в жизни не нюхали!». Аргумент был неоспорим и Колю оставили в покое, отчего он даже несколько растерялся, но потом старался держаться в обществе старших и по прежднему стремился быть во всем полезным.
В воскресенье работали только до обеда, а во второй половине дня разрешалось отдохнуть или отправиться в свободный поиск, особенно любимый молодежью. Три человека- два парня и девушка отправились в район горы Вышка, где все было изрыто окопами и блиндажами. Захватили пару лопат и ледоруб. Коля тоже увязался за компанию. День выдался на редкость жаркий и душный. На солнце вроде бы была очередная вспышка. Липкий воздух струился пластами, земля окаменела. Коля шел какой то скучный, словно непроснувшийся, но если просили копнуть в подозрительном месте, работал яростно как автомат до тех пор, пока не выяснялось-«пустышку тянем» . Но чем дальше, тем он становился все более вялым, движения стали замедленными. Наконец решили идти назад. Коля брел впереди, по лесной дороге, как слепой опираясь на лопату.
Как сомнамбула он сделал еще несколько шагов и вдруг замер. Рука разжавшись выпустила лопату и Коля внезапно рухнул навзничь как шкаф. На губах выступила пена, злаза закрыты. Он был в полной отключке.
Когда вдруг, на глазах, человек соскальзывает за грань смерти, очень тяжело быть бессильным ему помочь. Послали в лагерь за помощью. Девушка растирала Коле виски и делала сердечный массаж. Срубили ледорубом две длинные слеги и из штормовок продетых в рукава смастерили носилки. Наконец прибежали молодые ребята из лагеря. Колю, не подающего признаков жизни, поместили на импровизированные носилки и подняли с большим трудом. Он был невероятно тяжел. Так тяжел может быть только труп.
Лихорадочно суетясь и подбадривая себя руганью, казачата несли носилки на плечах по кривой, заросшей тропе.
Тут конечно промашку допустили, что по правилам не привязали пострадавшего к носилкам. Ванек, ну тот, конченый дебил, дитя алкоголизма, оступился на повороте в какую то яму и обронил носилки, в результате чего пострадавший с арбузным стуком низвергся на землю, не приходя в сознание. Ваньку на скорую руку натрескали по башке, а беспомощного Колю бережно перенесли на носилки и для подстраховки понесли уже вшестером, благо тропа уже вывела на поляну.
В лагере первым делом послали гонца за скорой помощью. Его отвез в поселок залетный мотоциклист. Колю, предполагая тепловой удар, охлаждали холодной водой компрессами. Температура у него поднялась до критической - 41,5. Тогда ему ножом разжали стиснутые челюсти и насильно влили раствор жаропонижающих порошков. Минут через двадцать, словно всплывающая на поверхность подводная лодка, Коля очнулся. Температура падала, но на всякий случай, ему скормили все таблетки, какие нашлись под рукой. И от головы, и от сердца, и от поноса. Когда через четыре часа, к нам добралась таки скорая помощь, Коля был еще слаб, но жив, несмотря на лошадиную дозу фармацевтики. Несмотря на его заверения, что все уже прошло, Колю отправили на скорой помощи в Абинск.
Для парней это было серьезное испытание на взаимовыручку, и они его достойно выдержали.
Послесловие.
Прошло уже много лет. Экспедиция стала уже традиционной, ежегодной и называется теперь - Поисковый отряд военной археологии «Юг». За это время останки нескольких сотен наших бойцов, павших в боях Великой Отечественной войны, нашли достойное успокоение в братских могилах. По людски, по христиански, с отданием воинских почестей и салютом.
Почти всем мальчишкам, прошедшим через отряд, самим пришлось воевать на настоящей войне и в Югославии и в Чечне. Некоторые были ранены. Судьба распределила, кому быть снайпером, кому минеров, а кому пулеметчиком в вертолете. Например, вихрастый любитель фейерверков (ему как то горячий осколок свалился за воротник), при взятии Аргуна со спецгруппой, водрузил наш флаг на высшей точке - на здании элеватора. На сорванный чеченский, несмотря на обстрел тут же нагадили. Что - то мальчишеское в них все же остается.
Коля живет у приютивших его людей, подрабатывая строительством. Недавно ездил в Москву на заработки. На обратную дорогу ему хватило.
«Поляна смерти» ждет новую экспедицию. Последний солдат еще не похоронен и война продолжается…
С. Ростовский 14.08.2000

#32 Линкс

    Новичок

  • Пользователи
  • 1 сообщений
  • Имя:С.
  • Кто:художник

Отправлено 29 Июнь 2009 - 14:39

Просмотр сообщенияdjiper (5.6.2009, 16:26) писал:

ГДЕ ТВОЙ ЧЕРНЫЙ ПИСТОЛЕТ…

… «А у тебя был пистолет?»-
Н-да…- лицо Коли как то беззащитно затрепетало и вдруг стало серым и отчужденным.
«Был…короткий такой…Макар…единственный у нас в отряде»
Как удивительно открываются казалось бы заурядные люди, с неожиданной стороны!
Дело было в первую экспедицию на «Поляну смерти» под станицей Шапсугской. на границе Крымского и Абинского районов.
Экспедиция, как и всякое авантюрное дело, подчиняющееся железной воле организатора и тысяче непредвиденных обстоятельств, собрала вместе довольно пеструю группу людей разного возраста и интересов, притом ранее вовсе незнакомых друг другу, кого тут только не было. Музейные дамы и офицеры отставники в казачьей форме. Бывший военный советник в Египте и пулеметчик из Кандагара, побратавшиеся к тому же во время работы на Севере, несколько отличников из Агролицея и хулиганистые оторвилы, с трудом удерживающие себя в рамках казачьей дисциплины.
В общем, в первый день экспедиции автобус, вышедший из Абинска старый и бочкообразный, с трудом продвигаясь по раскисшей и одичавшей лесной дороге, напоминал Ноев ковчег в день Великого потопа. Причем Потоп наличествовал во всей красе. Хляби небесные разверзлись и обрушились на землю, выдавая разом квартальную норму осадков.
Само продолжение экспедиции оказалось под большим вопросом. Мотор допотопного «Фердинанда» «Шараповских» времен, выл с душераздирающим надрывом, как мамонт тонущий в доисторическом болоте и взывал о разумном возвращении в теплый гараж.
Всем мужикам пришлось выйти под дождь и толкать, подкладывая под колеса бревна, строить гати и все равно этот «сарай» двигался медленнее пешехода, скользя колесами по склизкой колее и норовя навеки застрять в каком - нибудь кювете. Так вскоре и произошло. Автобус прочно сел брюхом на грунт и никакие авральные мероприятия уже не могли побудить его сдвинуться с места.
В ответ на все потуги казачков поднять его вагами, автобус лишь пассивно вертел колесами в топкой колее и швырялся грязью. К счастью в экспедицию предусмотрительно захватили трактор «петушок». Он предназначался для рытья братской могилы. Тракторист, однако, на призывы о помощи весьма неосмотрительно заявил, что не собирается надрывать только недавно отремонтированный двигатель, ради столь бесперспективной затеи. На что сотник недружелюбно заметил: «Тогда мы тебя самого здесь, гада, закопаем!». Парни, в мокрых куртках, парующих от тяжелой работы повытаскивали из - под колес ваги и с интересом окружили тракториста. Оценив последний аргумент и ведущуюся вокруг него передислокацию, тракторист диаметрально поменял свою позицию и стал горячим сторонником дальнейшего продвижения экспедиции к пункту назначения. В дальнейшем он не только вытянул автобус, но и выехав вперед быстро вырыл там где следовало обещанную яму, дабы побыстрее разделаться со своими обязанностями, и на рысях рванул домой.
Все эти трудности первых дней позволили людям быстро сойтись между собой, выяснить, кто есть «ху». Одни таскали бревна, прорубали завалы и брались за самую тяжелую работу, другие пытались откровенно филонить, но эти поползновения пресекались самым жестким образом. В общей работе люди стихийно начинают искать себе подобных. Как и во всяком большом коллективе идет формирование групп, группок, стай, ватаг и т.д. по интересам. Самой большой в экспедиции стала группировка 14-16- летней молодежи. И Крымские и Абинские казачата быстро перезнакомились и сформировали иерархию отношений – кому-то быть лидером, а кому занимать подчиненное положение.

И хотя еще перед началом экспедиции нас туманно предупредили, что кое - кто из парней толи « с головой не дружит», то ли «крыша бывает едет», но выделить вначале кого либо со столь блестящей особенностью, был великий труд. Эти отчаянные сорвиголовы между собой изъяснялись исключительно матом с небольшой примесью тинейджерского бурсацкого сленга.
Цель экспедиции по перезахоронению воинских останков они охарактеризовали весьма кратко - «Жмуров собирать», и откровенно заявляли, что поехали с целью добычи оружия, боеприпасов и других военных сувениров. В узде их удерживали только грозные окрики казачьих сотников, признающих в педагогике лишь радикальные меры воздействия. В первый день поиска этот бестолковый молодняк с радостью дикарей обвешался найденными пулеметными лентами, дисками, гранатами и неразорвавшимися минами. Со всем этим добром они заявились в лагерь и тут же начали все это чистить и разряжать. Старшие начальники только в ужас пришли, наблюдая эту канитель с взрывоопасными игрушками и категорически запретили приносить в лагерь взрывчатку. Среди молодежи это вызвало, мягко говоря, непонимание и стихийный протест. Столь милые их сердцу мины и гранаты прятались тут же в густой траве у палаток. Вобщем решить визуально у кого из них крыша подорвана была задача еще та. Между тем ребятишки уже мечтали о том, как они поразят своих друзей в городе столь необычными трофеями. Дабы волна терроризма не захлестнула любимый город. Абинский сотник применил хитрый колониальный прием. Он повел этих охламонов в лес и устроил показательный взрыв гранаты с соблюдением всех предосторожностей. Представление настолько понравилось, что тинейджеры тут же притащили из своих запасов еще парочку лимонок. А потом еще… Вобщем к концу экспедиции они были чисты аки голуби от всех видов взрывчатки. До того в азарт вошли, что даже пулеметные ленты поскручивали в спирали и тут же сунули в костер. Дети любят фейерверки.
Ну это была, так сказать культурная программа. Вечерний досуг. А днем, под недремлющим оком отцов - командиров, ребята оборудовали лагерь, наносили дров и воды. За водой приходилось ходить далеко в ущелье и по неписаному правилу, всякий идущий в сторону ручья, обязан был принести воду. Днем же велся активный поиск останков погибших здесь в Великую Отечественную, воинов. Можно было пойти в любую сторону с мешком и наполнить его разбросанными по поверхности костями. Вначале почти не копали. Достаточно было разгребать опавшие листья, как при сборе грибов. Кости, лежащие на поверхности, имеют грязно-белый или голубовато-серый оттенок и видны издалека как инородное в природе тело. Сначала замечаешь одну кость, чуть дальше другую, ребро, берцовая, предплечье, ключица, часть черепа с глазницей…а потом ошарашено насколько можно видеть, отмечаешь на потрепанном лесном ковре мертвенно белые штрихи. И если обо всем этом всерьез задумываться, то тяжесть такая на плечи ляжет, будто каменной плитой привалило. Может быть поэтому, молодые подсознательно прячутся за завесой цинизма, определяя свое занятие не иначе как «жмуров таскать». В этих местах физически и морально тяжело находится больше недели. А шутки грубые и циничные - защитная реакция. Ведь невообразимо всерьез осмыслить то, что в тяжелом мешке на плечах бряцают останки по крайней мере десяти взрослых мужчин. Молодых, так и не ставших стариками. Твоих почти одногодков. А через пару лет тоже идти в армию. Возможно в горячие точки, откуда приходят цинковые гробы. Поневоле задумаешься…
Вечером повзрывав все, что можно и плотно поужинав, молодежь развлекалась у костра. Коля всей душой стремился в эту компанию. Казалось само общение с людьми, разговоры, смех, грубые шутки, доставляли ему величайшее наслаждение. Однако со стороны было видно, что все его попытки, быть таким же как все слиться с остальными, неизбежно терпят крах. Подростки по инстинкту волчьей стаи почувствовав эту слабость чужака, помыкали им как хотели. Его гоняли за водой и за дровами.
Вечно подначивали, издевались и смеялись нал ним как над дежурным клоуном. Коля только беспомощно улыбался, не обижаясь, неловко отшучивался, рассказывал анекдоты и пытался петь. Словом делал все, чтобы стать своим в этой компании - но вызывал новые приступы издевательского смеха. Поначалу даже было трудно понять, что он был на несколько лет старше остальных ребят. Коле было 18 лет.
Однажды после ужина все разглядывали несколько патронов необычной формы. Даже бывшие военные не могли сказать, что это такое, робко выдвинули версию, что это патроны от пистолета «Макарова»
«Вы что, олени! - Тогда же в войну «Макарова» не было» - заявил владелец находки. Коля, всегда стараясь быть полезным, мельком взглянув на потемневшие комочки метала и выдал: «Это парабеллумовские, девятимиллиметровые, и к автоматам и пистолетам подходили». Глаза Коли были чисты и радостны, он просто светился от того, что смог к месту выдать нужную информацию. И это знание озадачивало. Многие офицеры, оттянув военную лямку, не знали иных патронов кроме как к «Калашникову», да и к «Макарову». В редком случае к «ТТ», ну уж гильза от Нагана представлялась им полной экзотикой, не говоря о зарубежных образцах.
Жаркий день сменился предвечерней прохладой, и хотелось немного погулять вдоль просеки, дойти до крутого спуска и от туда полюбоваться на закат. Сначала медленно, а потом все быстрее и резче начнет перекрашиваться окрестности в теплые контрастные тона. Коля неожиданно увязался следом. Он искал любое общество, лишь бы не оставаться одному. Вот там, на косогоре, Коля и нарвался на неожиданный вопрос о пистолете. Ведь не может человек, здраво рассуждая о боеприпасах, не иметь отношения к оружию. Однако неосторожный вопрос прозвучал, и вдруг открылась вся жестокая трагедия недолгой Колиной жизни. Его беззащитность была в том, что он всеми силами старался забыть ту, свою прошлую жизнь, не помнить, не уметь, не знать, не чувствовать, не понимать. Быть просто наивным, придурком как все, не познавшего его горького опыта. Но вопрос прозвучал, и Коля начал рассказывать печальную историю солдата поневоле.
«В каком отряде? В Абхазии. Я воевал там почти два года назад». Абхазия для него была родиной. Местом, где он родился и вырос. Пусть и не всегда хорошо, но жить можно было. Свой дом, свой сад с мандаринами и хурмой как у всех.
К русским, правда относились с каждым годом все хуже, но были друзья и среди абхазов, и среди грузин, и добрые соседи. А потом вдруг начался передел власти. Грузины стремились закрепить и монополизировать свою власть на всей территории республики, Абхазская же верхушка понимала, что если их потеснят от государственной кормушки, им вовек не видать должностей, привилегий, дворцов, дач, взяток и всего того, что сопутствует власти. Вобщем, паны задрались, а чубы вместе со скальпами начали срывать у холопов. Русским в этой заварушке пришлось трудней всего. Перспектива самой беспощадной резни стала так осязаема, что пришлось бросить дом, сгоревший в ту же ночь и спасаться с матерью бегством к морю. Такой рассказ многократно повторялся беженцами. Как раз накануне, пожилой, седоусый мужчина, со слезами в горле рассказал подобную же историю. Он со своей старухой проживав в добротном двухэтажном доме в небольшом селении, где все соседи разных национальностей дружили с дальних лет. Однажды утром в селение прикатил на УАЗике местный военком и объявил о начале войны с Грузией и о всеобщей мобилизации. Впрочем, это не относилось к сельчанам грузинской национальности. Военкому удалось собрать около 15 мужчин от 16 до 60 лет. Всем под роспись были выданы камуфляжная форма, ботинки и оружие с боеприпасами - новенькие «СКСы» и «Калашниковы». Когда дед пытаясь отвертеться, заявил, что на заре своей туманной юности с автоматами дел не имел, а был пулеметчиком, военком без лишних разговоров вытащил из под груды снаряжения ручной РПК, вручил вместе с цинком патронов и закрыл тему заявлением, что всякое уклонение от мобилизации будет рассматриваться по законам военного времени. Так же всем было предложено разойтись по домам и ждать дальнейших указаний.
Дед побрел до своей хаты, но не желая пугать слабонервную жену воинской амуницией, оставил пулемет и форму в старом, дощатом сортире в углу сада.
Ночью дверь их дома рухнула под ударами прикладов. Какие - то призраки в черной спецназовской форме и масках с прорезями для глаз и рта, выгнали из дома неодетых, перепуганных хозяев и поставили их у стенки, с поднятыми руками. Один их террористов заявил, что они представители законной власти Грузии, борющиеся с абхазскими сепаратистами, и если в доме будет найдена военная форма или хотя бы один патрон – хозяева будут расстреляны, по законам военного времени. Истошный крик у соседей, прерванный автоматной очередью подтвердил, что кошмар происходит наяву. Стреляли и из других концов поселка. Черномасочники в доме ничего не нашли, но для острастки избили старика со старухой прикладами и ушли. Между собой они разговаривали по грузински, но не с местным акцентом, а так как говорят выходцы из Тбилиси.
Наутро выяснилось, что почти всех, кто вчера получил форму и оружие, расстреляли на порогах своих домов. К обеду в село нагрянули абхазские ополченцы и первым делом расстреляли нескольких местных грузин. Хотя если бы террористов наводили местные, им не пришлось производить обыски наугад. Коса войны начала собирать свою жатву и справа и слева. Бросив все, старики с трудом добрались до границы, где их окончательно обобрали и велели не возвращаться.
История Коли лишь один из вариантов. На побережье толпились сотни людей, бросивших свое жилье и пожитки, стремящихся как можно быстрее покинуть этот некогда благодатный край. Ужас смертельной угрозы диктовал им только одно желание – бежать. К берегу без причалов, подходили прогулочные катера и загружались беженцами под завязку. Однако бородатые мужики в камуфляже с автоматами, оцепив территорию, пропускали на катера только женщин, стариков и детей. 16-летний Коля был здесь разлучен с матерью и досрочно признан «мужиком».
Его отвели на площадку, куда собирали всех мужчин призывного возраста от уже крепких подростков до еще крепких стариков. Всем было предложено вступить добровольцами в отряды по защите суверенитета Абхазии.

