Перейти к содержимому


История города и Крымского района


Сообщений в теме: 412

#111 graf

    Активный участник

  • Пользователи
  • 66 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:История, туризм, живопись....
  • Имя:Cергей
  • Кто:художник

Отправлено 27 Май 2010 - 22:56

ШКОЛА НА КЛАДБИЩЕ?

Однажды в городе Абинске решили построить школу. Нечто такое разумное, доброе, железобетонно вечное. Дело было давнее, еще при "товарищах", восемнадцать лет назад. И место подходящее нашлось - обширный пустырь. Но со стройкой сразу что-то не заладилось, хотя излюбленный строителями начальный цикл - рытье - прошел довольно гладко. Котлованов - как на Луне кратеров. Фундамент заложить - это, как известно, быстрое и масштабное освоение отпущенных средств. В отличие от последнего этапа строительства - отделки. И никого не смущало, что из стен котлованов время от времени осыпаются какие-то кости.
Начальный этап - это быстрый реальный заработок, а на прочие мелочи закрывали глаза. Но дальше - больше. То фундамент поведет, то трещины появятся. По ходу дела что-то заменяли, что-то арматурой укрепляли.
Однако, пока шло строительство, друг за другом умерли два прораба. Статистику о судьбах простых работяг, понятное дело, никто не вел, а кости во вновь вырытых ямах продолжали появляться. Третий прораб, в прошлом человек военный, углядел в этом определенную закономерность и, вспомнив известную пословицу про "Троицу", решил не испытывать судьбу, а обратиться к специалистам.
Поисковики, занимающиеся перезахоронением останков воинов, павших в годы Великой Отечественной войны, не без оснований предполагая, что придется раскапывать нечто вроде кладбища, перед началом работы получили церковное благословение у местного батюшки.
Работали несколько дней в отдаленном углу стройплощадки, который еще не совсем разворотили экскаваторы. Первые находки человеческих останков располагались хаотично. Но уже после обнаружения четвертой могилы достаточно было отсчитать четыре шага в любую сторону, чтобы найти следующее захоронение.
Несколько вскрытых могил в три ряда уже красноречиво свидетельствовали - это действительно кладбище. Но как оно здесь образовалось? Место возвышенное, величиной с три футбольных поля, похоже на искусственную насыпь. Окрестные дома вместе с крышами - ниже края обрыва. Такой возвышенный прямоугольник местности, скорее всего, был когда-то крепостным укреплением. Но какого периода? Останки находили на глубине около метра. Но до этого здесь работали строительные бульдозеры. В могилах находили старинные кованые гвозди, остатки дубовых гробов и православные крестики - большие и маленькие, медные и серебряные, почти рассыпающиеся в прах.
Один из захороненных был завернут то ли в войлок, то ли в бурку и, судя по костям, мог на момент захоронения находиться уже в стадии сильного разложения. Тоже был с медным крестиком. А в одной из могил обнаружили пушечное чугунное ядро величиной с хороший кулак. Эта находка напрямую подтвердила гипотезу о том, что здесь захоронены останки русских воинов периода Кавказской войны, первых защитников Абинского укрепления.
Во время Кавказской войны поле боя было поделено на две части - восточное крыло и западное. И если на востоке тон задавали Чехия и Дагестан, то на западе самыми мощными и воинственными были племена шапсугов и натухайцев. Их владения разрезала на две части Геленджикская кордонная линия, в центре которой находилось Абинское укрепление.
Служба в Абинском укреплении была трудной. Гарнизон, находясь в самом центре шапсугских земель, был в постоянной блокаде. Черкесы своими постоянными нападениями ставили гарнизон в невозможные условия. К непосильной сторожевой службе добавлялась масса работ по поддержанию в надлежащем виде земляных оборонительных сооружений, которые в условиях сырого климата подвергались постоянному разрушению, а кроме того, требовалось выполнять все хозяйственные работы.
Из-за враждебного отношения шапсугов нельзя было шагу сделать за крепостной вал, не подвергая свою жизнь опасности. Меткие черкесские пули поражали даже часовых, стоявших за крепостным валом и неосторожно показывавшихся из-за прикрытия. Чтобы накосить сена лошадям, нарубить дров для кухонных очагов и обогрева зимой, приходилось направлять из укрепления сильный отряд с орудиями и ставить под ружье весь гарнизон. Почти каждое такое мероприятие заканчивалось схваткой с горцами и потерями.
Беспрестанные тревоги, однообразное и скудное питание, недостаток свежего мяса, томительная скука, близость болот, лихорадочный климат - все это порождало в гарнизоне болезни. Болели цингой, тифом, лихорадкой, многие умирали. Потеря в людях ежегодно была огромная. Гарнизон укрепления обновлялся каждый год. Однако те немногие, кто уходил отсюда живым, были заражены тяжелыми болезнями. Это укрепление считалось ссылочным. Сообщение с внешним миром - только во время прихода очередной экспедиции, один-два раза в год.
Для обороны Абинского укрепления по расчету требовалось не менее 2,5 тыс. человек, однако в гарнизоне никогда не было более 1,2 тыс. человек. В момент наивысшего накала борьбы в 1840 году в гарнизоне числилось всего 846 человек, в том числе 14 обер-офицеров, 75 унтер-офицеров, 30 музыкантов, 675 рядовых, 11 нестроевых и 40 артиллеристов.
Но, несмотря на все трудности, гарнизон укрепления исправно нес службу, держал в постоянном напряжении шапсугов - одно из самых мощных черкесских племен.
Абинское укрепление1835 года стало называться в официальных документах крепостью и было форпостом русских войск в западном Закубанье. Здесь располагались запасы продовольствия и боеприпасов для Закубанских отрядов во время их рейдов на территорию горцев. Отсюда они уходили для наказания воинствующих шапсугских и натухаевских аулов, и сюда они возвращались для отдыха.
И не случайно в момент острейшего накала борьбы горцев за свою независимость - в 1840 году, после падения Черноморских укреплений - Абинское укрепление в течение двух месяцев, в апреле и мае, подверглось двум жестоким штурмам и с честью выдержало натиск многотысячной толпы. Гарнизон показал горцам силу русского оружия. Страшные потери надолго отбили у них охоту к активным действиям против наших укреплений.
Позднее были и другие попытки, но все они проходили под гипнозом урока, полученного 26 мая 1840 года. Горцы не проявляли настойчивости и немедленно откатывались при малейшем отпоре со стороны защитников. А когда, забыв полученные уроки, они в 1851 году попытались снова напасть, то получили еще более жестокий отпор.
По существу, результатом блистательного отражения штурма 26 мая 1840 года было водворение спокойствия на восточном берегу Черного моря и западном Закубанье.
Геленджикская кордонная линия в неоконченном виде, без связи с четырьмя укреплениями - Ольгинским, Абинским, Николаевским и Геленджикским, на протяжении 80 верст просуществовала до упразднения ее в начале Крымской войны. На этом закончилась история Абинского укрепления в Кавказской войне. Позднее, после окончания Крымской войны, когда началось планомерное заселение Закубанья казаками, на месте укрепления был основан лагерь, а затем началось строительство станицы Абинской.
Любой город, которому больше ста лет, разрастаясь, неизбежно крушит останки своих первопоселенцев.
Но утрата исторической памяти равносильна утрате национальной самоидентификации. Отдавая дань прошлому, мы воспитываем будущие поколения в духе патриотизма. В Абинской администрации решено организовать перезахоронение воинов Кавказской войны в особом мемориале, и, возможно, частью этого мемориала станут восстановленные фрагменты крепости.