В качестве альтернативы, под исклеванной пулями стеной портового склада, лежало несколько трупов. Мужики благоразумно решили не испытывать судьбу и единодушно выразили горячее желание немедленно стать абхазскими ополченцами. За исключением одного толстяка, который сумел предъявить военкому грыжу таких размеров, что его тут же пропустили на последний уходящий катер. Так Коля стал боевиком.
В отряде было около 100 человек. Русские старались держаться вместе. Да и вообще от своего отряда отрываться не рекомендовалось, дабы не попасть в «непонятки». А то ведь разборки военного времени коротки, как раз до ближайшей стенки. Отучить абхазцев от пристрастия к оружию не смогли даже при «товарищах». Так. Что вооружение отряда было довольно пестрым. Тут были и дедовские охотничьи ружья, малокалиберные винтовки из ДОСААФа, карабины времен Гражданской и Отечественной войны и даже тупорылый ручной пулемет «Льюис», точь в точь как в фильме «Белое солнце пустыни». Автоматов Калашникова поначалу было мало. Ими обзаводились в боях, в основном «самоснабжаясь» у грузин. Постепенно заимели и пулеметы и автоматический гранатомет, минометы и снайперские винтовки. Новичков поначалу вооружили короткими итальянскими автоматами. Но эти игрушки, предназначенные для полицейских, были эффективны только в уличных боях, на дистанциях не более 100метров. Поэтому от них избавлялись при первой возможности, и уже очень скоро Коля сменил свою «итальянку» на румынский «Калашников» с удобной передней рукоятью на цевье. Каждый носил гранату. Нам крайний случай. В плен сдаваться не рекомендовалось. Об этом даже не агитировали. Достаточно было показать останки тех кто угодил в плен к грузинам живым. Абхазская сторона поступала с пленными аналогичным образом. Гражданская война тем и характерна, что жестокая непримиримость не оставляет пленным шанса на спасение. В редких случаях это выкуп или обмен.
Однажды удалось захватить в плен летчика. Его самолет вспахал бомбами и ракетами пустырь за виноградниками в полукилометре от позиций отряда. И когда он заходил для повторной атаки, его сбили какой-то переносной штуковиной вроде «Стингера». Летчику удалось катапультироваться и приземлиться на парашюте, а самолет рухнул в овраг и взорвался. Тот час же к месту падения парашюта устремились ополченцы и захватили живого летчика, который к тому же оказался русским.
Разъяренная авианалетом толпа, мечтала разорвать его на куски, и дебатировался только вопрос о том, как бы помедленнее это сделать, чтобы вражина дольше мучился. Летчик не падал на колени и не умолял о пощаде, лишь старался удержаться на ногах под градом ударов и попросил дать ему последнее слово. Избиение прекратили, летчик облизнул разбитые губы и отрешенно, но мужественно смиряясь с неизбежным концом, заговорил:
«Я бывший Российский офицер. Уже год служу в Грузии по контракту. Поступил еще до вашей заварухи. В моем планшете приказ атаковать позиции вашего отряда и карта с четким обозначениями расположения. Не выполнить приказ я не мог, но и бомбы сознательно сбросил на пустырь. А теперь делайте со мной, что хотите»
Карта пошла по рукам. Там были обозначены даже позиции пулеметчиков, штаба и кухни. Вряд ли грузинская разведка занималась топографией на местности. Скорее эти сведения перекупили, у какого нибудь штабного крота.
Мужики, кто возмущался, кто смеялся, а кто уже похлопывал летчика по плечу и угощал сигаретами. Сигарета дрожала в его губах, несмотря на крепко сжатые скулы, но в глазах уже затеплилась надежда, что теперь уже не убьют.
Отряд перебрасывали с одного места на другое, и бои велись в основном позиционные. Днем основная работа выпадала на долю снайперов, пулеметчиков и артиллеристов, если были боеприпасы.

__________________________________________________________
Позднее, трофеев у грузин захватывали так много, что снаряды уже можно было не экономить. Ночью же с обеих сторон регулярно совершались диверсионные рейды. Группы от 5 до 15 человек пробирались в тыл противника чтобы поставить мины, захватить языка или терроризировать местное население. Колю никто не спрашивал, желает ли он участвовать в этих ночных рейдах. Просто отдавался приказ, любая попытка сопротивления которому имела бы результат сугубо однозначный.
Безлунной черной ночью выигрывал в этом поединке тот, кто раньше замечал противника. Колиной группе повезло. Командир, в прошлом охотник и отъявленный браконьер звериным чутьем уловил звук камешков, похрустывающих на высоком склоне дорожной насыпи. Прямо на них спускалась грузинская разведгруппа. Не единого слова, лишь несколько коротких жестов и классическая засада готова. Но провести все совсем чисто не удалось. Грузин, идущий впереди, был убит ударом ножа, но нож скользнул не совсем точно, и темнота огласилась коротким вскриком. Идущий следом за ним разведчик попытался вскинуть автомат, но командир абхазцев застрелил его почти в упор. Остальные бросились бежать и хотя вслед им черное одеяло ночи резали трассами сразу несколько автоматов, высокая насыпь укрыла беглецов от пуль.
По неписаному закону трофеи достаются победителям. Командиру и тому, кто орудовал ножом, досталось по новенькому Калашникову и подсумки с запасными рожками. Искать документы у разведчиков не было смысла, и командир на ощупь снял с руки убитого браслет с массивными часами, но они даже по весу оказались дешевой тайваньской подделкой и он с досадой швырнул их в кусты. Больше тут делать было нечего, нужно было уходить и как можно скорее.
«Проверь карманы» - приказал командир Коле, не желая вымазаться в кровь - «У него должна быть граната». Гранату, ребристое тяжелое яйцо, Коля действительно обнаружил, но в темноте ненароком оперся ладонью на грудь мертвеца и ощутил под рубахой кобуру с пистолетом. Кобура была не на поясе, а висела на шее на кожаном шнурке. Не раздумывая, Коля тут же разорвал рубаху и, сняв кобуру, повесил ее себе на шею точно так же как у прежнего хозяина. Кожа кобуры была еще теплой, но висела она удобно и незаметно для других. Коля быстро догнал своих товарищей, не распространяясь о трофее. На него даже не обратили внимание. Все были радостно возбуждены возвращением с удачной операции.
Долгое время Коля не слишком афишировал свое новое приобретение. Ему достался новенький пистолет Макарова фабричного производства, но без каких либо номеров. Пистолет всегда входил в так называемый джентльменский набор, поэтому на Кавказе он особенно ценился как элемент мужского имиджа. Командир отряда носил дедовский Маузер в облезлой деревянной кобуре, а за поясом у него кроме старинного кавказского кинжала торчал еще здоровенный хромированный Кольт, который по слухам подарил ему папа как память о туристической поездке в Венгрию на танках в 1956 году. У командиров отделений были в основном пистолеты «ТТ», захваченные у охраны порта. Встречались у бойцов «Парабеллумы» «Вальтеры» и «Наганы» времен войны. С патронами к ним было трудно и поэтому такое личное оружие придерживали на крайний случай. «Макаров» поначалу был редкостью. Коля носил его скрытно и лишь мельком упомянул, что пару раз это оружие его сильно выручило, оказавшись в нужный момент под рукой.
Война подходила к концу. Грузины оказались, по большому счету, не совсем правы, доказывая свое превосходство над абхазцами, которых ранее они презрительно именовали «торговцами мочалками». Может, подразумевалось, что торговать мандаринами и более престижно, а может весь сыр бор разгорелся из-за того, кто будет какими плантациями владеть. Война подходила к концу, и грузинам пришлось испытать на себе тот ужас и унижение, которому подвергались абхазцы вначале компании. Многие командиры разбогатели на этой войне. На трофейных машинах они то и дело отправляли родственникам в горы прорву награбленного в грузинских и вообще в брошенных домах. Рядовые ополченцы тоже тащили что могли, не гнушаясь даже золотыми коронками мертвецов, но оставались нищими как мыши. Много ли на себе утащишь? А за бутылку чачи и за кропаль анаши, на войне все отдать не жалко.
Рядовые ополченцы хотя и числились на жаловании, но выплаты были, мягко говоря, нерегулярными - один, два раза. Спасало только трофейное оружие. Его можно было продать, поменять. Вобщем это была твердая валюта.
Наемники, «дикие гуси» войны, уже подумывали о том. Что скоро здесь будет нечего делать и нужно обзаводиться подъемным капиталом. Вывезти автоматы на «большую землю», конечно соблазнительно, но через пограничные кордоны довольно хлопотно. Поэтому пистолеты резко поднялись в цене. За один пистолет давали два, а то три автомата. Пистолет везде ходкий товар. А вывезти его можно хоть в трусах.
Тайные доброжелатели донесли начальнику разведки, что у Коли есть-таки «Макаров». Командир начал наезжать на парня требуя вернуть ствол поскольку он, а не Коля, замочил того грузинского фраера и пистолет должен принадлежать ему по праву победителя. Разборки вынесли на суд людей уважаемых. И неожиданно, судьи решили, что раз командир взял только автомат, а остальное, чтобы не мараться предоставил подчиненному, значит, так тому и быть. Командира решение судей явно не удовлетворило. Он был просто в ярости, и в спину Коле прозвучала глухая угроза, при первом же удобном случае готовая обернуться вполне реальной пулей. Коля понимал, что жизнь его повисла на волоске. Даже отдай он этот злосчастный ствол, угроза, однажды произнесенная должна была воплотиться.
В час, когда ночь уже была на исходе, но рассвет еще не думал даже сереть, в расположение отряда прискакала на коне окровавленная молодая женщина. Она проскакала около 15 км. Зажимая пальцами дырки от ножа в груди и на животе, для того, чтобы сообщить, что на горное село напала группа грузин-диверсантов и творит там неслыханный террор. Ее тоже порезали, но ей удалось отлежаться и уйти. Женщина потеряла сознание, и ей вызвали врача, а отряд уже поднимался по тревоге. Мужики, не дожидаясь команды, загрузились на броню 4-х БТРов и на предельной скорости устремились к горной деревушке.
Утро в горах холодное и сырое. В тумане видимость не более 6-8 метров. По виляющей горной дороге добирались минут 40. В селение ворвались уже на рассвете. Но здесь все было кончено. Туман, сквозь который уже поднималось холодное солнце, расступился и открыл ужасающую картину. Двери домов были распахнуты. На порогах, во дворах, на улицах лежали лишь трупы женщин, стариков и детей. Их выгоняли ночью из домов и убивали кинжалами и тесаками. Тех, кто пытался бежать расстреливали. Многие были в одном белье, и холодная роса уже успела намочить их одежду, а кровь потемнеть. Кругом бродили лишь домашние свиньи, вырвавшиеся или выпущенные из загонов. Бэтээры не останавливаясь, пронеслись по единственной улочке этого селения и остановились на небольшой площадке у бывшего сельсовета. Там у колодца, раскинув ноги сидела мертвая женщина со вспоротым животом. Большая свиноматка привела сюда своих поросят и они толкаясь и повизгивая пожирали вывалившиеся на траву внутренности. Все смотрели на это, как громом пораженные. В утренней тишине отчетливо раздавалось лишь чавканье и повизгивание поросят и довольное похрюкивание свиноматки. Кто то не выдержав, рванул затвор автомата, ударил по свиньям длинной очередью. Разом заговорили и другие автоматы, и площадь заволокло сизым пороховым дымом.
«Мы убили всех свиней и всех собак, чтобы они не могли жрать трупы»- сказал Коля. Лицо его окаменело, а взгляд невидяще погружался в серую хмарь того холодного утра.
«Нам некогда было хоронить. В селе не осталось ни одной живой души, но мы перестреляв всех свиней и собак, бросились в погоню»
Террористы слишком увлеклись своим кровавым пиром, и не могли уйти на территорию Грузии до рассвета. Отряд настиг их уже на границе.
Маленькие фигурки в черном спецназовском снаряжении, изломанной цепочкой уходили в горы. Открытый белесый склон позволял видеть их как на ладони. Бэтээры прибавили газу и одновременно хлестанули длинные очереди крупнокалиберных пулеметов, отсекая огненными трассами террористов от спасительных гор. Исход погони был предрешен. Пулеметчики и снайперы старались уже целиться по ногам, надеясь захватить пленных. Грузины чуть больше десятка, рассыпавшись по склону, бежали, пытаясь отстреливаться на ходу. Коля видел, как одна из фигурок рухнула на бегу, а затем раздался хлопок, вспышка и небольшое облако дыма. То - ли сам подорвался, то-ли выскочил на минное поле - мелькнула мысль. Но в бою самое главное, нужно было не подставиться под пулю командира разведки, поклявшегося отомстить за пистолет, и Коля решил спрыгнуть с БТР чуть раньше остальных, чтобы не маячить мишенью впереди. В тот момент, когда его нога уже оттолкнулась в прыжке от БТРа, машина превратилась в огненный столб. Тело стало невесомым. Все закружилось вокруг, земля поменялась с небом местами, а потом со страшным грохотом обрушилась на голову.
Коля пришел в себя лишь через месяц в Гудаутском госпитале. Ему рассказали, что БТР подорвался на фугасе. Восемь человек погибло сразу и трое скончались по дороге в больницу в том числе и командир разведки. Колю спас его ранний прыжок, но он получил сильнейшую контузию, последствие которой в виде ужасающих приступов головной боли будут преследовать его всю жизнь. Террористов в том бою захватить не удалось. Часть погибла в перестрелке, а раненые, не ожидая снисхождения, стрелялись или подрывали себя гранатой.
Коля лечился около полугода. Официально война кончилась и его демобилизовали, выдав небольшую сумму денег. Дом его был сожжен, жить было не на что и негде. Коля обратился за помощью к властям и услышал в свой адрес много похвальных высокопарных слов, но помочь материально ему ничем не могли. Абхазия находилась в полной разрухе, на грани голода. Впрочем, ему как герою, пострадавшему в боях, выдали ордер на новый дом. Дом оказался шикарной дачей в два этажа, но находился в 20 км от города в горах в глухом месте. Прежние его хозяева видимо бежали, дом был разграблен и пуст. Два дня Коля скитался по комнатам, хрустя осколками стекла среди разбросанной мебели. Паек, выданный в городе, подходил к концу. После войны отношение к русским отнюдь не улучшились, к тому же грузинские диверсионные группы продолжали по ночам проникать на территорию Абхазии. Земля, где он родился, стала для Коли чужой и враждебной. Нужно было пробираться в Россию, пока опять границы не закрыли. К тому же удалось узнать, что мать проживает в Краснодарском крае в г. Абинске. Денег, которые Коле выдали за участие в боевых действиях, едва хватило на дорогу и взятки пограничникам. Но у матери его ожидал более чем холодный прием. Она сошлась с местным предпринимателем и строила довольно радужные планы на перспективу. Наличие же взрослого сына, к тому же контуженного, в эти планы не входило. Коля прожил у них месяц, но после нескольких ночных приступов, сопровождающихся истошными бессознательными криками, был фактически выставлен на улицу. Проживал у чужих людей, получая мизерное пособие по инвалидности, Прибился к казакам в поисках общения с людьми и таким образом попал в экспедицию.
«А где же твой пистолет?»
«Его сняли, пока я был без сознания. Может быть в госпитале, а может еще там, в горах. Когда выходил из госпиталя, вместе с вещами вернули пустую кобуру и я променял ее потом на горячий лаваш».
Закат уже померк. Яркие краски и контрастные тени растворились в прохладных сумерках. Удивительная Одиссея этого неприметного парня потрясала тем, чято в свыои совсем юные годы он успел пережить столько, сколько другому счастливчику не перепадет за всю жизнь.
Экспедиция шла своим чередом. Но в отношениях между людьми многое изменилось. Мешки с костями занимали уже целый угол поляны. Парни самоотверженно переворачивали лопатами десятки квадратных метров земли, чтобы собрать мельчайшие фрагменты своих почти одногодков. Как исследователи онивосстанавливали картину развернувшейся здесь трагедии и научились уважать павших в бою бойцов и свою работу. Правда как то вечером молодняк начал по привычке наезжать на Колю, ради дармового развлечения, но сотник осадил их, пригрозив волосатым кулаком, объемом с рукомойник-«Он уже знает как порохом пахнет, а вы еще от мамкиныъх титек, ничего в жизни не нюхали!». Аргумент был неоспорим и Колю оставили в покое, отчего он даже несколько растерялся, но потом старался держаться в обществе старших и по прежднему стремился быть во всем полезным.
В воскресенье работали только до обеда, а во второй половине дня разрешалось отдохнуть или отправиться в свободный поиск, особенно любимый молодежью. Три человека- два парня и девушка отправились в район горы Вышка, где все было изрыто окопами и блиндажами. Захватили пару лопат и ледоруб. Коля тоже увязался за компанию. День выдался на редкость жаркий и душный. На солнце вроде бы была очередная вспышка. Липкий воздух струился пластами, земля окаменела. Коля шел какой то скучный, словно непроснувшийся, но если просили копнуть в подозрительном месте, работал яростно как автомат до тех пор, пока не выяснялось-«пустышку тянем» . Но чем дальше, тем он становился все более вялым, движения стали замедленными. Наконец решили идти назад. Коля брел впереди, по лесной дороге, как слепой опираясь на лопату.
Как сомнамбула он сделал еще несколько шагов и вдруг замер. Рука разжавшись выпустила лопату и Коля внезапно рухнул навзничь как шкаф. На губах выступила пена, злаза закрыты. Он был в полной отключке.
Когда вдруг, на глазах, человек соскальзывает за грань смерти, очень тяжело быть бессильным ему помочь. Послали в лагерь за помощью. Девушка растирала Коле виски и делала сердечный массаж. Срубили ледорубом две длинные слеги и из штормовок продетых в рукава смастерили носилки. Наконец прибежали молодые ребята из лагеря. Колю, не подающего признаков жизни, поместили на импровизированные носилки и подняли с большим трудом. Он был невероятно тяжел. Так тяжел может быть только труп.
Лихорадочно суетясь и подбадривая себя руганью, казачата несли носилки на плечах по кривой, заросшей тропе.
Тут конечно промашку допустили, что по правилам не привязали пострадавшего к носилкам. Ванек, ну тот, конченый дебил, дитя алкоголизма, оступился на повороте в какую то яму и обронил носилки, в результате чего пострадавший с арбузным стуком низвергся на землю, не приходя в сознание. Ваньку на скорую руку натрескали по башке, а беспомощного Колю бережно перенесли на носилки и для подстраховки понесли уже вшестером, благо тропа уже вывела на поляну.
В лагере первым делом послали гонца за скорой помощью. Его отвез в поселок залетный мотоциклист. Колю, предполагая тепловой удар, охлаждали холодной водой компрессами. Температура у него поднялась до критической - 41,5. Тогда ему ножом разжали стиснутые челюсти и насильно влили раствор жаропонижающих порошков. Минут через двадцать, словно всплывающая на поверхность подводная лодка, Коля очнулся. Температура падала, но на всякий случай, ему скормили все таблетки, какие нашлись под рукой. И от головы, и от сердца, и от поноса. Когда через четыре часа, к нам добралась таки скорая помощь, Коля был еще слаб, но жив, несмотря на лошадиную дозу фармацевтики. Несмотря на его заверения, что все уже прошло, Колю отправили на скорой помощи в Абинск.
Для парней это было серьезное испытание на взаимовыручку, и они его достойно выдержали.
Послесловие.
Прошло уже много лет. Экспедиция стала уже традиционной, ежегодной и называется теперь - Поисковый отряд военной археологии «Юг». За это время останки нескольких сотен наших бойцов, павших в боях Великой Отечественной войны, нашли достойное успокоение в братских могилах. По людски, по христиански, с отданием воинских почестей и салютом.
Почти всем мальчишкам, прошедшим через отряд, самим пришлось воевать на настоящей войне и в Югославии и в Чечне. Некоторые были ранены. Судьба распределила, кому быть снайпером, кому минеров, а кому пулеметчиком в вертолете. Например, вихрастый любитель фейерверков (ему как то горячий осколок свалился за воротник), при взятии Аргуна со спецгруппой, водрузил наш флаг на высшей точке - на здании элеватора. На сорванный чеченский, несмотря на обстрел тут же нагадили. Что - то мальчишеское в них все же остается.
Коля живет у приютивших его людей, подрабатывая строительством. Недавно ездил в Москву на заработки. На обратную дорогу ему хватило.
«Поляна смерти» ждет новую экспедицию. Последний солдат еще не похоронен и война продолжается…
С. Ростовский 14.08.2000


Хорошо написано. Я надеюсь, это читают.

#33 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 07:55

Изображение
Исторический очерк И.И. Кияшко написаный в 1909году
2-й Таманский, Адагумский и Абинские конные полки Кубанского казачьего войска

Глава I
В 1857 году был назначен командующим отдельным Кавказским корпусом князь Барятинский, который, по вступлении своем в командование, обратил вскоре особенное свое внимание на положение дел на Западном Кавказе.
К тому же близящиеся к концу действия наших войск на Восточном Кавказе несколько развязывали нам руки и позволяли обратить все наши силы на непокорных еще обитателей Западного Кавказа, главные племена которых, занимая огромную территорию от р. Лабы и до восточных берегов Черного моря, служили постоянной угрозой.
Край, занятый ими, был нам почти неведом, потому что племена, населявшие эти места, были до этого времени вполне независимы; русских поселений здесь почти не было, если не считать нескольких кордонных линий, устроенных нами для прикрытия наших станиц в Черномории и на Кавказской линии от нападений хищников.
Так, нами были устроены кордонные линии: с запада по р. Адагуму - Адагумская линия, затем по р. Кубани от Ольгинского поста до ст. Усть-Лабинской - Кубанская и далее еще три линии: Лабинская, Урупская и Верхне-Кубанская, по течению этих рек. Но линии эти не были еще совсем окончены; так, Адагумская линия, начинаясь от поста Охранного по р. Кубани, шла вверх по р. Адагуму и была доведена только до Неберджайского ущелья; нагорная же часть этой линии - от этого ущелья и до укр. Константиновского (у Цемесской бухты), вовсе не была занята нами. Сообщение от Неберджая до укр. Константиновского производилось под прикрытием сильных подвижных колонн. Впереди кордонных линий было устроено несколько укрепленных пунктов, которые впоследствии должны были служить основанием новых наших линий; так, например в земле шапсугов были устроены укр. Абинское на р. Абине, правом притоке р. Адагума Григорьевское - на р. Шебше, а между этим последними г. Екатеринодаром -Дмитриевское.
Согласно программе наших действий по покорению и окончательному устройству Западного Кавказа, выработанной кн. Барятинским, дальнейшая деятельность наша должна была быть направлена на окончание Лабинской линии, т.е. заселение и устройство линий: Белореченской, Адагумской, Северо-Восточного берега Черного моря и передовой линии по р. Пшишу. Все это предпринималось единственно с той целью, чтобы постепенным заселением казачьими станицами мест, отнимаемых у горцев, окончательно стеснить непокорные племена и, лишив их всех средств к существованию, заставить безусловно покориться тем мерам, которые будут предприняты нашим правительством для окончательного умиротворения и заселения завоеванного нами края.
Выясняя свою систему покорения Западного Кавказа, князь Барятинский в отзыве своем военному министру (29 декабря 1859 г.), для всеподданнейшего доклада, писал между прочим:
«...Единственное надежное средство, для прочного утверждения нашего владычества в Западном Кавказе, есть занятие горного и предгорного пространств нашим вооруженным казачьим населением по обеим сторонам хребта; учреждение опорных пунктов и военных путей; водворение туземного горского населения на богатых равнинах прикубанских и введение правильного за ним надзора и управления. Всякая другая система может иметь временные выгоды, но решительно не ведет к прочному утверждению нашему в этом крае.
Для достижения этой цели очевидна необходимость производить водворение новых казачьих станиц в обширном размере, начиная от р. Ла6ы, через верхние части рр. Белой, Пшеха, Псекупса и далее к западу по обоим скатам хребта до берега моря. По мере этого движения, конечно, представится необходимость занимать временно оборонительные линии, для прикрытия водворяемых станиц, и первым эшелоном будет, конечно, р. Белая; но следует заметить, что, по мере удаления к западу, все притоки Кубани становятся короче и представляют более удобств для временного устройства их охранения.
* Названы по именам генералов Филипсона и Милютина соответственно. Причем эти скромные почести были оказаны ими себе самим. Так, в мемуарах Д. Милютина читаем об этом: «Отряд Шапсугский, или Ильский, под начальством генерал-майора Рудановского, состоявший из 20 батальонов, 2 драгунских полков и массы казаков, назначен был для возведения нескольких укреплений за Кубанью и для нанесения удара шапсугам. Переправившись за Кубань в двадцатых числах апреля, отряд выбил горцев из аула Кабаниц, разрушил его, а 5 мая двинулся на место, избранное для постройки укрепления, получившего потом название Ильского... Между тем шла рубка леса во все стороны: назад к Кубани, к западу - к Адагуму и к востоку - к У6ину и Афипсу, по направлению так называемой «купеческой дороги».
В Шапсугском отряде пробыл я пять дней (16-21), принимал участие в движениях и действиях колонн, ежедневно высылаемых из лагеря на рубку леса и на истребление окрестных аулов шапсугских. Горцы оказывали сопротивление везде, где закрытая местность доставляла им укрытие... Более значительное дело в моем присутствии происходило 18 мая на р. Убине на том самом месте, где впоследствии водворена станица «Северная»... Генерал Филипсон остался в Шапсугском отряде и впоследствии, в первых числах июня, перешел с отрядом на р. Шебс, на которой было предложено построить еще два укрепления, названные в честь Филипсона и меня - Григорьевским и Дмитриевским». См.: Милютин Д.А. Воспоминания. 1856-1860 гг. - М., 2004. - С. 450-451. (Прим. С.Х.)
Почти все горское и ногайское население между Кубанью и Лабой и большая часть жителей мелких племен между Лабой и Белой переселились в Турцию и оставили свои земли свободными. На эти земли и на богатые равнины по левому берегу Кубани могут быть переселяемы жители горных мест. Конечно, перспектива и введение управления не льстит дикарям, издревле привыкшим к необузданному своеволию; но не следует забывать, что в то же самое вреыгя всем желающим будет предоставлено полное право переселяться в Турцию, чем, без сомнения, весьма многие и воспользуются. Таким образом, одно из тех препятствий, которое встречалосьдля исполнения моего предположения, -недостаток земель для переселения горцев, по мере развития казачьего населения, - устраняется сам собой. Другое препятствие, состоявшее в недостатке воинственных переселенцев для водворения на передовых линиях, я полагаю отвратить вызовом охотников из Кубанского казачьего войска, а в случае недостатка их - переселением целых станиц, преимущественно из тех, которые находятся далеко от театра военных действий и не пользуются особенными удобствами».
Окончательное покорение в 1859 году Восточного Кавказа и пленение Шамиля, и также те меры, которые постепенно предпринимались нами на Западном Кавказе, сильно повлияли на умы непокорных закубанских племен, так что в этом году несколько племен, и в том числе натухайцы, уже изъявили покорность нашему правительству.
Для управления натухайским народом, принесшим покорность и принявшим присягу на верноподданство государю императору, был учрежден Натухайский Военный округ (Приказ ио Кавк. армии 22-го февраля 1860 г., Х9 22), с подчинением его непосредственно командующему войсками Кубанской области. Начальником этого округа был назначен Кубанского войска генерал-майор Ба6ыч.
Из ближайших же к нашим границам сильных горских племен только одни шапсуги по-прежнему держались в угрожающем положении. Земли этих последних подходили к восточным берегам Черного моря, что давало полную возможность появляться в их пределах заграничным эмиссарам, вносившим смуты в среду их и подстрекавшим их на неприязненные против нас действия. Вот против них-то и были направлены первые действия наших войск.
Командующий войсками Кубанской области, генерал Филипсон, все войска, бывшие под его начальством, распределил для этой цели на девять отрядов. Главным из них, по своему значению, был Адагумский, и начальство над этим отрядом было поручено генерал-майору Бабычу. После зимней экспедиции 1859-1860 гг., весною приступлено было к постройке в Неберджайском ущелье, близ устья р. Богаге, укрепления, названного также Неберджайском. Закончив постройку этого укрепления, войска Адагумского отряда были обращены против шапсугов. занимавших огромную площадь плодородной земли, между рр. Шахе и Пшадою на южной стороне и рекам Супсом и Адагумом на северной – главного хребта.
В конце сентября, вместо генерала Филипсона, командующим войсками Кубанской области был назначен генерал-адъютант граф Евдокимов. Вскоре новый командующий войсками прибыл в Заку6анский край и на месте дал указание для дальнейших действий наших войск. После его отъезда отряд, собранный на р. Богундыре, произвел несколько движений в землю шапсугов, при чем было уничтожено много аулов и захвачено в плен несколько горцев и более 2000 рогатого скота. Но шапсуги по-прежнему держались стойко, и только жители низовьев р. Богундыря изъявили нам безусловную покорность.
В половине сентября закубанский край посетил государь-император. После объезда нескольких отрядов, 20 сентября, через Псебедаховскую переправу его величество прибыл на Адагумскую линию; проездом в укр. Константиновское, по дороге, были осмотрены войска Адагумского отряда и лагерь на Георгиевской поляне. В тот же день Его Величество изволил отплыть на пароходе «Тигр» в Поти. С отъездом государя в закубанском крае на некоторое время водворилось почти полное спокойствие; войска повсюду были заняты работами.
Выполнение общей мысли колонизации Западного Кавказа, согласно предложенного кн. Барятинским плана, было возложено на графа Евдокимова; ему же была поручена и разработка всех подробностей выполнения этой системы. С наступлением нового 1861 года граф Евдокимов приступил к поселению нескольких станиц по р. Лабе и ее притокам, и хотя на первых порах переселение шло не особенно успешно, вследствие некоторых невыясненных условий колонизации, как, напр., неудобства переселения на передовые линии целыми станицами; вознаграждение переселенцам за остающиеся на старых местах жительства усадьбы и др. причин, но по мере устранения всех этих неудобств дело переселения пошло успешнее