#112 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 28 Май 2010 - 22:05

КАВКАЗСКИЙ УЗЕЛ
Страницы истории Великой Отечественной войны

Несколько лет назад мне посчастливилось в составе делегации писателей России посетить станицу Крымскую – ключевой узел обороны «Голубой линии». Возложив венки на братской могиле мемориального комплекса, устроенного на главенствующей тогда над обороной высоте, невольно осмотрелись вокруг и, наверное, только тогда я понял, как же уверенно чувствовали себя немцы на этих позициях, как тяжело было нашим наступающим войскам, какую они прошли здесь школу современного наступательного боя и какой ценой далась им эта наука. Несколько тысяч бойцов лежит под Крымской в одной братской могиле. Здесь на «Голубой линии» завязался один из важнейших, кровавых узелков великой войны, узелков открытого противостояния, и победитель в этих узловых сражениях предъявляет свое неоспоримое право на победу во всей войне. Бои за Крымскую шли практически всю весну. Только 4 мая после трехмесячной борьбы с третьего раза мы взяли Крымскую, разрубив кровавый узел, но «Голубая линия» держалась до осени, как не печально об этом вспоминать сейчас, 65 лет спустя. Не могу не напомнить, что немцы не только успешно оборонялись на «Голубой линии», но и мощно наступали, особенно в районе Малой земли, что их полнокровные сухопутные части были укомплектованы опытными, обстрелянными бойцами и командирами, прекрасно вооружены при бесперебойном снабжении из Крыма. Это воевали еще немецкие гренадеры 1943 года, их боевой и моральный никак нельзя сравнивать с солдатами 1945 года, хотя те будут сражаться на своей земле.
Большую роль в положении на фронте сыграло знаменитое авиационное сражение, развернувшееся в небе Кубани весной и летом 1943 года. Как раз весной немцы сосредоточили на аэродромах Крыма и Тамани более 1000 самолетов 4-го воздушного флота, не считая бомбардировщиков, атаковавших с аэродромов Донбасса и Южной Украины. Сосредотачивали в основном истребителей, которые прибывали даже из Туниса, Франции, Голландии. Сюда прилетели многие лучшие асы. Командование ВВС Красной Армии приняло вызов, подтянув на Кубань до трех авиакорпусов. Такая концентрация авиации противоборствующих сторон наблюдалась, пожалуй, только при битве за Англию три года назад. И это тоже кровавый узелок, предполагавший ответить на вопрос: чья же авиация, чьи летчики лучше – Германии или СССР. Итог этого сражения известен. Немцы проиграли и навсегда потеряли господство в воздухе. Здесь родилась знаменитая «этажерка» Покрышкина, здесь наши летчики наконец-то заставили себя уважать хваленых немецких асов. Хваленых, кстати сказать, по делу. Пусть не обижаются на меня славные сталинские соколы, но не могу не привести некоторых данных. 25-й из лучших наших летчиков знаменитый североморец Борис Сафонов сбил 30 самолетов, а 25-й немец Хайнц Шмидт – 173. Посмотрите на первую пятерку. У нас – Кожедуб И.Н. сбил 62 самолета, Покрышкин А.И. – 59, Гулаев Н.Д – 57, Речкалов Г.А. – 56, Евстигнеев К.А. – 53; а у немцев – Эрих Хартман сбил 352 самолета, Гархардт Баркгорн – 301,Гюнтер Ральф – 275, Отто Киттель – 267, Вальтер Новотни – 258. Впечатляет? Конечно у нас при отсутствии должной аппаратуры, хорошей связи не всегда точно определялся сбитый самолет, у немцев стояли фотопулеметы, Но и разброс при нашей безалаберности мог происходить и в ту, и в другую сторону, так что победы немецких асов не вызывают сомнения. Немцы очень тщательно готовили летчиков и выпускали их из летных школ с налетом не менее 450 часов, далее в боевом полку, прежде чем вступить в бой, он должен был налетать не менее 200 часов. – Вот это подготовка! – А что же наши летчики?…. Даже не хочется говорить… Шестой ас советских ВВС, дважды Герой Советского Союза А.В. Ворожейкин, через много лет после войны, откровенно заметил: «У наших молодых ребят налет был всего-то 20-25 часов, а на боевых – часа 3. И ни одной воздушной стрельбы…» Следует заметить, что так готовили летчиков в конце 1943 года, а что уж говорить о 41-42 годах. Вот и вся арифметика. Если же сюда прибавить статистику по боевым вылетам, то многое станет понятным. У Эриха Хартмана, воевавшего с конца 1942 года – 825 воздушных боев, у Александра Покрышкина, воевавшего с начала войны – 137 боев, у Ивана Кожедуба, воевавшего с 1943 года – 120 боев. Вот и прикиньте, сколько мог бы насбивать Покрышкин за 825 боев, как у Хартмана. Я пустился в эту арифметику только для того, чтобы читатель понял, с кем приходилось сражаться нашим летчикам и как же быстро росло их мастерство, если они не только заставили себя уважать немецких асов, но и победили их в открытом противостоянии. Именно мастерство, ибо впервые с начала войны немецкие истребители понесли большие потери. Вечная Вам слава, воздушные бойцы Великой Отечественной. Пожалуй, только еще раз над Курской дугой немцы попытаются перехватить господство в воздухе. Но и там проиграют. Гитлер же после кубанских боев прикажет Герингу основную массу истребителей снять с Восточного фронта и перебросить на защиту собственно неба Германии. С тех пор превосходство нашей авиации до конца войны будет подавляющим на всех фронтах качественно и количественно. Вот что, прежде всего означала победа в воздушной битве над Кубанью.