Сообщение отредактировал djiper: 10 Июль 2009 - 08:00


#34 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 08:02

Глава II
Не касаясь начала переселения по рр. Лабе, Белой и их притокам, как не относящегося к нашей цели, мы перейдем прямо к заселеню пространства, заключающегося между р. Шебшем и восточным берегом Черного моря, с одной стороны, и с другой - от предгорий главного хребта до берегов р. Кубани. На этом огромном пространстве земли, заключающем в себе несколько сот тысяч десятин, обитали в то время следующие главные горские племена, в приблизительной численности их:
1) шапсуги по обеим сторонам главного хребта - до 60 тысяч,
2) убыхи -10 тысячи
3) натухайцы, как живущие внутри края, таки приморские - до 15 тысяч,
а всего горского населения было около 85 тысяч душ обоего пола. По проекту кн. Барятинского их предполагалось выселить из занимаемых ими мест в предгорьях на плоскость близ р. Кубани, где имелось для этой цели до 200 тысяч десятин свободной, никем не занятой, земли. На местах же, которые они занимали до того времени, должны были быть поселены казачьи станицы. Таким образом, горцы были бы окружены русскими поселениями, как кольцом, и поневоле должны были бы смириться и навсегда отказаться от былых своеволии. Имелось также в виду, что большинство горцев не пожелает селиться на плоскости и предпочтет лучше уйти в Турцию, что и исполнилось на самом деле впоследствии. Этим последним рекомендовалось оказывать всевозможное содействие к выполнению их желания относительно переселения в Турцию. На первое время, в 1862 году, предположено было поселить в этих краях один казачий полк на местах, занимаемых натухайцами и отчасти шапсугами.
С этой целью, по окончании военных действий, войска Адагумского отряда сосредоточили всю свою деятельность на непрерывных строительных и дорожных работах. К концу января месяца 1862 г. они окончили проложение дорог, устройство мостов и рубку просек на пространстве между станицей Гастагаевской, Анапой и местом, избранным для постройки новой станицы на р. Ционай. Затем они приступили к заготовке строительных материалов для последней станицы; работы все время шли довольно успешно, невзирая на отвратительную ненастную погоду, порождавшую всевозможные простудные болезни в отряде.
К 3-му февраля была окончена постройка станицы на р. Ционай (ст. Раевская) и мост на р. Меспагу по дороге к форту Баканскому и Цемесскому ущелью. В это же время гарнизоны укреплений Крымского, Не6ерджайского и Константиновского, при помощи пяти рот из отряда, были заняты также заготовкой строительных материалов для станиц, которые будут возведены близ этих укреплений; кроме того, были окончены: дорога из креп. Анапы к р. Ционай и пост на р. Псекях.
Ненастная погода, перемежающаяся сильными ветрами и морозами, продолжалась по-прежнему и значительно задерживала успешный ход работ, увеличивая в то же время число заболевающих в отряде. 5-го февраля 2-ой пеший казачий батальон был передвинут к бывшей ст. Николаевской в 5-ти верстах от креп. Анапы, где и приступил к устройству новой станицы, для чего предположено было воспользоваться хорошо сохранившимся старинным земляным валом и рвом впереди. Старый вал был возвышен по гребню терном с земляной насыпью, а ров расчищен. Остальные войска отряда, того же числа, передвинулись к р. Кетлямидж, близ впадения в нее р. Дакос. Отряд расположился лагерем на правом берегу реки и занялся работами по возведению новой станицы, которую предположено устроить на левом берегу этой реки, против лагеря. В ограде будущей станицы на р. Ционай (ст. Раевская) оставлены команды казаков 2-го пешего батальона и 19-го донского казачьего полка.
14-го февраля станица на р. Кетлямидж была окончена и 15-го числа отряд перешел в вершину Бакана, где и расположился при слиянии рек Пчаголез (по карте -Психоджуко) и Пчиахо. В станице на р. Кетлямидж для охраны также оставлены команды казаков 2-го пешего батальона и №4 19-го донского казачьего полка; войска же приступили к возведению станицы на р. Пчаголез, которая и была окончена 22-го февраля.
Погода в это время изменилась к лучшему, что много способствовало уменьшению числа заболевающих в отряде. Затем было устроено сообщение вниз по р. Бакану на 6 верст, на этом пространстве была прорублена просека и поставлены девять небольших мостов через р. Законук (приток р. Бакана слева) и через рытвины и мокрые места, образовавшиеся от стока горных вод.
24-го февраля отряд передвинулся далее вниз по р. Бакану, к устью р. Собератчь (тоже приток Бакана слева) и расположился эшелонами по течению Бакана, в лесу, через который пролагается просека. 10-й пеший казачий батальон занят был разработкой дороги от укр. Константиновского по Цемесскому ущелью и постройкою поста на сообщении сост. Раевскою. 11-й пеший казачий батальон в то же время разрабатывал дорогу от ст. Не6ерджайской к устью р. МезКИШХ, где предположено устроить ст. НИЖНеБаканскую. 15-го марта главные силы отряда прошли к устью р. Мезкишх и начали возведение ст. Нижне-Баканской и продолжение просеки. На месте прежнего расположения отряда был оставлен стрелковый батальон лейб-Эриванского его величества полка для окончания просеки близ лагеря и возведения поста в Баканском ущелье. Работы подвигались вперед довольно успешно, так что к 24-му марта были окончены постройкою ст. Неберджайская, Нижне-Баканская и пост Средне-Баканский, после чего отряд перешел вверх по Баканскому ущелью для окончательной отделки дороги.
К концу марта возведение новых станиц было вполне закончено, и войска отряда были размещены по этим же станицам для отдыха и исправления материальной части, сильно потерпевшей во время работ. Из всех станиц, которые были построены в начале года войсками Адагумского отряда в районе Натухайского военного округа, был образован особый казачий полк, с наименованием его Адагумским казачьим полком (приказ от 17 февраля 1862 г.). Командиром этого полка был назначен Кубанского каз. войска полковник Прокофий Ильич Крюков, пользовавшийся вполне заслуженной репутацией человека твердого и энергичного, притом известного уже своей прежней службой.
Из населения этих станиц, по устройстве их, предположено было сформировать для службы на кордонных линиях шесть строевых сотен. Казаков, зачисленных в строевой состав полка, предположено было вооружить хорошим оружием заграничного изготовления*. Что же касается до остальных - неслужащих казаков, то таковым решено было выдать безвозмездно старое оружие из войскового арсенала, чтобы они также могли способствовать защите своих станиц в случае нападения горских скопищ на последние.
Вновь построенные станицы Адагумского казачьего полка получили следующие наименования:
1. Варениковская - близ р. Кубани, на месте бывшего укрепления того же имени.
2. Гастагаевская - на месте укрепления того же имени.
З. Раевская - у р. Ционай, на месте бывшего форта Раевского.
4. Натухайская - на половине дороги между станицами Раевскою и Гастагаевскою, у р. Кетлямидж.
В архивах Кавказской войны очень часто слышатся жалобы на то, что черкесы вооружены более современным стрелковым оружием. В письме военного министра к князю Барятинскому, командующему Кавказской армией, признается: «Горцы всегда имели над нами преимущество в ручном огнестрельном оружии, у них нет гладкоствольных ружей, а винтовка их уступает в действии только новейшим штуцерам и нарезным ружьям». См.: РГВИА.
5. Новороссийская - у Цемесской бухты, на форштате укр. Константиновского.
6. Анапская - в 6-ти верстах от укр. Анапы, на месте бывшей станицы Никола- евской.
7. Благовещенская - на месте бывшей станицы того же имени.
8. Верхне-Баканская - в Баканском ущелье, при устье р. Пчиахо.
9. Нижне-Баканская - на р. Бакан, у поляны МезКИШХ.
10. Неберджайская - на месте укрепления того же имени.
11. Крымская - у реки Адагума, на месте укрепления того же имени.
Для занятия этих станиц определено выселить из Кубанского казачьего войска: 19 офицерских и 1500 казачьих семейств; Азовского каз. войска: 2 офиц. и 200 казачьих семейств и из регулярных войск: 110 семейств женатых нижних чинов.
Переселенцев из Кубанского войска, по определению войскового правления, решено взять из трех округов бывшей Черномории: Таманского - 9 офиц. и 528 каз. сем., Екатеринодарского - 7 офиц. и 288 каз. сем. и Ейского - 3 офиц. и 684 каз. семейств. Жители упраздняемой ст. Темрюкской Таманского округа в числе трех офиц. и 307 каз. сем. были назначены для заселения ст. Варениковской. Все же вообще переселенцы были распределены по новым станицам следующим образом:
1. Гастагаевская - 3 оф. и 273 каз. семейства из охотников бывшего войска Черноморского ст. Вышестеблиевской.
2 . Анапская - 1 офиц. и 50 каз. сем. Азовского каз. войска.
3. Благовещенская - 1 оф. и 50 каз. сем. Азовского каз. войска.
4. Новороссийская - 1 оф. и 100 каз. сем. Азовского каз. войска.
5. Раевская - 2 оф. и 220 каз. сем. из охотников бывшего Черноморского войска.
6. Натухайская - 2 оф. и 175 каз. сем. из охотников Черноморского каз. войска.
7. Верхне-Баканская - 2 оф. охотников и 150 каз. сем. из жеребьевых Черноморского каз. войска.
8. Нижне-Баканская - 1 оф. охотника и 50 каз. сем. из жеребьевых Черноморского каз. войска.
9. Неберджайская - 2 оф. охотников и 160 каз. сем. из жеребьевых Черноморского каз. войска.
10. Крымская - 3 оф. и 275 каз. сем. (из них: охотников - 57 сем. и жеребьевых - 108 сем. бывшего Черноморского войска и 110 сем. женатых нижних чинов).
Заселение новых станиц поручено было гр. Евдокимовым начальнику Адагумского отряда генералу Бабычу, ближайшими помощниками которого являлись полковник Крюков, уже прибывший в район Адагумского полка в последних числах марта, и младший штаб-офицер того же полка, войсковой старшина Лазаренко. Прежде всего генерал Бабыч принял меры для охраны переселенцев во время следования их в новые станицы; для чего приказано было, для конвоирования переселенцев в пути, назначить, кроме 1,5 сотни 19-го донского каз. полка, еще два дивизиона Северского драг. полка., распределив их следующим образом:
1 эскадрон на посту Окранном,
1 эск. в ст. Крымской,
1 эск. - в укр. Адагумском и 1 эск. в ст. Неберджайской.
Порядок конвоирования переселенцев был принят следующий: от Псебедаховской переправы на р. Кубани до укр. Крымского партии переселенцев сопровождались одной кавалерией, а от последнего до станиц Неберджайской, Баканских и далее партии прикрывались, кроме кавалерии, еще ротою пехоты. Для конвоирования же переселенцев, следующих через Варениковскую переправу, были сделаны следующие передвижения частей войск: из ст. Натухайской были передвинуты в Варениковскую 2 сотни 5-го конного каз. полка; из последней же в Натухайскую 1 сотня 10-го кон. каз. полка и из ст. Гастагаевской - 2 конных орудия. Сопровождение переселенцев от Варениковской переправы до ст. Гастагаевской также было возложено на одну кавалерию, а далее по другим станицам была присоединена еще рота пехоты.
Переселенцы, назначенные в станицы Крымскую, Неберджайскую и Нижне-Баканскую, были направлены на Псебедаховскую переправу, а остальные на Варениковскую. 15-го апреля прибыли к переправам первые партии переселенцев из бывшего Черноморского войска и были встречены на Варениковской переправе самим командиром полка полковником Крюковым, а на Псебедаховской переправе - войск. ст. Лазаренко. Азовские переселенцы были доставлены частью на пароходе из г. Керчи - 37 сем., частью сухим путем на Тамань, Темрюк и Варениковскую переправу; с этой же последней партией прибыли большая часть тяжестей и весь скот. По осмотре и приеме переселенцев на переправах, их тотчас же направили в назначенные для них места, под прикрытием заранее приготовленных с этой целью войск.
По прибытии переселенцев в новые станицы им были указаны, особо назначенным в каждую станицу офицером, места для усадьб (количество земли под каждую усадбу: офицерам – 600 кв. саженей, казакам – 300 кв. саженей), разбитых уже заранее внутри станичной ограды. Затем сделаны были также распоряжения о выдаче жителям провианта из ближайших магазинов, самый же провиант приказано было получать в возможно большем количестве, дабы не отвлекать понапрасну рабочие руки регулярных войск. Также указаны были переселенцам каждой станицы, из каких мест они должны были брать строительный материал и чтобы за этим они ездили вместе и в большом количестве, составляя из самих себя надежное прикрытие, а не раскидывались 6ы поодиночке по всем окрестностям, во избежание захвата в плен хищническими партиями горцев, рыскавших вблизи новых станиц. Помимо этого, каждой станице были еще указаны: сенокосные, пастбищные и пахотные места, чтобы они приблизительно знали пределы своих юртов и чтобы впоследствии между ними не происходило по этому поводу каких-либо недоразумений и столкновений. Ко 2-му мая прибыли последние партии переселенцев, а также покончен был прием их и расселение по станицам.
Управление Адагумским полком было устроено на тех же основаниях, какие определены положением о бывшем Кавказском линейном войске, высочайше утвержденным 14-го февраля 1845 года. Полковое правление и штаб полка помещались в станице Анапской, в которой жил также и командир полка. Что касается охраны станиц от внезапных нападений неприятельских партий, то жители сами должны были в таких случаях организовывать из себя защиту своих станиц; кроме того, им были приданы еще небольшие гарнизоны, что было весьма достаточно для отражения первых нападений, пока не прибудут подкрепления из других мест, так как почти каждая станица имела от 150-400 вооруженных жителей.
Гарнизоны были распределены по станицам следующим образом: в обе Баканские - 2 роты пехоты и 1,5 сотни конных казаков, в Раевской - 2 роты, 2 сотни и 2 орудия; Натухайской - 2 роты, 4 сотни и 2 орудия, Анапской - 1 сотня; Гастагаевской 2 роты, 1 сотня и 2 роты и Крымской - 1 батальон, 1 эскадрон и 2 орудия. В гарнизоны этих станиц назначены были преимущественно казачьи пешие батальоны, как бывшие в комплектном составе.
Кроме того, для объединения управления этими войсками и общей связи их действий устроены были 2 кордонные линии: Адагумская и Анапская, из которых каждая В свою очередь разделялась на 2 участка. Общее наблюдение за правильным отправлением кордонной службы и заведывание в военном отношении войсками, расположенными на этих линиях, было возложено на командира Адагумского казачьего полка полковника Крюкова. Линии эти состояли из следующих станиц и постов:
1. Адагумская кордонная линия:
1-й участок: ст. Новороссийская с укреплением Константиновским, п. Георгиевский, ст. Неберджайская с укреплением того же имени, ст. Нижне-Баканская, укрепленный пост Баканский, башня Извещательная, ст. Крымская (до Абинского укрепленного лагеря).
2-й участок: посты Адагумский, Георгиевский, Охранный и Славянский.
2. Анапская кордонная линия:
1-й участок: п. Цемесский, станицы Раевская и Верхне-Баканская, п. Средне-Баканский, п. Бенепский, ст. Анапская, укр. Анапа с поселком, ст. Благовещенская с п. Джемитейским.
2-й участок: ст. Натухайскоя, п. Псикягский, ст. Гастагаевская, п. Чекупский и ст. Варениковская.
Еще раньше этого, в апреле, были назначены в каждую станицу особые офицеры на должности начальников станиц, которых прямая обязанность заключалось в следующем:
1) наблюдение за правильным исполнением службы войсками по охране станиц,
2) чтобы жители содержали в исправности станичную ограду и все посты и пикеты, находящиеся в районе станицы, и
3) наряд в прикрытие жителям, во время строительных и полевых работ, особых команд из войск, находящихся в гарнизоне той станицы.
Кроме того, они должны были со свободными от наряда по защите станицы войсками подкреплять угрожаемые пункты в случае внезапного появления неприятельских партий в тылу наших кордонных сообщений. Всем переселенцам предоставлены были следующие льготы и пособия:
1. Семействам Кубанского каз. войска:
а) от казны: 1) жалование офицерам по окладам армейской легкой кавалерии (табель объявлена в прик. воем. мин. 26-го мая 1859 г. № 123) в течение 6-ти лет со дня прибытия на новые места;
2) пособие офицерским семействам на их переселение, единовременно, каждому 285 р. 71,5 коп.;
3) пособие урядн. казач. семействам, тоже единовременно по 71 р. 42,57 коп., и
4) на вооружение каждому семейству по 10 руб.
б) от войска:
1) дополнительное пособие на подъем: офицерским семействам -150 руб. и казачьим - 75 руб. каждому, и
2) деньги за усадьбы на старых местах по оценке, если она не будет продана самим владельцем.
3. Семействам Азовского каз. войска. Семейства офицерские наравне с таковыми же Кубанского войска, а семейства урядников и казаков:
от казны - 1) единовременно на первоначальное обзаведе- ние 107 руб. 14,17 коп. и
2) на вооружение - 15 руб.; от войска - пособие, по мере возможности, соо6ражаясь с состоянием войсковых и станичных сумм.
4. Семействам женатых нижних чинов регулярных войск:
От казны каждому семейству:
1) единовременно, на первоначальное обзаведение по 71 р. 42,85 к.,
2) на обзаведение лошадью и сбруей - 35 р. 71,28 к., 3) на вооружение - 15 руб., и
4) годовые и двухгодовые вещи, по примеру бывших военных поселян на Кавказе. Сверх этих пособий всем переселенцам предоставлено:
а) в течении трех лет со дня прибытия на новые места, т.е. с 1-го мая 1862 года:
1) льготы от службы, кроме защиты своих станиц, и земских повинностей;
2) провиант от казны, не исключая жени детей, полагая последним до 7 лет половинную дачу, и
3) порционные деньги по 1-ой категории от казны служащим казакам, кроме малолетков;
б) единовременно:
1) кормовые деньги во время следования до новых мест, в пределах Кубанской области - по 5 коп. на каждую душу;
2) прогонные деньги от казны женатым нижним чинам;
3) для всех вообще переселенцев от земства бесплатный отвод квартир, пастбищных мести наряд подвод под своз заболевающих;
4) право пользования заболевающих в попутных госпиталях, лазаретах и больницах на счет казны, и
5) право бесплатного перевоза через реки и освобождение от шоссейного сбора. Кроме исчисленных пособий назначено было еще:
а) на непредвиденные расходы и на общественные в станицах постройки, от казны, по 5 р. на каждое семейство;
б) на приобретение рабочих инструментов для устройства станичных оград, от казны, по 1 р. 40 К. на каждое семейство;
в) на первоначальное устройство промежуточных постов на сообщение новых станиц, а равно и тех, которые составят принадлежность кордонных передовых линий по границе казачьего населения, от казны, по 200 рублей на каждый пост, и
г) на устройство в новых станицах на первое время церквей, полагая на каждую по 10 тыс. ру6., с отпуском этой суммы пополам от казны и Кубанского войска.
Относительно земельного надела переселенцам было определено, сообразно с населением каждой станицы и местностью, от 20-30 дес. на каждую душу мужского пола казачьих семейств и 200 дес. на каждое офицерское семейство удобной и неудобной земли. Из общего количества земли для тех семейств, которые переселились по собственному желанию, было назначено в частную, вечную и потомственную собственность, по усмотрению начальства и сообразно с местными достоинствами участков, каждому офицерскому семейству от 25-50 дес. и каждому семейству урядника казака и охотников других сословий от 5-10 дес. удобных земель. Земли эти должны были быть отведены одновременно с водворением станиц.

#35 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 14:43

Глава III
С первых же дней своего прибытия, жители деятельно принялись за постройку своих домов; уже к 1-му июня строительный материал был почти заготовлен и у большинства уже были собраны дома, усадьбы были огорожены плетнем и жители приступили к заготовлению на зиму сена с тем, чтобы после окончания покоса и уборки сена на свободе приступить к окончанию своих домов и прочих хозяйственных служб. Здоровье переселенцев находилось все время в превосходном состоянии.
В это же время войска Адагумского отряда после кратковременного отдыха, данного им в первой половине апреля, снова приступили к работам. К 1-му июня ими был устроен пост на р. Шипсе, разработана дорога от ст. Натухайской к Раевской и проложена новая от этой последней, через верховья р. Шипс, к устью р. Сукко; кроме того, были исправлены старые дороги в Натухайском крае. В начале июня был собран в укр. Крымском отряд, в составе: 8 бат. пехоты, 6 пеших и 6 конных орудий и 10 эскадр. и сотен кавалерии. Отряд этот должен был приготовить часть Шапсугского края для водворения в будущем году нового казачьего полка, началом которого должна была служить новая станица, предположенная к постройке на р. Хабле. Для осмотра края и отдаления неприязненного нам населения от р. Хабля и сообщений ее с Абинским укрепленным лагерем 6-го июня были предприняты наступательные действия на р. Антхы р четырьмя колоннами.
Действия отряда были очень удачны и наделали в горах много шуму; несколько аулов было сожжено, причем уничтожены были в них и все найденные запасы продовольствия. Затем от многих шапсугских обществ явились депутации с выражением покорности и желания, по воле правительства, выселиться из гор на те места, которые будут им указаны для нового поселения. С 14-го июня войска приступили к постройке новой станицы на р. Хабле и расчистке окружающей станицу местности. Небольшие партии горцев почти ежедневно тревожили работавшие на постройке войска, впрочем, не нанося им почти никакого вреда.
Между тем на Адагумской линии горцы снова возобновили свои действия и произвели целый ряд нападений на передовые линии. Так, 10-го июня партия хищников напала на разъезд казаков близ ст. Неберджайской, но прибывшими на помощь резервами из станицы была рассеяна, при этом был убит один казак. Вследствие полученных от лазутчиков известии о сборе шапсугов и убыхов для нападения на передовые станицы Адагумского полка, 21-го июня из отряда на р. Хабль были посланы две колонны под начальством полковников Головинского и Фадеева для уничтожения хлеба и жилищ на рр. Иле и Азипсу. Быстрое движение этих колонн и успешное истребление полковником Фадеевым аулов по ущелью р. Иль, где войска получили хорошую добычу и захватили 730 шт. баранов, заставило горцев, бывших в сборе, после неудачного нападения на жителей ст. Неберджайской, бывших на полевых работах, поспешно возвратиться к своим жилищам.
22-го июня горцы, в числе до 3-х тысяч пеших и конных с разных сторон напали на жителей ст. Неберджайской, производивших сенокос, и на прикрытие при них, но, благодаря быстрыми решительным распоряжениям помощника начальника Натухаиского округа полковника Крыжановского и полк. Крюкова, нападение это не имело успеха, и горцы были отбиты. При отступлении неприятель оставил на месте двух убитых и 11 лошадей. Во время дела казаки несколько раз бросались в шашки, но были принуждены удерживать смелые нападения горцев, спешившись. Дело продолжалось на всех пунктах около 3-х часов. Мы со своей стороны потеряли: двух убитых, двух раненных и двух взятых в плен казаков; убито также 16 лошадей и 3 ранено.
Затем, 1-го июля, неизвестные хищники ранили одного казака ст. Новороссийсков на дороге от п. Цемесского к этой станице, и 8-го июля захватили в плен малолетнюю дочь казака ст. Раевсков, на дороге из этой последней к ст. Анапской. Все эти усилившиеся за последнее время происшествия на Адагумской линии, а также частое появление в наших пределах больших неприятельских скопищ, являвшихся уже не с одного целью мелкого хищничества, но с явным намерением, судя по их действиям, разорить и уничтожить вновь возникающие наши поселения в Натухайском крае, обратили на себя особенное внимание графа Евдокимова и он снова строго подтвердил, чтобы были употреблены все средства к обеспечению жителей новых станиц, дабы они не подвергались всевозможным гибельным случайностям войны.
Граф Евдокимов требовал также от воинских и станичных начальников, чтобы ими было обращено особенное внимание на хорошие состояния станичных редюитов в оборонительном отношении, так как редюит есть последнее убежище не только для жителей станиц, но и для гарнизонов, в случае крайней опасности, когда станичная ограда не будет в состоянии держаться против неприятеля. Затем, чтобы все жители станиц, способные носить оружие, собирались бы по первой тревоге на заранее назначенные сборные пункты для защиты своей станицы. Необходимо также, чтобы они заблаговременно были рассчитаны для обороны тех фасов станицы, которые по своему местному расположению были более подвержены неприятельскому нападению.
Помимо этого, с приближением большой неприятельской партии к станице, необходимо тотчас же, не вникая в намерения неприятеля, все семейства жителей станицы собирать в станичный редюит; самый редюит должен быть под защитой части от войск гарнизона, назначенной исключительно только для его защиты; этим оборона редюита должна быть поставлена вне всяких случайностей. Кроме того, рекомендовался еще целый ряд мелких предосторожностей от внезапных нападений.
Горцы, убеждаясь постепенно из действий наших, что никаких уступок им не будет оказано и что уже больше нельзя нас обманывать так, как они раньше обманывали, в продолжении многих десятков лет, понемногу начали собираться с силами и быстро перешли от пассивной обороны к активной, причем открыли против нас целый ряд покушений и даже открытых нападений на наши недавно устроенные станицы, не теряя надежды этим заставить нас отказаться от своих дальнейших планов. Борьба эта была, так сказать, последними конвульсиями предсмертной агонии. Подобно тяжело раненному хищному зверю, который прежде чем умереть все еще может наделать много вреда окружающим, неосторожно приблизившимся к нему, таки горские племена, стесняемые постепенно и отовсюду нашими войсками, готовы были на все, чтобы как можно дороже продать свои былые вольности. Они предприняли целый ряд мелких и крупных нападений на наши передовые линии, но все напрасно - последние минуты их вольного существования уже были сочтены. Они должны были неминуемо или безусловно покориться, или же окончательно погибнуть всем до единого.
Тем не менее, горцы усилили свои дерзкие нападения. Так, 19-го августа, вблизи Липовского поста (в Неберджайском ущелье) во время водопоя лошадей, партия до 100 человек шапсуг, скрывавшихся в близком расстоянии от того места, в лесистом ущелье, бросилась на казаков, отрезав им отступление. Казаки, видя себя окруженными, начали перестрелку, во время которой трое из них, пробившись, поскакали в станицу Неберджайскую дать знать об этом нападении, а остальные, занявши глубокий овраг, перестреливались с горцами до тех пор, пока последние, завидя скачущий от ст. Неберджайской резерв, быстро скрылись в чащу леса, взяв при этом в плен одного казака и пять лошадей; кроме того, у нас еще была убита одна и ранено две лошади.
22-го августа партия горцев напала на команду казаков 2-го конного полка, следовавшую от форта Баканского в ст. Неберджайскую, причем был убит один казак и захвачено его оружие и один артельный бык; затем горцы, заметя скачущие резервы станицы Неберджайской и от форта, скрылись в лес, оставив на месте одну убитую лошадь.
25-го августа один казак Адагумского полка, отправившийся утром из ст. Новороссийской с подводою в лес за дровами, взят там шапсугами в плен. Частое появление партий шапсугов со стороны Адерби и низовьев р. Адогоафа на Адагумской линии заставило нас послать небольшой отряд под начальством Крымского пехотного полка майора Шереметова для истребления кошей, устроенных горцами по южному склону хребта Маркотх, выше бывшего укр. Кабардинского, где партии горцев имели постоянный сборный пункт. Поручение было исполнено успешно, и кошм были уничтожены без всякой потери с нашей стороны.
В первых числах сентября горцы, собравшись на этот раз в числе около 3000 человек, прошли по долине р. Адогоафа на Адагумскую линию и готовились, миновав Неберджайское ущелье, напасть на ст. Верхне-Баканскую, но, будучи обнаружены Липовским постом и опасаясь, по сигнальным выстрелам из орудия, сбора наших резервов, они всеми силами обрушились на бедный Липовский пост, гарнизон которого состоял всего из 35-ти казаков 6-го пешего батальона, под начальством сотника Горбатко*.
Видя неминуемую опасность, казаки из единственного орудия, стоявшего посреди поста на тумбе, сделали выстрел, после которого орудие слетело вниз. Устанавливать орудие больше уже не было времени, так как горцы окружили пост со всех сторон. Тогда гарнизон решился защищаться и, если будет нужно, то дорого продать свою жизнь.
Уже более часа прошло, как казаки мужественно отбивали атаки горцев, причем почти половина защитников поста была уже перебита, но, не видя ниоткуда помощи и заметив решительное намерение горцев, собиравшихся уже на плетне, овладеть постом, оставшиеся в живых храбрые защитники зажгли ящик, в котором хранились заряды к орудию и сами вошли в землянку, решившись лучше всем до единого пасть, нежели отдаться в руки врагов. После взрыва ящика с зарядами, горцы устремились внутрь поста, но там, кроме убитых, никого не было видно; тогда горцы бросились к землянке, но встреченные выстрелами в упор и, потеряв несколько человек убитыми и ранеными, должны были отступить. Еще полчаса горсть храбрецов мужественно отбивала яростные атаки горцев, пока, наконец, последние, ожесточенные упорным сопротивлением и, не видя возможности принудить их к сдаче, обложили землянку сеном и сожгли ее вместе с засевшими в ней храбрецами.
Так доблестно погиб весь гарнизон до единого человека и вместе сними погибла также жена сотника Горбатко, за день перед этим приехавшая к мужу погостить. Горцы впоследствии рассказывали про эту мужественную женщину, что, когда казаки засели в землянку, она, невзирая на их просьбы, отказалась идти с ними и встретила горцев, стоя с ружьем над трупом ее убитого мужа. В то время, как они ворвались в середину поста, она выстрелом из ружья убила одного горца, затем, бросившись в толпу врагов, заколола штыком другого; наконец, была изрублена шашками и кинжалами. Так славно закончила свои дни доблестная дочь неустрашимых казаков Кубанского войска, отомстив врагам за смерть своего мужа.
Потери, понесенные горцами в этом деле, настолько повлияли на них, что после сожжения землянки они, собравши своих убитых и раненых, часов в восемь утра возвратились обратно в горы, не достигнув своей цели. Резервы наши прискакали слишком поздно и застали только дымящиеся остатки поста и тела павших доблестных его защитников. Сами горцы удивлялись отчаянной храбрости и мужеству небольшой горсти защитников этого поста. По уверениям лазутчиков, потери горцев в этом деле простирались до 200 человек убитыми и ранеными, в том числе более 20 человек из хороших фамилий. Этот последний случай, в связи с другими покушениями неприятеля, происходившими чуть не ежедневно на передовых линиях, приводил к весьма вероятному предположению, что горцы замышляют в недалеком будущем предпринять что-нибудь посерьезнее, тем более, что горцы постоянно держали в сборе значительное свое скопище, время от времени испытывая свое счастье.
Ввиду этого генерал Бабыч отправил особую колонну из 5-ти рот пехоты, 1 эск. драгун и 2 конных орудия на р. Неберджай, к выходу из Баканского ущелья. Отряд этот, под начальством подполковника Маняти, назначался для составления резерва Адагумской кордонной линии, угрожаемой в последнее время сборами сильных партий шапсуг, абадзехов и убыхов, имеющих намерение, по словам лазутчиков, сделать решительное нападение на одну из наших передовых станиц. В сентябре войсками отряда были окончены постройкою пост на р. Кубани, против Ново-Екатерининского поста, и пост на р. Пшецызе; затем также улучшена дорога от р. Кубани к станице на р. Хабль, для чего было устроено несколько гатей через балки и прорублены просеки через перелески. Кроме того, все вновь выстроенные станицы и посты между ними в районе Адагумского полка по приказанию командующего войсками в Кубанской области были вооружены 52-мя орудиями, взятыми из укреплений Анапы, Крымского, Неберджайского, Варениковского и Константиновского.