И, наконец, эпопея Малой земли. В середине семидесятых годов, по известным причинам эти события были освещены самым, что ни на есть подробнейшим образом и оценены по достоинству. Город Новороссийск по праву стал городом-героем. Жаль только, что неуемный холуяж, ненужные преувеличения как-то смазали общую картину и породили в обывателях некоторое недоверие. А было ли это? Было! Было! Было! – можно воскликнуть сейчас через 60 лет и поклониться героям Малой Земли. 4 февраля морские пехотинцы майора Ц.Л. Кунникова, позже погибшего на Малой земле, десантировались с кораблей Черноморского флота в районе Станички и в скоротечном ночном бою захватили плацдарм 4 км по фронту и 2,5 км в глубину. За несколько суток корабли флота переправили сюда 17 тыс. бойцов, 95 орудий и минометов, 440 тонн боеприпасов и управление стрелкового корпуса. К 10 февраля были заняты Алексин, Мысхако,14 южных кварталов Новороссийска. Плацдарм расширился до 28 кв. км, но большего нашим войскам достичь не удалось, практически сразу немцы перешли в контрнаступление и далее атаковали Малую землю в течение семи месяцев. Не вдаваясь в общеизвестные подробности, хочу лишь привести такие данные. На плацдарме не осталось и метра площади, куда бы ни попала бомба, не упала мина или снаряд. Этим, по-моему, сказано все! Разбить врага на Малой земле, а заодно и в Тамани, сбросить его в море и вытеснить в Крым удалось лишь к 9 октябрю. К тому времени наша армия освободила всю южную Россию и воевала за левобережную Украину. Только тогда завершилась битва за Кавказ, Это еще и еще раз подтверждает, насколько важно было Гитлеру удержаться хотя бы на клочке Черноморского побережья, насколько ему был нужен Кавказ для общей победы, в которую осенью 1943 года он, несомненно, еще верил.
Битва за Кавказ, длившаяся без малого полтора года, закончилась полной победой Красной Армии и Черноморского флота. Немцы потеряли за время боев 385 тыс. солдат и офицеров, 1800 танков, 2100 самолетов,7000 орудий и минометов,22.автомашины и много другого вооружения и имущества. Наши потери тоже оказались немалыми. Личного состава мы потеряли 650 тыс. человек. В танках, самолетах и артиллерии цифры сопоставимы и это несмотря на то, что на некоторых участках фронта танков и самолетов у нас не было вообще. Печальные цифры, но это факт. Тяжела ты, наука побеждать…
Кавказская битва высветила и еще одну проблему, отголоски которой аукаются до сих пор. Да еще как аукаются! Наступая на Кавказ, Гитлер очень надеялся на «пятую колонну» и не ошибся. Друзья Гитлера в Калмыкии и, особенно, в Чечено-Ингушетии проявили себя во всей красе прямо с 22 июня 1941 года, для начала срывая мобилизацию. Мы до сих пор стыдливо умалчиваем о горной кавдивизии, в количестве 3000 всадников, выступившей на фронт и по дороге разбежавшейся со всем оружием. Один из очевидцев тех событий совсем недавно с грустью сказал: «Это было массовое предательство Родины, измена, о которой ныне трусливо молчат живые участники этого позора». А где же пресловутая честь горца? Ну а в 1942 году с приходом немцев дезертиры и уклонившиеся от призыва предатели создали многочисленные банды, которые нападали на села, аулы, жгли и грабили, вырезали беженцев из оккупированных районов. Один из таких головорезов, главарь банды Хасан Исраилов на сходе в одном из аулов прямо заявил: «Правоверные! Чтобы сохранить святую веру, мы должны объединиться. Наша надежда и опора – пророк Гайдар (так они называли Гитлера – С.К.) и его непобедимое войско». И объединялись в банды Исраилова, Хучбарова, Дашиева, Бадаева, Алхастова, Мсостова и др. К сожалению, это явление приняло массовый характер. В Чечено-Ингушетии были популярны лозунги: «Поражение русским, победу немцам», «Кавказ подвластен только Аллаху и Гитлеру», «Да здравствует спасительница Кавказа непобедимая армия Гилера». У ингушской газеты «Газзават», редактором которой был ныне любимый и прославляемый общечеловеками писатель-антисталинист Авторханов был более чем откровенный девиз: «Гитлер с нами, Аллах над нами». С немцами Авторханов и ушел после их поражения на Кавказе. Причем друзья Гитлера призывали воевать не столько с Советской властью, сколько с Россией, русским народом. Впрочем, это не столь удивительно, ибо гордые горцы в свое время вместе с красноармейцами беспощадно вырезали казачьи станицы, а позже так же беспощадно вырезали и красноармейцев. Лишь бы и те другие были русскими. Мои оппоненты нередко вспоминают об организованных Гитлером на Кавказе казачьих частях. Вот де предатели были у всех народов. Не спорю. Но для многомиллионного русского населения эти части были каплей в море и не пользовались поддержкой населения. Скорее наоборот. В Чечено-Ингушетии предательство приняло массовый характер при полной поддержке народа и духовенства. Как и в Калмыкии, только там Гитлера считали не пророком, а великим ламой. Чтобы сейчас не говорили, а белого скакуна подарили Гитлеру чеченцы. Да что там скакун, если в разгар боевых действий они воевали на стороне врага, уничтожая наших бойцов, командиров, мирных беженцев, вообще русское население. И когда некоторые нынешние исследователи определяют депортацию, проведенную Сталиным в 1944 году, кстати, практически бескровную, как геноцид безвинного народа, становится право слово неловко Сталин, безвинно расправившийся с миллионами русских крестьян, не был бы Сталиным, если бы не отреагировал на открытое предательство тысяч и тысяч чеченцев, ингушей, калмыков, крымских татар. Повторяю, Сталин поступал так, как поступать должен был именно Сталин. Ну, Сталин ясное дело – «людоед». Что с него взять. Но почему никто не вспоминает о сотнях тысяч американских японцев, депортированных в супердемократической Америке после нападения японцев на Перл Харбор. Причем японцев, находящихся за тысячи миль от театра военных действий и давно превратившихся в обычных американских обывателей. Они же не объединялись в банды, никого не жгли, не насиловали, не убивали. Оказывается в силу военной необходимости американцам это дозволено, а Сталину, само собой, нельзя. Чеченцы же, видите ли, помнят все и сейчас мстят русскому народу за сталинский геноцид. А мы русские ничего не помним и не мстим. Да, не мстим. В силу нашей православной духовности не мстим, давно простили ту военную кровь, но помнить то будем, как бы того не хотелось иным «ревнителям правды».
А как же иначе? Ведь с нами Бог. С нами наша церковь, которая в те весенне-летние дни 1943 года на глазах набирала силу. Ежедневно, за богослужением, возносилась молитва: «О еже подати силу неослабну, непреобориму и победительну, крепость же и мужество с храбростью воинству нашему на сокрушение врагов и супостат наших и всех хитрообразных их наветов…».
Но не одной молитвой радела церковь, а и практическими делами. 25 февраля 1943 года от митрополита Сергия была направлена телеграмма Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину:
«Москва, Кремль
Иосифу Виссарионовичу Сталину
В день юбилея нашей победоносной Красной Армии приветствую Вас как ее Главнокомандующего от имени духовенство и верующих Русской Православной Церкви, молитвенно желаю Вам испытать радость полной победы над врагом и видеть возрождение истерзанной Родины. Верующие в желании помочь Красной Армии, охотно откликнулись на мой призыв: собрать средства на постройку танковой колонны имени Дмитрия Донского, Всего собрано около 6 000000 рублей и, кроме того, большое количество золотых и серебряных вещей. Особо усердными оказались духовенство и верующие г. Москвы и Московской области, собравшие 2 000000 рублей; города Куйбышева, внесшие 650 000 рублей, золотые и серебряные вещи, города Казани, собравшие 350 000 рублей деньгами, один фунт золота и серебряные вещи, города Саратова – 350 000 рублей, города Молотова – 300 000 рублей, города Пензы – 500 000 рублей и Ленинградской епархии, внесшей 500 000 рублей. Сбор средств продолжается. Примите эти средства как дар духовенства и верующих Русской Православной Церкви в день юбилея Красной Армии
Патриарший местоблюститель Сергий,
Митрополит Московский и Коломенский».
Действовала церковь, ее пастыри и в огне вооруженной борьбы. Достаточно привести пример священника отца Иоанна из полесской деревни, который так убедительно рассказывал карателям о несметной партизанской силе ( на самом деле партизаны были на краю гибели – С.К.), что эсэсовский офицер отдал приказ о срочном отступлении. Медалью «Партизану Отечественной войны» был награжден священник из села Вродовичи-Заполье на Псковщине отец Федор. Каратели сожгли храм и о. Федор ушел к партизанам. В течение 1943 года священник собирал среди прихожан средства на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского. В Фонд обороны были сданы деньги, куски золотых окладов и риз, кадила и подсвечники из сожженной церкви на сумму 500 тыс. рублей. В 1944 году о. Федор был вызван митрополитом Алексием, который отметил заслуги священника перед Родиной и Церковью крестом.
Можно было привести множество других примеров. Бог даст еще поговорим об этом. По Божьему промыслу, именно в 1943 победном году – будет восстановлено на русской земле Патриаршество. «8 сентября в Москве состоялся Собор епископов православной церкви, созванный для избрания патриарха Московского и всея Руси и образования при патриархе Священного Синода» – сообщила газета «Правда» 9 сентября 1943 года. В тот же день началась Новороссийско-Таманская операция, закончившаяся через месяц полным изгнанием захватчиков с Кавказа. Таких случайных совпадений не бывает…..
Полковник Сергей Куличкин
http://www.voskres.r...cist/kavkaz.htm