#36 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 14:44

Глава IV
В последних числах сентября, как доносил генерал Бабыч (донесение ген. Бабича графу Евдокимову 9 окт. 1862 г.), сборы горцев трех племен значительно усилились в верховьях рр. Абина и Азипса; партии постепенно стягивались к бывшему укр. Николаевскому. В то же время от лазутчиков было достоверно известно, что горцы намереваются обрушиться значительною массою на одну из четырех станиц: Крымскую, Неберджайскую, Верхне или Нижнее-Баканскую. Скопище это, состоявшее из шапсуг, абадзехов и убыхов, в числе не менее 7000 человек, хорошо вооруженных конных и пеших, имело намерение, отвлекши наши резервы к вновь устраиваемой линии на р. Хабль фальшивыми движениями, тогда уже обрушиться на передовые станицы Адагумского полка. От этих действий они ждали для себя огромных и положительных результатов, началом же исполнения составленного ими плана было появление значительной партии близ Хабльского лагеря. Для противодействия этому плану неприятеля приказано начальнику Адагумской и Анапской кордонных линий немедленно усилить Адагумскую линию 23-мя ротами пехоты, 14,5 сотнями и 2,5 эск. кавалерии и 12-ю орудиями, разместив эти части в передовых станицах, как наиболее угрожаемых от нападения неприятеля.
В то же время полковнику барону Фитингофу также приказано было, не приостанавливая работ на Хабльской линии, все свободные силы действующего отряда направить в Абинский укрепленный лагерь. Такое размещение войск давало нам возможность с достаточно сильным резервом поспеть вовремя на всякий пункт нашей передовой линии для отражения и наказания неприятеля. Полковник Маняти не оставлял без должного внимания все сведения о неприятеле и, когда ему 2-го октября сообщено было лазутчиками о сборах горцев в верховьях р. Богаге, хотя пока, по заверениям их, и не представлявших ничего особенно серьезного и угрожающего, он тем не менее в тот же день произвел небольшую рекогносцировку к стороне укрепления Неберджайского и повторил ее на следующий день рано утром, но ничего тревожного им не было обнаружено.
3-го октября все наши войска были на своих местах, за исключением 19-го донского казачьего полка, который в этот день был отправлен за сеном к посту Адагумскому, и одной роты пехоты, а также 0,5 эск. драгун из отряда подполковника Маняти, которые назначены были в прикрытие артиллерийского парка, состоявшего из 80-ти повозок и следовавшего в укр. Крымское. Кроме этого, было еще отправлено две команды: 19 донского полка и 5-го пешего каз. батальона в числе 60-ти человек пеших и конных в прикрытие тяжестей этих частей, следующих из ст. Нижне-Баканской прямой дорогой через ущелье Мезкишх в ст. Неберджайскую. В 11 час. утра того же дня значительные толпы горцев одновременно показались на высотах близ поста Георгиевского и ст. Неберджайской. Против поста они ничего не предпринимали и держались вдали, к станице же подходили близко и пытались несколько раз бросаться на нее, но были отражены артиллерийским огнем и до наступления сумерек ограничились только одним наблюдательным положением. По сигнальным выстрелам п. Георгиевского и ст. Неберджайской наши резервы приготовились к движению. Вслед за этим раздались учащенные выстрелы в ст. Нижне-Баканской; эта последняя была избрана горцами целью своего предприятия; здесь они появились через ущелье Мезкишх, сделав при этом на пути своем нападение на транспорт с тяжестями 19 донского полка и 5-го пешего батальона, о следовании которых уже упоминалось раньше. Прикрытие транспорта, окруженное толпами горцев, после непродолжительного сопротивления принуждено было оставить тяжести, которые и были тотчас разграблены горцами, и отступить в лес, потеряв двух казаков убитыми. При этом 8 конных казаков из прикрытия понеслись обратно в ст. Нижне-Баканскую и дали там знать о случившемся.
На место происшествия тотчас же была выслана колонна в составе: двух рот пехоты, двух сотен казаков при одном орудии, которая ограничилась однако только тем, что подобрала разграбленные повозки и тела убитых и поспешила отступить обратно в станицу. Вступить в бой с неприятелем сильнейшим хотя при приближении и рассыпавшимся в лесу, она не решилась. Воинский начальник штабс-капитан Верига, заключив по всем этим обстоятельствам и по выстрелам, которые слышал из ст. Неберджайской, что станице грозит опасность, приказал ударить тревогу, причем было сделано для уведомления об опасности три сигнальных выстрела из орудия. Затем, поставив оставшиеся здесь две роты в ружье, 5-ю сотню 10-го конного полка под командой есаула Ступака, и пластунов выслал из станицы для разведок о неприятеле. Едва только сотня выехала из-за станичной ограды, как из ближайшего леса хлынула на нее партия горцев в несколько тысяч человек. Казаки и пластуны бросились обратно и, смешавшись, едва успели вбежать в станицу, причем были убиты есаул Ступак и несколько казаков. До 80 казачьих лошадей остались за оградой и сделались добычею неприятеля, так как ввиду стремительного нападения горцев, их не успели ввести в ограду.
Едва успели затворить калитку, как горцы окружили станицу со всех сторон; но станица к этому времени была уже готова к обороне: все женщины, дети и старики укрылись под мостом, а гарнизон защищал ограду. Толпы горцев все увеличивались и увеличивались и, наконец, в числе нескольких тысяч, буквально запрудили довольно широкую поляну вокруг станицы. Убийственный ружейный огонь массы нападавших сливался в один общий залп; больше всего от огня терпело прикрытие при орудиях на батареях станицы; горцы, достигая плетня, стреляли внутрь ограды и даже успели ружейным выстрелом зажечь стог сена, сложенный в юго-западном углу станицы; дувший в этот день сильный, порывистый ветер перебросил огонь на ближайшие к сену дома и, что всего важнее, загорелась часть плетня станичной ограды; благодаря этому здесь скоро образовалась довольно широкая брешь, открывшая неприятелю вход.
Горцы, не медля ни минуты, поспешили воспользоваться этими ворвались в станицу, где сейчас же принялись за грабеж домов. В то же время вся пехота гарнизона под начальством штабс-капитана Вериги была собрана около орудий, поставленных на углах станицы, и оттуда поражала учащенным огнем горцев, а спешенная сотня казаков защищала мост, как последнее убежище жителей. Положение было безвыходное. Хотя гарнизон мужественно отбивался, но патроны уже приходили к концу, а на бастионах не было зарядов для орудий; в самое непродолжительное время от слабого нашего гарнизона должны были остаться одни трупы, а на месте станицы одно громадное пожарище. Между тем первые учащенные выстрелы из орудий дали знать по линии об угрожавшей станице опасности. На подкрепление с возможной быстротой двинулись из лагеря при ущелье Бакана под начальством подполковника Маняти 3 роты пехоты и эск. драгун с двумя конными орудиями, а из укр. Крымского, по распоряжению начальника кордонных линий, полковника Петрова и под его общим начальством, поскакали 3 сотни 19-го донского полка, за ними вслед одна сотня 9-го конного полка кубанцев, один эскадрон северских драгун и всадники милиции.
Все силы почти одновременно, около 12 час. дня, успели достичь выхода на поляну, где застали станицу, доведенной до состояния описанного выше. Подкрепление подоспело вовремя и спасло станицу и гарнизон от окончательного уничтожения. 3 выстрела из конного орудия, следовавшего в голове отряда с драгунами, начали дело, после чего немедленно полуэскадрон под начальством майора Авинова (из отряда Маняти) и подоспевшая в то же время головная сотня донцов с командиром полка полковником Марковым, первые дружно атаковали горцев. Неприятель сначала было замялся, ввиду неожиданного появления наших подкреплений, но тем не менее готовился к отпору; наши опять возобновили атаку вдоль северного фаса станицы и заставили горцев несколько податься назад. По мере выхода на поляну части кавалерии подвигались впереди тем заставляли неприятеля понемногу отступать. Пехота, в свою очередь, беглым шагом спешила на место боя, и бой был решен очень скоро. Неприятель, несмотря на значительное, сравнительно с нами превосходство в силах, был поражен постепенным увеличением наших сил и, по частям, стал отступать, направляясь в ущелье Мезкишх и по другим направлениям. После сбора всей пехоты и кавалерии полковник Петров выдвинул одно орудие на позицию и картечными выстрелами стал осыпать угрожавшие нам толпы неприятеля; спешенную же сотню донцов и две роты пехоты с другим орудием послал внутрь станицы, а с остальными силами атаковал горцев вне ее. Таким образом, горцы были настигнуты с разных сторон; они не выдержали нашего нападения и обратились в бегство.
С этого момента все выгоды боя перешли на нашу сторону; неприятель повсюду бежал, преследуемый нашими войсками и устилая всю долину своими трупами. Отбросив неприятеля и устроив порядок в станице, полковник Петров оставил на месте пехоту, а с кавалерией бросился вверх по Баканскому ущелью для воспрепятствования горцам пробраться внутрь Натухайского края. Он нашел эту дорогу совершенно свободную и возвратился обратно в ст. Нижне-Баканскую к 6 час. вечера. В тот же день, по первым сигнальным выстрелам на линии, в 11 час. утра полковник барон Фитингоф с частью действующего отряда в составе: 6-ти рот пехоты, одного эскадрона и одной сотни и 2-х конных орудий двинулся из А6инского укрепленного лагеря к верховьям р. Шебса, имея в виду: или поспеть на помощь атакованному пункту, или же принять на себя толпы отступающих горцев и поразить их. Отряд этот достиг верховьев р. Шебса в 3 часа дня и кавалерия его встретила партию горцев, быстро убегавшую в лесистые трущобы северного склона хребта Маркотх. Кавалерия наша, преследуя неприятеля, заставила его бросить часть добычи, взятой в ст. Нижнее-Баканской, и искать спасение в бегстве. Горцы, потерпевшие уже раньше неудачу, не думали здесь об отпоре и спешили скрыться в леса, а отряд наш с наступлением сумерек оставил р. Шебс и возвратился в Абинский лагерь без всякой потери.
Само собой разумеется, что такое дело не могло обойтись без значительной потери с нашей стороны, но жертвы, принесенные войсками в этот день, вполне вознаграждены спасением станицы и тем жестоким поражением, которое было нанесено горцам, явившимся с полной надеждой на блестящий успех их предприятия. Можно было 6ы надеяться, что такой урок горцам будет иметь благоприятное влияние на развитие наших наступательных действий в земле шапсугов и хотя на некоторое время освободит наши новые станицы от нападений горских скопищ. Потери нашив деле 3-го октября были следующие:
убито жителей ст. Нижне-Баканской - 5 мужчин и 2 женщины, и в частях войск:
2 о6ер-офицера - есаул Ступак и сотник Сладков и 17 нижних чинов; ранено:
жителей - 7 мужчин и в частях войск:
2 штаб-офицера - полковник Марков и майор Авинов (оба легко) и 2 обер-офицера - поручик Берг (тяжело) и есаул Блудилин и 62 нижних чина. Без вести пропало:
3 донских казака из прикрытия транспорта, следовавшего ущельем р. Мезкишх, и 3 мальчика ст. Нижнебаканской.
Лошадей выбыло из строя 117 и в том числе до 40 уведено горцами. Кроме того, захвачено горцами 40 ружей, доставленных на вооружение жителей и хранившихся в складе; сгорело 38 обывательских домов, убито и угнано 111 голов рогатого скота, принадлежащего жителям. Потери неприятеля в этот день были далеко значительнее: он оставил на месте боя до 400 трупов, из которых большая часть унесена горцами лишь в ночь на 4 октября, а около 100 тел осталось в наших руках и за них горцы предлагали на вымен наших пленных.
На другой день, после поражения горцев, лазутчики с разных сторон доставили сведения, что, кроме убитых, неприятель понес значительную потерю раненными и что вообще дело 3-го октября своим исходом для неприятеля напоминает их старикам поражение, нанесенные горцам в 1821 году в знаменитом деле на р. Калаусе, в окрестностях ст. Петровской. Жители ст. Нижнее-Баканской потеряли весь свой запас сена, приготовленный на зиму, вследствие чего было разрешено отправить принадлежащий им скот в места прежнего их жительства и на пост Ольгинский, где имелся склад экстренного сена около 12 тысяч пудов, который и был отдан в их пользу безвозвратно. Вообще, почти исключительно рукопашный бой нашей кавалерии 3-го октября был делом вполне геройским и поистине славным. Он чрезвычайно важен и по своим результатам, так как одним ударом освободил линию от весьма серьезной опасности и от больших хлопот, которые могла наделать нам столь сильная партия горцев, если 6ы она имела успех.
С окончанием поста Пшецызского и дороги от него к Хабльскому лагерю, а также возобновлением славного своей геройской защитой поста Липовского, войска наши покончили предназначенные для лета работы и были свободны для наступательных действий в земли шапсугов. В это время, за выступлением на Дон 19-го донского полка и невозможностью уделить взамен этого части кавалерии из действующего отряда, граф Евдокимов предписал начальнику Адагумского отряда, чтобы, в видах недопущения прорывов значительных горских партий внутрь округа и обеспечения кордонных линий, с 16-го октября были сформированы из жителей станиц Адагумского полка местные строевые сотни, которые граф находил вполне достаточными для преследования и истребления хищнических горских партий. Ввиду этого полковник Крюков немедленно приступил к сформированию шести строевых сотен и с 16-го октября, когда сотни были уже окончательно сформированы, на них была возложена охрана станиц Адагумского полка. Затем полковник Крюков, в конце октября, объехал все станицы Адагумского полка и приказал назначить всех жителей на усиленные работы по устройству в станицах траверсов при бастионах или редюитов на площади, где признаются удобнее таковые, для защиты жителей и сбора их семейств в случае нападения неприятеля.
В половине октября генерал Бабыч предпринял с отрядом движение в горы для подробного исследования местности, предназначенной в будущем году к поселению новых станиц и уничтожения там горских аулов. Движение это было очень удачно и в течении недели отрядом уничтожено множество аулов по рр. Абину и Антхырю и часть имущества, которое жители не успели увезти с собой. С 24-го октября и по конец ноября в отряде полковника Крыжановского участвовала в походе и делах с горцами команда 2-й не6ерджайской сотни Адагумского полка, в составе:
1 офицера, 1 урядника и 20 казаков. 26-го ноября был составлен небольшой отряд из частей войск, состоящих в гарнизоне ст. Неберджайской:
6-ой сотни 11-го конного пока и 2-ой сотни Адагумского полка, в полном их составе и под командой есаула Королькова и сотника Черного, и одной сводной роты пехоты под командой хорунжего Залезняка.
Отряд этот, под начальством есаула Стороженко, выступил на фуражировку к оставленным горцами аулам по р. Шипс. По прибытии на место отряд нашел там много стогов сена и нескольких горцев, прибывших туда с санями также за сеном. Завидя наш отряд, горцы сделали несколько безвредных выстрелов и быстро обратились в бегство, оставив в наших руках четыре пары быков и двух лошадей; был захвачен в плен также и один горец. После этого отряд вернулся обратно в ст. Неберджайскую.
На другой день тот же отряд, достигнув неприятельских кошей на р. Богаге, сделал там большой запас сена и овса и захватил двух лошадей. В ночь на 29-е ноября войсками Адагумской кордонной линии произведены были удачные набеги на землю шапсугов с двух сторон от ст. Крымской и Неберджайской. Из укр. Крымского был двинут отряд под начальством начальника Адагумской и Анапской кордонных линий подполковника Баскакова; в состав этого отряда входила и 1-я сотня (Крымская) Адагумского полка. Отряд этот, следуя через р. Шипс и верховья р. Шебика, достиг подошвы горы Свинцовой и, уничтожив на пути запасы хлеба и сена, возвратился в укр. Крымское с добычей:
14 пленных горцев и несколько штук рогатого скота, потеряв со своей стороны:
одного убитого казака и двух лошадей. Другой отряд, в составе коего была, в числе других, 2-я сотня (Неберджайская) Адагумского полка, направленный из ст. Неберджайской под начальством есаула Стороженко, прошел через верховья рр. Шапсуго и Коафа, успев захватить лишь 23 шт. рогатого скота и 5 лошадей, и вернулся обратно в станицу, потеряв казака раненными двух лошадей.
В конце декабря последовал приказ по войскам Кавказской армии (№ 535, 6 декабря) о назначении, вместо князя Барятинского, и.д. наместника кавказского и командующего армией его императорского высочества государя великого князя Михаила Николаевича. Истекший первый год для жителей Адагумского полка нельзя назвать особенно благоприятным. Частые тревоги на передовых линиях, набеги больших неприятельских партий, вроде нападения на жителей, бывших на сенокосе ст. Неберджайской 22 июля и на станицу Нижне-Баканскую 3 октября; мелкое хищничество небольших партий, прокрадывавшихся сквозь наши передовые линии и нападавших на отдельных жителей, неосторожно отходивших от станичной ограды, - все это не могло не отразиться как на нравственном состоянии самих жителей, таки на их экономическом быту. Вечные опасения и тревоги как за свою жизнь, таки за имущество, крайне тяжело повлияли на жителей, привыкших на своих старых местах жительства к полной безопасности. Кроме того, бывший в нынешнем году крайне неудовлетворительный урожай трав в районе Адагумского полка также причинил им немало хлопот, так как они привели с собой порядочное количество домашнего скота.
К 1-му января 1863 года во всех новых станицах было: лошадей - 1275 шт., рогатого скота - 10 241 шт., овец простых - 11 438 и свиней - 9971 шт. Что касается осенних посевов, то ик произведено было очень мало: во-пер- вы к, потому, что жители еще не совсем обустроились на новых местах и как раз осенью спешили закончить постройку своих жилищ, ввиду наступления зимнего времени, и, во-вторых, еще потому, что провиант им отпускался безвозмездно от казны, так что на первых порах им не особенно нужно было заботиться о прокормлении себя и своих семейств. Всего минувшей осенью посеяно было жителями 39 чете. ржи и 34 чете. пшеницы. Постройка жилых домов и служб производилась довольно успешно, так что к концу первого года большинство жителей жило уже в своих домах, у остальных же почти весь строительный материал был заготовлен и ранней весной будущего года все работы по постройке должны были быть везде закончены. Всего поселено было в нынешнем году в новых станицах Адагумского полка -4938 душ муж. пола и 4606 душ женского пола, вместе же 9544 души.