#113 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 29 Май 2010 - 21:46

Андрей Григорьевич Шкуро́ (*7 февраля 1887, ст-ца Пашковская — 16 января 1947, Москва) — кубанский казак, офицер Российской империи, генерал-лейтенант Добровольческой армии, во время второй мировой войны воевал против СССР на стороне Германии.
Изображение
Родился в станице Пашковской близ Екатеринодара в семье казака-подъесаула. В 1907 году окончил 3-й Московский кадетский корпус, отправился добровольцем на фронт Русско-японской войны, а после её окончания был зачислен в казачью сотню Николаевского кавалерийского училища. Был определен на службу в крепость Карс в 1-й Уманский казачий полк Кубанского казачьего войска. Участвовал в экспедиции, боровшейся с бандами на территории Персии в составе конного корпуса генерала H.H. Баратова. Получил звание Полковника и первую награду — орден Святого Станислава 3-й степени.
Участник Первой мировой войны. В августе 1914 года в составе 3-го Хопёрского казачьего полка на Галицийском фронте. Становится есаулом казачьих войск, кавалером ордена Святой Анны IV степени и обладателем почётного Георгиевского оружия. В 1915 г. сформировал Кубанский конный отряд особого назначения для действий в тылу на Германском фронте, в Минской губернии, и в районе Южных Карпат. Чёрное знамя Кубанского конного отряда особого назначения с изображением волчьей головы, шапки из волчьего меха, боевой клич подрожающий волчьему вою породили неофициальное название отряда Шкуро — «волчья сотня».
Февральская революция 1917 г. застает отряда Шкуро в Кишинёве, под командованием графа Келлера. Затем переводится на Северный Кавказ и в Персию против турецких войск.
Весной 1918 г. Шкуро организовал партизанский отряд в районе Кисловодска, где в то время жила его семья. В июне 1918 г. сформировал на Кубани партизанскую дивизию, которая выбила красные войска из Ставрополя и соединилась с Добровольческой армией генерала Деникина. В марте 1919 года казаки Шкуро недалеко от Горловки наголову разгромили крупные большевистские силы.
В Добровольческой армии Шкуро командовал дивизией, 3-м Кубанским казачьим корпусом и в начале 1920 г. — Кубанской армией. Отряды Нестора Махно в составе большевистской армии нанесли серию сильных ударов по армии Шкуро. Шкуро, зная о разногласиях между Махно и коммунистами, в 1919 году предложил гуляйпольскому атаману военный союз против большевиков. Махно предложения не принял. В ответ на это казаки Шкуро прорвали красный фронт и выбили большевистские отряды из Екатеринослава.
Окрылённый этими и другими победами, генерал Деникин подписал директиву о наступлении Добровольческой армии на Москву. 3-й Кубанский корпус Шкуро получил задание захватить Воронеж, что белоказаки успешно и сделали. Однако месяцем позже под натиском конницы Будённого белым армиям пришлось отступить на юг. Начиная с этого момента, инициатива перешла к Красной Армии и корпус Шкуро в результате массового дезертирства и потерь перестает существовать. В начале 1920 года оставшемуся не у дел Шкуро поручили формирование новой кубанской армии, однако эти части были переданы генералу Улагаю, а сам Шкуро был уволен из армии генералом Врангелем и уже в мае 1920 года оказался в эмиграции.
В эмиграции жил сначала в Югославии, затем в Париже, где работал наездником в цирке.
В годы Второй мировой войны Шкуро вместе с бывшим Донским атаманом Красновым приступил к формированию казачьих частей, союзных германскому вермахту. В 1944 году специальным указом Гиммлера Шкуро был назначен начальником Резерва казачьих войск в Берлине, Праге и других городах. Казаки Шкуро выполняли охранные функции и боролись с партизанским движением.
В 1945 году согласно решениям Ялтинской конференции англичане интернировали Шкуро и других казаков-эмигрантов на территории Австрии, а затем выдали их советскому командованию ( Выдача казаков в Лиенце).
По приговору военной коллегии Шкуро казнён через повешение в Москве 16 января 1947 г.

http://militera.lib....o_ag/index.html
Мемуары Шкуро Андрей Григорьевич
Записки белого партизана

#114 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 30 Май 2010 - 00:10

В январе 1842 года
вышел Указ командующего Кавказской и Черноморской линиями "Об устройстве Варениковской переправы и возведении укрепления у
этого пункта". Но этому предшествовали события, в которых и принимал участие черноморский войсковой старшина Алексей
Васильевич Вареник. Человек строгий, справедливый, воин. В 1812 году рядом с кордоном на реке Кубань была построена пристань,
которую назвали пристанью Вареника, там организовали обменный пункт товарами между казаками и горцами (черноморцы меняли
войсковую соль на лес). А напротив будущего укрепления на правом берегу Кубани, на Андреевской горе, с охранной целью был построен
Ново-Смолянский кордон, его и возглавил А. В. Вареник. 15-16 апреля 1862 года на левый берег Кубани к переправе прибыли
253 семьи из упраздненной станицы Темрюкской. Они и стали первыми жителями будущей станицы. Началось заселение тех мест, которые потом назвали станицей. Ныне в Варениковском сельском округе проживает 15850 человек, что составляет 6182 подворья

Сообщение отредактировал djiper: 30 Май 2010 - 00:14


#115 Atman

    Активный участник

  • Пользователи
  • 82 сообщений
  • Имя:Atman
  • Кто:CEO

Отправлено 30 Май 2010 - 12:08

Нашивка "Волчьей сотни". Той самой, Шкуринской.Прикрепленное изображение: Wolf.jpg

#116 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 30 Май 2010 - 18:49

Мемориал «Сопка героев».

Отгремела война, зарубцевались раны, но память бережно хранит и чтит подвиги тех, кто грудью в годы тяжелых испытаний встал на защиту Родины. В память о тех, кто освобождал Крымский район от фашистов, кто штурмовал высоту 121,4 и погиб за нее, ее назвали Сопкой Героев. Она стала символом мужества и героизма, где объединилась и выразилась доблесть советских воинов всех родов войск, принимавших участие в боях за Крымский район.
Памятник воину-пехотинцу установлен в 1967 году к 22-летию Победы советского народа над фашистской Германией. Авторы: скульптор Максимов, архитектор Е. Г. Лашук. Высота фигуры солдата — 11,5 м, вместе с постаментом -15 м. Создал памятник Краснодарский художественный фонд. Самолет установлен в 1968 году к 25-летию освобождения района от гитлеровцев. В 1970 году в честь 25-летия Победы над фашистской Германией установлены 76-мм орудия и танк Т-34. пушки привезены из г. Новочеркасска, танк - из г. Тбилиси. На танке надпись: «Тамбовский колхозник» - в память о патриотическом почине колхозников Петровского района Тамбовской области, которые собрали 1 млн. 300 тысяч рублей и на сотни тысяч сдали ценности. На эти средства на Сталинградском тракторном заводе было построено несколько танков. Один из них принимал участие в боях на Сопке Героев.
8 мая 1978 года к 35-летию освобождения Крымского района от гитлеровцев на Сопке Героев была установлена стела в честь минеров Крымского района, принимавших участие в разминировании полей после освобождения его от фашистов.

#117 RUS23

    старожил

  • Пользователи
  • 2 836 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Крымск
  • Имя:RU
  • Кто:монтёр

Отправлено 31 Май 2010 - 12:00

Хорошим бы делом было выложить здесь на сайте либо фотографии, либо списки по всем памятникам погибших в ВОВ в Крымском районе и в собсно граничащих перевалов, с указанием места установки и т.д.
Ясно, что это не просто. Предлагаю создать тему и выкладывать фотографии, а ув. тов. Администратор, либо кто другой ответственный, так сказать, к примеру, чтобы систематизировал.

Сейчас многие как бы проснулись и ищут своих погибших родственников. Это бы помогло.

Кстати, когда-то давно на одном из хуторов района, не помню каком, в огороде частного дома видел самодельный памятник с фамилией или фамилиями, за которым хозяева присматривали в частном порядке.

Сообщение отредактировал RUS23: 31 Май 2010 - 13:00


#118 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 31 Май 2010 - 19:36

Просмотр сообщенияRUS23 (31.5.2010, 13:00) писал:

Хорошим бы делом было выложить здесь на сайте либо фотографии, либо списки по всем памятникам погибших в ВОВ в Крымском районе и в собсно граничащих перевалов, с указанием места установки и т.д.
Ясно, что это не просто. Предлагаю создать тему и выкладывать фотографии, а ув. тов. Администратор, либо кто другой ответственный, так сказать, к примеру, чтобы систематизировал.

Сейчас многие как бы проснулись и ищут своих погибших родственников. Это бы помогло.

Кстати, когда-то давно на одном из хуторов района, не помню каком, в огороде частного дома видел самодельный памятник с фамилией или фамилиями, за которым хозяева присматривали в частном порядке.