#37 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 14:48

Глава V
Конец прошлого 1862 года хотя и не отличался особо выдающимися боевыми действиями наших войск в Натухайском крае, тем не менее результаты этих действий были для нас весьма благоприятны. Горцы почти всюду поставлены были в самое безвыходное положение; преследуемые на всех пунктах северного склона предгорий Западного Кавказа, лишившись почти всех зимних запасов и крова, разоренных во время набегов нашими войсками, они, ввиду крайне суровой зимы, поневоле должны были покориться своему исконному врагу и во множестве являлись в наши пределы, изъявляя полную готовность подчиниться всем нашим распоряжениям, лишь бы только им дали возможность прокормиться до весны. Только незначительная часть горцев по-прежнему не желала подчиниться, не будучи в состоянии отказаться от былых своих вольностей, но они нам не были опасны как по своей малочисленности, так и еще больше по тем несогласиям, какие происходили в среде их. Так как суровая зима не позволяла нам сейчас же переселить покорившихся горцев на заранее определенные для них места, то им пока разрешено было оставаться, впредь до дальнейших распоряжений, на своих старых местах.
Тем не менее, уже к 15-му января 1863 года в районе Натухайского военного округа и ближайших к нему окрестностей их выселилось 1232 семейства, в числе около 11 тысяч душ обоего пола. К концу января, благодаря удачным действиям наших войск под начальством генерала Бабыча, почти все аулы и зимние запасы по р.р. Консемус, Мерзетх, Больщому и Малому Илю, д'бину, Азипсу и Афипсу были окончательно уничтожены и непокорные жители этих мест были вытеснены. В половине февраля прибыл на Кавказ наместник, его императорское высочество великий князь Михаил Николаевич, и 22-го февраля он был в ст. Варениковской, откуда на следующий день выехал, в сопровождении конвоя милиции и двух сотен Адагумского полка, через ст. Гастагаевскую в гор. Анапу. Из Анапы его высочество отбыл в ст. Раевскую, где к конвою присоединился еще дивизион драгун Северского полка, затем через укр. Константиновское и ст. Неберджайскую прибыл в укр. Крымское. По пути его высочество не раз выражал свое удовольствие за удовлетворительно разработанные дороги и за быстрое устройство станиц Адагумского полка, которые к этому времени почти все были весьма хорошо обстроены. Из укр. Крымского его высочество проследовал в Абинский укрепленный лагерь и далее к Хабльскому лагерю.
Но вскоре после отъезда его высочества на Адагумской линии случилось новое происшествие: горцы захватили в плен благочинного Адагумского полка священника ст. Натухайской о. Иакова Полчанинова. 7-го марта, в 2 часа дня, о. Иаков выехал из ст. Натухайской в укр. Константиновское по делам службы; для сопровождения же его был назначен конвой из 15-ти казаков 2-ой сотни Адагумского полка и 20 чел. пластунов, под командой урядника Охрименко. Конвой этот был назначен с таким расчетом, чтобы пластуны проводили о. Иакова от п. Георгиевского до п. Липовского, а с последнего до укр. Константиновского должны были быть назначены другие пластуны, но, вопреки этому, о. Иаков, не дождавшись пешего конвоя, уехал вперед с одними только конными 15-ю казаками. По прибытии на п. Липовский, он, не требуя и здесь добавочного конвоя, отправился и дальше с тем же конным конвоем. Как раз на половине дороги к укреплению, из лесу, нежданно для ехавших, выскочила партия горцев не менее 100 чел. и стремительно напала на них. Видя свою незначительность в сравнении с горцами, о. Иаков с конвоем поскакал обратно к посту. Во время этой скачки он как-то упал с лошади, быстро был подхвачен налетевшими горцами и уведен в плен; кроме этого, был сильно изранен ехавший с казаками торговец и один из конвойных казаков. Полковник Крюков, узнавши про захват в плен о. Иакова, принял большое участие в бедствии, постигшем семью о. Иакова, и предложил жителям всех станиц Адагумского полка собрать доброхотные пожертвования на выкуп из плена о. Иакова, который вскоре и был возвращен своей семье.
В проезд наказного атамана Кубанского войска графа Сумарокова-Эльстона, инспектировавшего в конце апреля станицы вновь образованного полка, общество ст. Варениковской обратилось к нему с ходатайством, в котором просило разрешить им избрать из своей среды несколько человек депутатов для наблюдения за правильным ловом рыбы в лиманах и Темрюкском гирле, на что и последовало в августе разрешение избрать им трех депутатов, которые бы как можно строже наблюдали за ловом рыбы, согласно высочайше утвержденного положения о ловле рыбы 5-го февраля 1855 года. Кроме того, им было объявлено, что беспошлинный лов и вывоз рыбы разрешается только жителям вновь поселенных станиц и только на левом берегу р. Кубани; если же она будет вывозиться на правый берег или же за пределы области, то будет подлежать известной пошлине в пользу войска.
Как только наступила благоприятная погода, жители в свободное от полевых работ время, энергично продолжали окончание своих жилищ и прочих служебных угодий, так что к концу июля все станицы Адагумского полка были окончательно устроены и приведены в надлежащее оборонительное положение на случай нападения неприятеля. Вследствие этого укрепления Адагумское, Крымское и Неберджайское, как потерявшие свое значение, были упразднены (Прик. по кавк. армии 26 июля 1863 г. № 322). Первый урожай хлебов на новых местах был крайне неудовлетворительным, чему много способствовало бездождие и сильные ветры, продолжавшиеся почти всю весну и лето нынешнего года; кроме того, в юртах станиц Новороссийской и Гастагаевской всходы хлеба почти совсем были уничтожены народившейся саранчой. Всего хлебав 1863 году было собрано озимого и ярового 1121 четв. Урожай трав был более удовлетворителен, так что жители заготовили на зиму более 2-х миллионов пудов сена. В некоторых станицах жители занимались пчеловодством, но пока в самом незначительном размере. Всех ульев со пчелами было 210 шт.; добыто из них: 300 пуд. меду и 5 п. воску на сумму 315 рублей.
Ранней весной 1863 года приступлено было к повсеместному выселению изъявивших покорность горцев на отведенные места между рр. Кудако, Гечепсином и Венепсином; всего здесь предположено было поселить до 4400 сем., в числе 26 252 душ обоего пола, остальные же 1777 сем., в ч сле 12 930 душ, на р. Джиге и ниже Крымского поселка на р. Адагуме.
Около половины мая натухаец Нагой Тлехороск, живущий на р. Мескях и вполне заслуживающий нашего доверия, донес в управление Натухайского округа, что горцы, обитающие на казачьих землях, заключили между собой условие, что если их будут чересчур принуждать к поселению на новые места и разорять при этом теперешние их жилища, то они должны защищать себя до последней крайности, или даже броситься на те преимущественно станицы Адагумского полка, в которых нет гарнизонов (Донес. упр. Натух. окр. нач. того же округа 17 мая № 312). В виду этого, для прикрытия станиц Адагумского полка, была поставлена на некоторое время часть войск отряда вблизи Геленджикской бухты и в то же время предложено было полковнику Крыжановскому употребить всевозможные средства для окончания переселения натухайцев на назначенную им землю непременно к 1-му июля. После чего объявлено всем старшинам, что для прекращения хищнических проделок в будущем все натухайцы, которые пожелают иметь торговлю в новых станицах, должны иметь при себе только холодное оружие; тех же, которые будут замечены во время нахождения их между станицами с огнестрельным оружием, то таковые будут немедленно арестованы и высланы во внутренние губернии России на жительство; в случае же кто-либо из них окажет сопротивление, то с ним будет поступлено, как с неприятелем. Старшинам же было разрешено носить при себе оружие, но в районе наших поселений они должны были всегда ездить не иначе как в сопровождении особо назначенного казака. Поселенцам нашим при посещении мирных аулов также приказано было иметь только одно холодное оружие.
С 21 мая полковник Крюков с отрядом из трех рот пехоты, двух сотен казаков и одного конного орудия приступил к переселению натухайцев, живущих близ ст. Нижне-Баканской по рр. Экисток и Мезкишх, что и было совершено им без особых затруднений и сопротивления со стороны горцев. При этом оказал ему немалую помощь старшина аула Темрюк-Малиш, который убедил горцев добровольно подчиниться распоряжениям полковника Крюкова. Вскоре после этого полковник Крюков донес полковнику Крыжановскому, что во время разборки его отрядом в конце мая сакель по р.р. Экисток и Мезкишк натухайцы были близки к переселению, но с прибытием наиба Куштанока и разрешения генерала Вабыча, отсрочившего горцам переселение еще на 2,5 месяца, почему-то дело переселения между ними совершенно остановилось и они начали заготовлять сено на зиму во всех местах своего жительства и исправлять свои сакли. Вслед за этим полковник Крюков почтив одно время получил донесения из разных мест района Адагумского полка, что натухайцы, получив продолжительную отсрочку своего переселения, на всех пунктах бросились косить сено на зиму. Для прекращения подобного своеволия (по сути, это был запрет на хозяйственную деятельность, что, по мысли командования, способствовало выселению адыгов в Турцию) им немедленно приняты были все необходимые меры и в то же время, во избежание столкновений, он снова донес полковнику Крыжановскому, что наиб Куштанок несколько раз был вызываем для предупреждения покосов, но, невзирая на все его обещания, покосы по-прежнему продолжаются, что прямо наводит на мысль, что Куштанок явно потворствует горцам в их своеволиях.
Относительно же заарестования сена и сохранения дружественных отношений между жителями и горцами повторилась та же история, что и во время распашек земли, потому что, пока прибудет к месту покоса наиб Куштанок, то сено обыкновенно бывает уже увезено и никого из виновных не находится, а чтобы арестовать сено на всех пунктах начатого горцами покоса, то необходимо было бы с нашей стороны посылать разъездные команды, ставить везде часовых днем и ночью, что отняло бы у переселенцев последние рабочие руки, между тем им самим необходимо было спешить заготовить себе на зиму запасы сена, так как в это время на всем пространстве между п. Нашебурским, Суворовской и р. Джигой появилась саранча, истреблявшая траву. Поэтому полковник Крюков сомневался, чтобы жители успели вовремя заготовить нужное для их скота количество сена на зиму. Вскоре разрещено было жителям станиц повсеместно забирать, не стесняясь, в свою пользу накощенное горцами на казачьих землях сено.
В то же время снова усилились происшествия на передовых линиях; горцы появлялись мелкими партиями даже в тылу наших станиц и производили целый ряд мелких хищничеств. Так, 9-го июня близ ст. Гастагаевской партия хищников ранила казака и казачку, возвращавшихся в станицу после полевых работ; 5-го июля взят в плен казак ст. Крымской, самовольно, без прикрытия, выехавший на покос; 23-го июля партия горцев напала на трех казаков, ехавших на воловьих подводах в ст. Верхне-Баканскую и отбила у них пять лошадей, которые были привязаны к последней подводе. Все эти происшествия заставили нас, в свою очередь, принять некоторые предупредительные меры. Во-первых, приказано было прекращать старшинам ближайших к месту происшествия аулов производство содержания, и, во-вторых, объявлено было всему натухайскому народу, что на будущее время, в случае убийства, по-ранения или ограбления кого-либо из жителей хищниками в районе Адагумского полка, если виновные не будут отысканы самими натухайцами, то эти последние будут уплачивать по 1000 р. штрафа за каждый такой случай, кроме платы за ограбленное имущество по его стоимости. В начале августа в виду окончания данной генералом Бабычем горцам отсрочки переселения, был образован особый отряд из трех батальонов пехоты, двух сотен казаков и четырех орудий и поручен подполковнику Маняти, которому, вместе с этим приказано было действовать возможно энергичнее, но в то же время и осторожно, чтобы не возбуждать излишних столкновений с переселяющимися горцами. Хотя горцы по-прежнему старались делать всевозможные проволочки, чтобы затянуть переселение до зимы, рассчитывая, по всей вероятности, еще надолго затормозить переселение, но граф Евдокимов, узнав об этом из донесений заведовавших переселением лиц, приказал немедленно прекратить всякие переговоры с горцами и предложить им на выбор - или переселяться на отведенный им участок между рр. Кудако и Гечепсином, или же нежелающим на это вовсе выселиться в Турцию.
Благодаря этому, переселение быстро двинулось вперед и к октябрю почти все горцы были выселены со старых мест жительства и войска наши были освобождены для военных опепаиий на южном склоне главного хребта, так как с открытием военных действий почти все войска были выведены из станиц Адагумского полка, кроме крайне незначительных гарнизонов, то жителям приказано было, чтобы они не приостанавливали своих работ по вывозке из лесу строительного материала и обеспечению других своих нужд на предстоящую зиму, для чего они должны были выходить на работу под своим собственным прикрытием, из жителей же, с придачей им небольшого количества войск из оставшихся в станицах гарнизонов. Кроме того, подтверждено было начальникам станиц в вверенных им юртах иметь постоянные разъезды из 30-ти конных казаков в неделю, которые тщательно осматривали бы все трущобы и ущелья и препятствовали бы горцам возвращаться на старые места. За исключением переселившихся на отведенные им места горцев, с 13-го мая по 20-е октября выселилось в Турцию, по собственному желанию, на кочермах темрюкского мещанина Христо Каницова, около 6000 душ обоего пола натухайского племени.

#38 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 17:55

Глава VI
С ранней весны 1863 года войска отряда приступили к постройке новых станиц на местах, с которых перед этим были вытеснены шапсуги, причем было построено 8 новых станиц на пространстве между рр. А6ином и Илем с одной стороны и р. Кубанью и предгорьями западного Кавказа с другой; эти станицы должны были войти в состав вновь поселяемого казачьего полка, который получил наименование Абинского. После проезда наместника кавказского, великого князя Михаила Николаевича, на работы по возведению станиц нового полка были назначены, по распоряжению начальника отряда генерала Бабыча, Крымский и Ставропольский пехотные полки под руководством подполковников Маняти, Михайлова и Скалозуба. Новые станицы должны были строиться на следующих местах:
На р. Абине: 1. Абинская - на месте, где было укрепление того же имени.
2. Шапсугская - у бывшего укрепления Николаевского.
3. Эриванская - на среднем течении р. Абина.
4. Мингрельская - в верховьях р. Абина. На р. Антхыре: 5. Ахтырская.
На р. Хабле: 6. Хабльская - у просеки.
7. Грузинская - в начале ущелья.
На р. Иле: 8. Ильская - ближе к ущелью.
Войска деятельно приступили к работам,чтобы успеть к приходу переселенцев закончить возведение станиц. К 27-му мая была окончена ст. Эриванская, а 1-го июля - Шапсугская; кроме того, были построены посты между Мингрельской и Эриванской у р. Псехо и Шапсугской у р. Коджано; устроены были также дорога и просека от ст. Шапсугской по р. Абину до ст. Хабльской; к 5-му июня была окончена ст. Грузинская, а 10-го июня - ст. Ильская, после чего войска, бывшие на работах, отпущены были на покос. На первое время все новые станицы, кроме Грузинской и Ильской с двумя постами, были вооружены 12-ю подвижными орудиями, бывшими при войсках отряда, впредь до присылки крепостных орудий.
Для заселения станиц Абинского полка было назначено:
14 офицерских и 1295 казачьих семейств; из них:
1) 9 офиц. и 563 каз. семейств из населения бывшего войска Черноморского;
2) 5 офицеров и 508 каз. семейств из Азовского казачьего войска;
3) 80 каз. семейств из войска Донского;
4) 130 семейств государственных крестьян;
5) 29 семейств женатых нижних чинов регулярных войск.
Они были распределены по станицам следующим образом:
1. Абинская - 2 офиц. и 211 каз. сем. (из них: 11 сем. из бывшего Черном. войска и 200 сем. - Азовского каз. войска).
2. Хабльская - 3 офиц. и 213 каз. сем. (все казачьи семейства Азовского каз. войска).
3. Эриванская - 1 офиц. и 137 каз. сем. (из них 108 сем. из бывшего Черном. войска и 29 сем. женатых нижи. чинов).
4. Шапсугскоя - 1 офиц. и 132 каз. сем. (все каз. сем. из бывшего Черном. войска).
5. Мингрельская - 1 офиц. и 71 каз. сем. (все каз. семьи из войска Донского).
6. Ахтырская - 2 офиц. и 205 каз. сем. (из них: 155 сем. из бывшего Черном. войска и 50 сем. государств. крестьян).
7. Грузинская - 1 офиц и 71 каз. сем. (из них: 50 сем. из Азовск. каз. войск. и 53 сем. государственных крестьян).
8. Ильская - 2 офиц. и 223 каз.сем. (из них: 131 сем. из бывшего Черном. войска, 55 сем. Азовского каз. войска, 10 сем. войска Донского и 27 семейств государ- ствен. крестьян).
Переселенцы бывшего Черноморского войска из двух округов: Таманского - 497 сем. и Ейского 29 сем., были направлены тремя партиями на Ново-Екатерининскую переправу, куда и прибыли постепенно:
1-я партия - 25-го апреля, 2-я партия - 1-го мая и 3-я партия - 25 мая.
Отсюда они были направлены к Хабльскому укрепленному лагерю, где их распределяли по назначенным им местам. В конце апреля в Абинский лагерь прибыла партия азовских переселенцев под командой урядника Кулика из 16 семейств:
37 муж. и 42 женщ. при 500 пудах тяжестей; партия эта прибыла морем через г. Новороссийск, остальные же азовские переселенцы были отправлены сухим путем через город Ростов и ст. Старощербиновскую также в Абинский лагерь.
Переселенцы эти, для сухопутного следования, были разделены на 3 партии, с пятью офицерскими семействами при них, которые выступили из пределов войска; 1-я - 26-го апреля, 2-я -29-го апреля и 3-я - 2-го мая. По прибытии к границам бывшей Черномории, партии эти были встречены особо назначенными офицерами, которые и сопровождали переселенцев до Абинского лагеря; в конце мая все три партии азовцев были уже на Абине. 80 сем. Донского войска и 130 сем. государственных крестьян также были направлены в Хабльский лагерь по распоряжению командира 1-й бригады Кубанского казачьего войска.
По мере прибытия на сборные пункты и приеме их там переселенцы направлялись в назначенные для них станицы, где немедленно приступали к постройке своих жилищ. Для руководства жителей при устройстве станиц и своих домов были даны командиру Абинского казачьего полка особые указания, которыми они должен был руководствоваться. Так как в прошлом году неуспех в постройке жительских домов в станицах Адагумского полка происходил главным образом от того, что батальонные командиры и другие частные начальники, на которых была возложена воинская часть в станицах, весьма редко наряжали колонны в лес, несмотря на просьбы жителей, иногда под предлогом мнимой опасности от неприятеля, а иногда просто от малого сочувствия к общему делу, чем крайне задерживалась заготовка строительных материалов, почему, в устранение этого, в нынешнем году всем отрядными кордонным начальникам строго приказано было наряжать колонны в лес ежедневно, если не будет особо важных к тому препятствий, и ни под каким предлогом не уклоняться от этого. Ближайшее же наблюдение за исполнением этого было возложено на командира Абинского полка, который, помимо этого, должен был принять все возможные меры к скорейшему устройству переселенцев на новых местах, чтобы можно было приступить возможно скорее к сформированию строевых частей Абинского полка. Командиром вновь поселенного Абинского полка был назначен подполковник Фролов, бывший до этого командиром 21-го конного полка.
Для охраны станиц Абинского полка и безопасного между ними сообщения были устроены две кордонные линии:
Абинская и Хабльская, состоявшие из станиц и целого ряда промежуточных между ними постов: п. Убинский, ст. Ильская, п. Афипский, п. Ново-Екатерининский, п. Аушецкий, п. Пшецызский, п. Северский, п. Сухохабльской, ст. Хабльская, ст. Грузинская, п. Алексеевский, п. Сергиевский, ст. Мингрельская, п. Андрониковский, ст. Эриванская, п. Дмитриевский, ст. Шапсугская, п. Сха6единский, ст. Абинская, п. Богундырский и ст. Антхырская. Устройство станиц в Абинском полку быстро подвигалось к концу, благодаря энергичным действиями неусыпному наблюдению как самого командира полка, подполковника Фролова, таки его ближайших помощников-офицеров. К сентябрю всех домов в станицах было окончено 743, начато постройкой 392 и вовсе не начато только 175, но и те предполагалось закончить к концу зимы. Генерал Бабыч, осматривая в последних числах июля станицы Абинского полка и посты между ними, остался очень доволен полученными результатами деятельности жителей и войск отряда. К этому времени в ст. Хабльской был окончен редюит, но жители этой станицы терпели больишой недостаток в воде и больше других подвергались болезням; ст. Ахтырская также хорошо обстроилась и обеспечила себя на предстоящую зиму достаточным запасом сена. П. Вогундырский приобрел теперь большее значение, так как сообщение ст. Эриванской с Абинской и Хабльской производилось по новому пути, проходящему близ этого поста. Ст. Абинская обстраивается и обеспечила себя запасом сена в изобилии. Ст. Шапсугская очень хорошо обстроилась и прекрасно расположена, имея сильную опору в редюите, воздвигнутом на месте бывшего укр. Николаевского. Ст. Мингрельская хотя и лучше прочих станиц наделена водой (кроме реки, протекающей у самой станицы, почти у каждого хозяина имеется во дворе колодец), но, благодаря необыкновенно сухому лету и вырубленной нами в лесу просеке, открывшей палящим лучам солнца русло реки, последняя версты на четыре вниз по течению высохла, почему жители терпели большой недостаток в воде и принуждены были гонять скотину на водопой и привозить для своей надобности воду на довольно большом расстоянии: из имеющихся же в станице колодцев вода сохранилась только в 14 и то в таком скудном количестве, что не могла удовлетворить имеющуюся в ней надобность. Постройка домов идет очень успешно и, благодаря изобилию леса, почти все дома крыты тесом.
К 1-му августа все станицы Абинского полка и посты между ними были вооружены орудиями, снабжены снарядами в достаточном количестве и устроены были везде деревянные платформы для орудий. Вместе с переселенцами в новые станицы были назначены для исполнения духовных треб священники с причетниками из епархий: Владимирской, Калужской, Костромской и Тверской. В том же году была открыта в ст. Грузинской школа, первая в районе А6инского полка, для обучения казачьих детей грамоте. Для помещения полкового правления и штаба полка была избрана ст. Хабльская. Все переселенцы получили от казны и войска те же льготы и пособия, как и в Адагумском полку. Всего к 1-му января 1864 г. состояло жителей в Абинском полку: 3453 души мужского и 3162 души женского пола.
Вследствие довольно сухого лета и почти повсеместного отсутствия воды, а также и непривычки переселенцев к климату Закубанского края, между ними развились всевозможные болезни, но особенно свирепствовали тифозная горячка и лихорадки, унесшие только в течение четырех последних месяцев истекшего года более 200 жизней. Осенних посевов жители не производили вовсе, так как были заняты постройкой своих домов и к тому же они были обеспечены в течение первых трех лет продовольствием от казны. Закончивши устройство станиц, командир полка, подполковник Фролов сформировал из жителей пять конных строевых сотен. Освободившись несколько от непрерывных занятий по устройству станиц, подполковник Фролов обратил свою деятельность против горцев, производивших хищнические проделки мелкими партиями. Ему достоверно было известно, что в верховьях р. Азипса и по ущельям до ст. Ильской все еще скрывались горцы, почему, желая окончательно уничтожить последние остатки этих хищников, причинявших время от времени вред жителям наших станиц, он собрал небольшой отряд из войск, бывших в его распоряжении, как начальника Абинской и Хабльской кордонных линий. В отряд этот вошли 3,5 конных сотен казаков (в том числе 1-я сотня Абинского полка, расположенная в ст. Хабльской) и 60 пластунов 9-го пешего батальона. 24-го октября, в 3 часа ночи, подполковник Фролов выступил с отрядом этим и, перейдя р. Азипс в 6 вер. выше поста, почти на первых же возвышенностях открыл горский пикет из 3 чел., но, не трогая его, скрытно двинулся далее и на рассвете приблизился к нескольким пустыми жилым аулам при истоках рр. Шужнако и Чемоза, которые и предал огню; при этом было взято в плен 55 душ обоего пола с детьми, 40 шт. баранов и 2 шт. рогатого скота. После чего вернулся с отрядом и добычей обратно в ст. Хабльскую. В уничтоженных аулах найдены были большие запасы сена и хлебав зерне, а также свежие распашки земли. Судя по этим данным, горцы вовсе и не намеревались оставлять свои аулы и переселяться к р.Кубани, хотя пленные и уверяли, что они были задержаны уборкою хлеба, после которой предполагали переселиться на указанные им места.
При возвращении отряда в ст. Хабльскую, «на сатовке» были арестованы еще три горца с верховьев р. Азипса. Из последних происшествий в районе Абинского полка можно легко заключить, что хищники эти скрываются в верховьях р. Азипса, по ущельям между этой рекой и р. Илем, где осталось еще много горского населения, по наружности не враждебного нам, потому что горцы ездили к нам в станицы «на сатовки», но на самом деле пользовались каждым удобным случаем, чтобы причинить жителям наших станиц какой-либо вред. Донося об этом генералу Бабычу, подполковник Фролов просил разрешения по временам делать движения по этим местам, для вытеснения горцев из их жилищ и позволения брать в пользу жителей запасы горских сена и зерна, находимые войсками в покинутых аулах на верховьях речек по правую сторону просеки. Получив это донесение, генерал Бабыч остался весьма доволен деятельностью подполковника Фролова и разрешил ему и на будущее время производить подобные движения, для чего предложил передвинуть одну роту 3-го пеш. батальона из ст. Шапсугской на Хабльскую кордонную линию, где он мог еще собирать в состав отряда по роте из гарнизонов станиц Мингрельской, Эриванской и Грузинской; кроме того, приказано было полковнику Крюкову выслать одну роту из ст. Крымской в Хабльскую.
Военную добычу и скот разрешено было делить на две равные части: одна назначалась в пользу войск, а другая - жителям станиц, пострадавших от разорения горцами. Что касается горцев, живущих еще по правую сторону просеки, то сними были запрещены всякие мирные сношения и, если бы они продолжали являться в станицы, то брать их в плен. Получив разрешение, подполковник Фролов вскоре собрал новый отряд в составе: 4-х рот пехоты, команды пластунов 9-го пеш. батальона и 4,5 сотен конных казаков (в том числе две сотни Абинского полка - 1-я Хабльская и 3-я Ахтырская). Отряд этот к вечеру 10-го ноября был сосредоточен на п. АлеКСееВСКОМ, где оставил все лишние тяжести под прикрытием одной роты первого пешего батальона с тем, чтобы они на следующий день были перевезены в ст. Мингрельскую; остальные же войска отряда в 2 часа ночи выступили вверх по р. Большому Хаблю. Перед рассветом у горы Папая к ним присоединились из ст. Мингрельской - 50 казаков первого пешего батальона и 30 чел. местной Мингрельской сотни.
Отсюда отряд двинулся дальше двумя колоннами: первая, под начальством подполковника Фролова, состояла из всей кавалерии отряда и команды пластунов, а вторая, под начальством командира 9-го пешего батальона подполковника Ба6ыча, из остальной пехоты. На рассвете 11-го ноября подполковник Фролов с отрядом обошел г. Папай с северной ее стороны, но, кроме пустых аулов, там ничего не было найдено. Не уничтожая аулов, чтобы не обнаружить своего присутствия неприятелю, отряд двинулся далее к р. Шедигобс (Шагигобс) на южный склон хребта, как место более населенное; в авангарде шел командир 4-го конного полка войсковой старшина Головинский с двумя сотнями, остальные силы с подполковником Фроловым следовали несколько сзади, имея в арьергарде команду пластунов и стрелковую роту. Таким образом было пройдено вниз по течению р. Шедигобса около 10 верст, но все аулы уже были брошены и даже сожжены самими горцами, которые скрылись в лес. Для преследования их была отряжена одна конная сотня и команда пластунов, остальные силы отряда поспешили вслед за авангардом войсков. старш. Головинского, который в 8 час. утра достиг одного из больших притоков р. Шедигобса, где в довольно крутом овраге занял аул Хотун-Хабль и завязал легкую перестрелку с уходящими горцами; в ауле этом им было захвачено в плен одно семейство горцев и несколько штук рогатого и мелкого скота. С прибытием главных сил отряда, горцы прекратили стрельбу и быстро скрылись в трущобах, совершенно для нас недоступных, вследствие чего наш отряд также отступил, ввиду совершенной бесполезности дальнейшего преследования горцев. Пройдя назад 4 версты, отряд остановился в ауле Мишле-Хабль, откуда подполковник Фролов тотчас же разослал по окрестностям несколько команд для уничтожения брошенных горцами аулов. Окончив с успехом данное им поручение, команды к вечеру возвратились в аул Мишле-Хабль, приведя с собой захваченных ими в аулах несколько семейств и одиночных, а также крупный и мелкий скот. Потеря с нашей стороны в этот день: убит один казак Мингрельской сотни и ранен милиционер; со стороны неприятеля: осталось на месте 5 убитых, взято в плен 8 душ обоего пола, 20 шт. рогатого скота, 3 лошади и 80 шт. мелкого скота.
12-го ноября, в 5 часов утра, отряд выступил вверх по р. Шедигобсу по направлению к горе Папай и, сжегши несколько брошенных горцами аулов, остановился у подошвы этой горы с восточной стороны; отсюда подполковник Фролов также разослал по окрестностям несколько конных и пеших команд, которые возвратились обратно в 12 час. дня с несколькими пленными, рогатым скотом и турецкого барантой. Одна команда нашла в ауле Хахо-Эфенди артиллерийский лафет полевого орудия, без колес, а в соседнем ауле той же командой найдена была артиллерийская конная амуниция. Когда все команды вернулись к отряду, после отдыхав 2 час. дня посланы были по трущобами на вершину горы Папай пластуны; стрелковая рота пошла в обход с северной стороны Папая, а конные сотни с южной, причем нами также было взято в плен несколько горцев, скот и баранов. Горцы, укрываясь, отчаянно защищались и медленно, шаг за шагом отступали в лесные трущобы; при этом особенно отличилась 3-я сотня (Антхырская) Абинского полка, нижние чины которой во главе с вахмистром Нудьгой с полным самоотвержением взбирались на крутые скалы под непрерывным дождем неприятельских пуль; на этих скалах ими захвачено в плен 3 горца и 50 шт. козлов. Особенно выдались в этом деле своей неустрашимостью казаки сотни братья Сидор и Кирилл Яриши, которые, в виду всех, взбирались по совершенно отвесной скале вышиной не менее 40 саж., выдалбливая кинжалами в скале Ямки и первыми достигли верхушки скалы. В этот день войсками отряда взято в плен 6 душ обоего пола горцев, 25 шт. рогатого скота и 75 шт. баранты. Ночевал отряд на р. Псечиако, берущей начало с г. Папай.
13, 14 и 15 ноября поиски войск отряда были неудачны, вследствие проливных дождей и сильного тумана, позволившего горцам вполне безнаказанно скрываться. 17-го числа взято в плен 30 горцев и 11 шт. рогатого скота. С 18 по 29 ноября поиски производились по рр. Убину, Малому Убину, Большому и Малому Илю, причем сожжено было несколько аулов, убит один горец и 10 душ взято в плени отбито: 4 лошади, 8 шт. рогатого скота и 7 шт. баранов. 26-го ноября отряд выступил из ст. Шапсугской и, пройдя по ущелью Схабеды не более 5 вер., остановился на ночлег. На рассвете на другой день отряд достиг вершины Схабеды и перевалил оттуда к вершине Адерби, где и остановился на ночлег. Войска были страшно изнурены, так как путь по ущелью Схабеды был особенно труден, благодаря тому, что все ущелье было завалено срубленными деревьями; ночью пошел проливной дождь, промочивший до нитки весь отряд. 29-го ноября движение продолжалось вниз к Адерби; войска, кроме Адерби, в этот день осмотрели все боковые его ущелья, Мезипс, окрестности фальшивого (Малого) Геленджика и остановились на ночлег у бухты Большого Геленджика, близ поста; ночью опять был проливной дождь.
30-го ноября, по случаю большой на море зыби, больные отряда не могли быть отправлены на судах, а потому их отправили сухим путем в ст. Мингрельскую под прикрытием 3-х рот 9-го пеш. Батальона и под общим начальством есаула Гришкова, а остальной отряд двинулся мимо поста Мезибского к ущельям хребта Кацегура, но проливной дождь опять помешал движению, почему и осмотрены были только ближайшие ущелья; ночлег отряда был в ауле Хурым на р. Хачлок. 1-го декабря вся пехота отряда, кроме пластунов и стрелковой роты, была отправлена с вьюками всего отряда по ближайшей дороге через п. Андрониковский в ст. Мингрельскую, а остальной отряд двинулся далее по южным ущельям Кацегузатем осмотрел ущелья до верховьев р. Хо6и и хотел спуститься к ст. Мингрельской, нов 2 ч. дня началась страшная буря и отряд принужден был возвратиться по прежней дороге. За все время последних поисков захвачена только в ауле Хурым старая чугунная мортира. Потерь с нашей стороны, кроме большого числа заболевших вследствие почти непрерывной ненастной погоды, также не было никаких. Этим подполковник Фролов закончил поиски нынешнего года.

#39 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 17:57

Глава VII
В начале 1864 года вследствие запроса войскового правления Кубанского войска о том, имеются ли в районе Адагумского полка нефтяные источники и в каком количестве, на что полковник Крюков ответил, что до сих пор открыто только несколько нефтяных источников, а именно: первый - в верховьях Витязевской балки, второй - близ Кизильташского лимана и Суворовского поселка и третий - близ поста Чекупского, что между станицами Варениковской и Гастагаевской. Во всех этих источниках, по освидетельствовании их особо назначенными лицами, оказалось самое незначительное количество нефти, не могущее даже обеспечить всей потребности самих жителей Адагумского полка и отдача их в арендное содержание частным лицам причинила бы жителям большие затруднения, так как им пришлось 6ы тогда приобретать нефть у арендатора за дорогую цену. Вследствие этого источники по-прежнему предоставлены были в пользование жителям Адагумского полка.
Главные ветви сельского хозяйства в полку составляли по-прежнему хлебопашество и скотоводство, но с нынешнего года были сделаны указания жителями на другие отрасли хозяйства, которые с успехом могли быть приняты ими и развиваться в здешнем крае и могущих в большей степени вознаградить за затраченный труд. Так, например, пчеловодство, благодаря обилию лесов, могло с успехом быть принято В хозяйстве жителей также хорошо было бы заняться табаководством и разведением фруктовых садов и виноградников как более соответствующих здешней местности. Хлебопашество в станицах полка развивалось весьма медленно вследствие двухлетнего подряд падежа рогатого скота; сам урожай хлебов не во всех станицах был одинаков, что происходило, по всей вероятности, оттого, что жители не успели еще примениться к свойству земель здешнего края; по крайней мере, до сих пор сбор хлебов не удовлетворял даже годовой в нем потребности жителей.
Осенью текущего 1864 года жителями всех станиц было посеяно: ржи - 1763 чете., пшеницы - 1249 чете., ячменя - 1268 чете. и проса - 255 чете. О разведении скотоводства как рабочей силы и для необходимых потребностей в домашнем быту, жители усердно заботились. Затем пчеловодство также начало понемногу прививаться у жителей: во всех станицах имелось уже около 3000 ульев с пчелами, за продукты от которых: мед и воск, жителями получено свыше 4000 рублей. Еще в сентябре 1863 года все пространство в районе Адагумского и Абинского полков было совершенно очищено от горцев, которые частью были переселены на указанные им места у р. Кубани, частью же добровольно отправились в Турцию. После этого в конце сентября войска Адагумского отряда перешли на южный склон Коцегура и к 1-му марта 1864 года принудили абадзехов еще раз покориться нам и на этот раз уже окончательно. С этого времени можно было считать решенную и вторую нашу задачу на Западном Кавказе, именно - покорение южного склона главного хребта. Оставалось, правда, еще несколько враждебных нам мелких племен, но и они вскоре покончили свое вольное существование и к 21-му мая война на Западном Кавказе была совсем покончена.
Отныне воевать на Западном Кавказе было не с кем, так как едва шестая часть бывших здесь прежде жителей осталась в наших пределах, но и та была поселена среди русского населения, кольцом окружавшего их, и была под непосредственным наблюдением наших войск. Остальные же горцы, прельщенные всевозможными обещаниями турецкого правительства, выселились в Турцию и встретили там, взамен всех этих блестящих обещаний, только крайнюю нужду и произвол турецких властей. По мере вытеснения горцев сих мест, возникали там десятки наших станиц, населенных трудолюбивыми воинственным казачьим населением, так что к концу Кавказской войны, край был почти благоустроен и сделался вполне русским. Вот те результаты, которых достигло наше правительство, применяя в продолжении последних 4-х лет войны на Западном Кавказе систему колонизации горских земель казачьим населением.
Вследствие изъявления покорности последними непокорными племенами Западного Кавказа, его императорское высочество, командующий Кавказской армией, приказал упразднить в числе прочих Анапскую, Адагумскую, Абинскую и Хабльскую кордонные линии, находящиеся среди нашего казачьего населения и следовательно потерявшие всякое военное значение. Существовавшие на этих линиях посты приказано было оставить с самыми малыми командами, необходимыми лишь для содержания внутренней корреспонденции и разных полицейских надо6ностей, наподобие прочих внутренних линий в Кубанском войске. С покорением Западного Кавказа и переселением почти всех натухайцев в Турцию, Натухайский военный округ также был упразднен и начальник этого округа, генерал-лейтенант Бабыч, был отчислен по Кубанскому казачьему войску с сохранением в воздаяние его заслуг содержания, какое он получал по званию начальника округа. Все законченные дела управления округа были сданы в архив Адагумского полка, а неоконченные переданы наказному атаману Кубанского каз. войска, которому также переданы были в его ведение районы Адагумского и Абинского полков в военном отношении.

В декабре месяце генерал-лейтенант Ольшевский, заменявший отсутствующего командующего войсками Кубанской области, в виду сосредоточения возле укр. Константиновского для отправления в Турцию до 20 тысяч переселенцев-горцев, предложил командиру Адагумского полка, впредь до выезда их, иметь на случай непредвиденных надобностей в постоянной боевой готовности Новороссийскую, Неберджайскую и Баканские сотни; сотни эти были назначены в распоряжение заведовавшего переселением горцев в Турцию генерала Бабыча. Так как, благодаря сильным бурям в конце года, навигация совершенно прекратилась, полковнику Крюкову предложено было все семейства горцев, в числе до 2-х тысяч семей, оставшихся близ укр. Константиновского на берегу Цемесской бухты и терпевших от ненастной погоды всевозможные бедствия, разместить на квартирах у жителей по станицам Адагумского полка; кроме того, приказано было всем переселенцам выдавать от казны, в период с декабря по апрель будущего 1865 года, кормовые деньги по 7 коп. от семилетнего возраста на каждую душу и по 4 коп. до семилетнего возраста.
Весною 1865 года командующий войсками Кубанской области, по приказанию главнокомандующего Кавказской армии, снесся телеграммой с генералом Нузретпашой, председателем комиссии Оттоманской империи по заселению Европейской Турции о том, будут ли присланы за горцами, зимующими в станицах Адагумского полка, турецкие пароходы и в какой именно порт: в Анапу или же укр. Константиновское, чтобы сообразно с этим направить горцев из станиц к тому или другому порту. В ответ на это Нузрет-паша выслал турецкий пароход «Таиф», который и прибыл в 10 часов утра 21 апреля на Анапский рейд. Для наблюдения за порядком посадки горцев на пароход, была назначена комиссия от Адагумского полка под председательством майора Неймана и ее членов: есаула Корчевского, штаб-ротмистра Улагая и прикомандированного к комиссии колежского секретаря Колчана, чиновника Константиновской карантинно-таможенной конторы, как знающего турецкий язык.
Капитан парохода «Таиф» заявил комиссии, что в первый рейс он может взять лишь до 3 тыс. человек с имуществом, а за остальными он обещал возвратиться через неделю. Ввиду этого немедленно был послан нарочный с приказанием в ст. Анапскую с поселком, Гастагаевскую, Натухайскую, Раевскую и Верхнебаканскую, чтобы начальники этих станиц немедленно выслали на обывательских подводах в Анапу всех горцев сих имуществом и сведениями о числе душ для посадки на пароход; вместе с этим комиссия предупредила также начальников ст. Крымской, Не6ерджайской и Нижнебаканской, чтобы они подготовили живших у них горцев на второй рейс и выслали их по первому требованию.
26 апреля пароход «Таиф» ушел в Турцию с 2390 душ обоего пола, остальные же 1621 чел. были взяты тем же самым пароходом 11 мая. Переселенцы-горцы, зимовавшие до весны 1865 года в станицах Адагумского полка вначале, до разрешения им довольствия от казны, были поставлены в затруднительное положение по неимению средств к существованию, но, благодаря энергичным мерами заботливости полковника Крюкова, на которого было возложено размещение и продовольствие их, настолько были окружены радушием и попечительством жителей, что, расставаясь с казаками, своими временными хозяевами, дружески и горячо благодарили их за радушный приют, а комиссия, проверявшая горцев при посадке на пароход, нашла их в отличном состоянии. По доведении этого до сведения высшего начальства, командующий войсками Кубанской области объявил искреннюю благодарность полковнику Крюкову, его сотрудникам-офицерами всем жителям станиц, дружелюбно приютившим у себя бездомных иноплеменников, недавно еще бывших заклятых своих врагов.
Наказный атаман, граф Сумароков-Эльстон, имея в виду, что край, занимаемый населением Адагумского полка, во многих местах представляет все условия для процветания там садоводства и виноделия, предложил полковнику Крюкову объявить всем жителям ввереного ему полка о том, что если они пожелают за- няться виноградарством, то им будет безвозмездно роздано потребное количество лоз из войскового рассадника с тем условием, что кусты эти за войсковой счет будут доставлены в ближайшую станицу полка, а оттуда уже средствами самих жителей должны быть развезены по прочим станицам. По сбору сведений, сколько нужно лоз для жителей, сведения эти были представлены наказному атаману и 30 марта 1866 года виноградные лозы в количестве до 15 тысяч штук были доставлены в станицу Крымскую, оттуда их разослали для раздачи жителям по другим станицам полка.
Вследствие настоянии наказного атамана, в августе 1865 года в станицах Адагумского полка было открыто восемь станичных школ и одно полковое училище в ст. Анапской, при 12-ти учащих и 186-ти учащихся в возрасте от 7 до 15 лет. Урожай 1865 года был сам-три, а всего жителями собрано хлеба: 9030 четв. озимого, 9781 четв. ярового; в станицах же Верхне- и Нижне-Баканских и раевской из посеянного хлеба ничего не собрано по случаю бывшего бездождия в мае и июне в юртах этих станиц. Рыболовство производилось жителями по левой стороне р. Кубани, лиманам и притокам р. Кубани; всего выловлено ими 9500 пудов красной и белой рыбы и добыто 600 пудов икры. Пчеловодство удвоилось против прошлого года и дало жителям до 10 000 рублей дохода. В нынешнем же 1865 году была вновь возведена на берегу р. Кубани новая станица Псебедаховская (теперь Троицкая), населенная казачьими семействами из бывшей Черномории в числе 962 души обоего пола.
Для усиления местных средств при отправлении летучих почт, проезда курьеров 3 нарочных, а также для осмотра вершин и разных ущелий была вызвана, в числе прочих частей, одна сотня Адагумского полка и расположена в горной полосе на Гойтхском перевале. С полным умиротворением Закубанского края и по незначительности передвижения войск в конце нынешнего года все должности воинских начальников в станицах Адагумского и Абинского полков были упразднены.

#40 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 679 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 10 Июль 2009 - 17:58

Глава VIII
Хотя в конце прошлого 1865 года и были открыты почти во всех станицах Адагумского полка станичные школы, но жители большей части этих станиц были доставлены в затруднительное положение как по неимению денежных средств, таки по отсутствию самих лиц, которые пожелали 6ы взять на себя обучение мальчиков. Ввиду этого было предложено благочинному станиц Адагумского полка оказать свое содействие делу народного образования привлечением к обучению в школах одного из духовных подведомственного ему благочиния. Благодаря этой мере, школы были поставлены на более твердую почву, так как до сих пор вся остановка была только за обучающими, число же учащихся быстро увеличивалось. В нынешнем 1865 году их явилось уже 266 душ, почтив полтора раза более прошлогоднего. Также было обращено особое внимание на более правильную распашку життелями своих земель. Число самих распашек постепенно увеличивалось, но урожаи были по-прежнему не особенно удовлетворительны, благодаря тому обстоятельству, что жители все еще никак не могли примениться к почвенным условиям здешнего края, отчасти же по чисто климатическим условиям; так, в обоик Баканскик станицах урожай хлебов был почти каждый год неудовлетворительным, потому что пахотный слой земли был очень тонок и всходы, едва показавшись, пропадали вследствие сильной жары и редких дождей. Всего жителями в 1866 году было собрано 9911 чете. озимого и 13 840 чете. ярового хлеба.
На открытых новых нефтяных источниках на р. Кудако, бывших в арендном содержании у гвардии полковника Новосильцева, добыто нефти в течение нынешнего года около 100 тысяч пудов; продажа нефти производилась как на месте в районе полка, так и для вывоза за границу, по цене от 40-50 копееек за пуд. В этом же году в юрте Анапского поселка были открыты два известковых завода и один кирпичный.
В октябре по району Адагумского полка, через Варениковскую переправу, проезжал наместник кавказский, великий князь Микаил Николаевич с августейшею супругой.
В первых числах марта 1867 года в станицах Адагумского полка несколько дней кряду свирепствовала страшная буря, причинившая жителям большие убытки; в ст. Гастагаевской, в ночь с 11 на 12 марта, были снесены крыши более чем на половине домов и других надворных построек; в ст. Новороссийской с 11 по 14-е тем же ветром причинено убытка более чем на 2000 рублей; в ст. Натухайской с 11 по 13 ч. причинено убытка до 1500 рублей и в ст. Раевской в ночь с 11 на 12 число, кроме обывательских домов, была также снесена часть железной крыши со строющейся церкви и молитвенного дома. К вечеру 14 марта ветер стал понемногу утихать и жители могли приняться за поправку бедствий, причиненных этой бурей.
25 марта выступил из ст. Крымской 73 пехотный Крымский полк, принимавший такое деятельное участие в последних событиях Кавказской войны, а также в постройке станиц вновь поселенных Адагумского и Абинского казачьих полков. Проводы со стороны жителей Адагумского полка уходившим были самые теплые и задушевные, да и самим крымцам жаль было расставаться с теми местами, с которыми их сроднила душой и телом боевая жизнь последних лет Кавказской войны. Конечно, немало полегло костьми из среды их в закубанском крае и не столько от вражеских пуль, сколько от губительного здешнего климата, но недаром полегли храбрецы и результаты, достигнутые их деятельностью, вполне блестящи и плодотворны. Немалая часть крови, еще более пота было пролито доблестными крымцами для приобретения нашей державе столь богатого заку6анского края и для заселения его новыми русскими поселениями. Полк выступил сухопутным путем для следования в свою новую штаб-квартиру - гор. Ейск; тяжести же полковые были отправлены морем через Новороссийск.
На место крымцев в конце года была переведена из ст. А6инской штаб-квартира 74 пех. Ставропольского полка. По утверждению главнокомандующим кавказской армией программы занятий межевой комиссии, высочайше учрежденной в г. Ставрополе для наделения землей Кубанского казачьего войска, на 1867 год был назначен из комиссии таксатор, надворный советник Серафинович, с помощником своим, для исследования достоинства земли Закубанского края в районах Адагумского и А6инского полков. Желая увековечить беззаветные мужество и преданность долгу храбрых защитников Липовского поста, положивших жизнь свою до единого при защите этого поста в начале сентября 1862 года, его императорское высочество главнокомандующий Кавказской армии, приказал соорудить им памятник на Липовском посту в Не6ерджайском ущелье. Вследствие этого командир полка, полковник Крюков, поручил сотнику Голяховскому составить смету и чертеж памятника, которые и были представлены на утверждение наказному атаману Кубанского войска. Но памятник этот почему-то не был поставлен в то время, и только в 1890 году, и только на средства общества ст. Неберджайской, был поставлен большой деревянный крест общей их могиле, находящейся на кладбище означенной станицы.
Так как в нынешнем 1867 году был образован отдельный от Кубанской области Черноморский береговой округ с городами Новороссийском и Анапой, то жители упраздняемой ст. Новороссийской, отошедшей в район нового округа, не пожелавшие перечислиться в мещане вновь образованного города Новороссийска, были расселены по другим станицам Кубанского войска, а пожелавшие - были оставлены на месте и перечислены в мещане. Управление нового округа сосредоточено было в городе Новороссийске, а начальником округа был назначен полковник Пиленко, бывший до этого начальником войскового штаба Кубанского казачьего войска.
1867 год для жителей Адагумского полка можно назвать вполне удачным как по урожаю хлебов, таки по другим отраслям сельского хозяйства; за все годы со дня своего поселения в закубанском крае жители от души могли порадоваться, что труды их рук не пропали даром. Благодаря не особенно жаркому лету и вовремя перепадавшим дождям, урожай хлебов и трав вышел прекрасный; всего собрано было ими хлеба: 24130 чете. озимого и 25001 чете. ярового. Пчеловодство также дало прекрасный результат; всего имелось теперь у них 25062 улья с пчелами и выручено жителями за воски мед больше 46 тысяч рублей. Что касается других отраслей сельского хозяйства, то садоводство у жителей только еще начиналось, но можно было надеяться, что со временем оно составит немалую поддержку в хозяйстве, если только ему будут оказаны со стороны жителей надлежащие внимание и уход. Улов рыбы в этом году также был из хороших и доставил жителям немалое подспорье в их хозяйстве. Нефти из источников на р. Кудако в течение нынешнего года было добыто около 300 тысяч пудов и продано из них 77 891 пуд по цене 70 коп. за пуд.
На внешней службе в 1866 году было несколько команд Адагумского полка на работах по проведению дорог на Неберджайском перевале и от города Новороссийска до ст. Джубгской, и одна сотня для полицейской службы в районе полка. Весной 1868 года его императорское величество государь император, за подвиги, мужество и храбрость, оказанные в продолжении Кавказской войны, всемилостивейше пожаловал простые знамена, без надписи, вновь сформированным Адагумскому и Абинскому казачьим полкам. По телеграмме начальника штаба Кавказского военного округа от 6 июня 1869 года, согласно приказания главнокомандующего Кавказской армией, полковник Крюков был временно удален от командования Адагумским полком, а на место его временно командующим был назначен того же полка войсковой старшина Миров, бывший до этого начальником ст. Крымской.
В этом же 1868 году, с 20 сентября по 1 октября, в городе Екатеринодаре с высочайшего соизволения была открыта сельскохозяйственная выставка, на которую, в числе других, были посланы и от жителей Адагумского полка следующие произведения:
1. Ст. Анапской - урядник Леонтий Середа и казак Антон Антоненко выставили сельские продукты.
2. Ст. Благовещенской -отставной есаул Назаров, хорунжий Цыбан и казак Цыбан - также сельские продукты.
З. Ст. Раевской - сотник Мирошников и казак Емельян Савченко - листовой турецкий табак.
4. Ст. Верхнебаканской - казаки Григорий БелоКОНь, Терентий Глушань и Поликарп Чернявский -очищенный мед, воск, сало, картофель и турецкий табак.
5. Поселка Витязевского - Яни Мавриди - жженный кирпичи черепицу, и Анастасий Кириако - турецкий листовой табак.
Из числа жителей, выставивших свои произведения, получили награды на выставке следующие лица:
1. Есаул Назаров - малую серебряную медаль.
2. Урядник Леонтий Середа, казак Емельян Савченко и греки Яни Мавриди и Анастасий Кирияко - свидетельства.
З. Казаки Иван Цыбан и Антон Антоненко - похвальные листы.
В начале 1870 года полковник Крюков, по приведении над ним конфирмации главнокомандующего Кавказской армией и с разрешения наказного атамана, 8-го февраля вновь вступил в командование полком, приняв его от войск. старшины Мирова. Ввиду предстоящего с первого января 1871 года введения в Кубанском казачьем войске нового положения, существенно изменяющего прежние войсковые порядки, интересно проследить деятельность жителей Адагумского полка на новых местах в течение почти девятилетнего периода со дня прихода ИХ в закубанский край. Придя сюда в апреле 1862 года и будучи тогда же расселены по вновь построенным войсками Адагумского отряда станицам, жители на первых же порах своего существования были поставлены в весьма тяжелые условия. Будучи со всех сторон окружены невидимыми хищниками, прежними аборигенами страны, желавшими переселенцам отомстить за свое невольное удаление с родных мест, не зная ни здешнего климата, ни почвенных условий земли, переселенцы, понятно, не могли чувствовать себя легко. Однако благодаря разумными энергичным мерам высшего начальства, приведшим вскоре к окончательному умиротворению не только здешний край, но и весь Кавказ, а также - тем льготами пособиям, которые дарованы были им при переселении, переселенцы мало-помалу вошли в обычную колею, вполне освоились с местными условиями края и уже к концу трехлетней льготы, дарованной им, адагумцы с честью могли сказать, что они недаром прожили здесь это время.
Все станицы полка были окончательно устроены и обстроены, хозяйство, хотя и веденное по старозаветному дедовскому обычаю, тем не менее начало давать прекрасные результаты; и если бы не частые, почти из года в год, летние засухи и сильные ветры, саранча и т.п. неблагоприятные спутники сельского хозяйства, оно могло бы давать еще больше. Благодаря лучшему применению к краю и улучшившимся за последние годы урожаям, жителям полка не только хватало хлеба для своего повседневного пропитания, но они начали уже продавать излишек его для вывоза за границу через Анапу. Затем остальные побочные статьи хозяйства, как то: пчеловодство, рыболовство и др., также постепенно приобрели права гражданства и служили немалым подспорьем в хозяйстве жителей.
Народонаселение увеличилось довольно заметно: вначале было поселено во всех станицах 4719 душ мужского и 4444 души женского пола, затем, в 1865 году, было поселено во вновь устроенной ст. Псебедаховской (ныне Троицкой) еще 962 души обоего пола, теперь же, к концу 1870 года, все население состояло: казачьего сословия - свыше 12 тыс. душ обоего пола, разночинцев и временно-обязанных крестьян - более 2 тыс. душ, а всего, значит, до 15 тыс. душ обоего пола, что почти в полтора раза превышает начальную цифру населения. Народное образование также поставлено было на удовлетворительную почву и во всех станицах уже имелись школы с достаточным числом учащихся. Вообще к началу новой реформы край был уже почти благоустроен и в будущем обещал еще больше развиться.





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитированияКонтакты с администрацией форума