Эту работу начал Ростовский Сергей с музея.У него большой сборник фото памятников района.ТОлько нужно время все это загрузить

#119 RUS23

    старожил

  • Пользователи
  • 2 836 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Крымск
  • Имя:RU
  • Кто:монтёр

Отправлено 01 Июнь 2010 - 14:44

Чтобы завершить в электронном виде что нужно?.. могу помочь, просто обозначьте вопрос.

#120 RUS23

    старожил

  • Пользователи
  • 2 836 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Крымск
  • Имя:RU
  • Кто:монтёр

Отправлено 01 Июнь 2010 - 17:44

Просмотр сообщенияRUS23 (1.6.2010, 15:44) писал:

Чтобы завершить в электронном виде что нужно?.. могу помочь, просто обозначьте вопрос.

Как бы тему понимаю. Поможем финансово предприямтием. Сбросьте в личку.

#121 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 08 Июнь 2010 - 00:03

Изображение

Изображение

Докладная записка о состоянии Крымского района
после освобождения от немецко-фашистской оккупации,
подготовленная Крымским райкомом ВКП(б)
и Крымским райисполкомом
(ЦДНИКК, ф. 1774-А, оп. 2, д. 923, л. 80-81)

Сообщение отредактировал djiper: 19 Июль 2010 - 19:08


#122 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 11 Июнь 2010 - 21:35

Гомзякова Н.Н., Коровин В.М. Кубанские казаки – лихие джигиты и пластуны
// Военно-исторический журнал. 2007. №2. С.63-66.

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

Запорожские и донские казаки, переселившиеся на Правобережье Кубани в начале XVIII века, создали самобытный общественный порядок. При этом военная сторона быта являлась определяющей, что сформировало особое отношение кубанского казачества к военно-профессиональной подготовке молодежи и ее патриотическому воспитанию.
Методы общефизической и военно-прикладной подготовки базировались на традиционных состязательных единоборствах и специально разработанном комплексе владения оружием.
Условия пограничной службы и регулярных боевых стычек с горцами способствовали тому, что у кубанских казаков отдельные физические упражнения и народные игры постепенно превратились в средства военно-прикладной подготовки с элементами единоборств. Типичной в этом отношении является детская игра середины XIX века «черкесы»{1}, освоение приемов борьбы в которой происходило в ходе индивидуальных и групповых взаимодействий конфликтного характера с включением захватов и бросков. В- соревнованиях борцов важное значение придавалось проявлению быстроты и ловкости. «То нэ козак, шо поборов, а той, шо вывырнувся», – говорит кубанская пословица{2}. Широкое распространение в Кубанской области рукопашных состязаний и регулярное вовлечение в них значительного количества участников способствовало развитию у основной массы мужского казачьего населения высоких бойцовских качеств{3}.
Ритуально-состязательной разновидностью традиционных казачьих единоборств был мужской обрядовый пляс, переходивший в бой на кулаках один на один («сам на сам»). Движения в плясе строго не регламентировались, по сути это была свободная импровизация в рамках традиции без строгих правил. Кулачный поединок носил ритуально-состязательный характер, то есть без целевой установки на реальное поражение противника. Главным в этом поединке была демонстрация окружающим своей жизненной силы, удали и молодечества{4}.
Казаки применяли различные техники боевого пляса, зная, что одна лучше приспособлена к бою всадника, а другая к нуждам пехотинца-разведчика. Во всех этих танцах присутствовали движения с одинаковым определением «вприсядку», адаптированные к тренировочным упражнениям для подготовки к ведению боя{5}. Дело в том, что во время боя казак мог остаться без коня, но драться было необходимо продолжать: тут-то и требовались навыки, полученные во время пляса «вприсяд».
Традиции боевого пляса вприсядку дополняла техника украинского гопака. Среди шагов гопака выделялись: основной шаг, шаг «аркана», задний шаг, шаги «прибой», «чесанка», «дубоны», «стукалочка». Анализ названий подчеркивает их тактически-боевую направленность. Так, применяя шаг «дубоны», казак притоптывал ногами, производя шум, который отвлекал внимание противника. Бег включал в себя «дорожку», «дрибушку», галоп.
Назначение движений в боевом плясе было как непосредственно прикладное, так и условно-боевое, развивающее ловкость и координацию. Значительное влияние в процессе военно-физической подготовки казаков уделялось владению холодным оружием: шашкой, кинжалом и нагайкой. Это было связано с тем, что горцы – соседи кубанских казаков, прекрасно владели этим оружием, и последние стали заимствовать более удобное холодное оружие. С середины XIX века у казака «кинжал стал азиатский с произвольной оправою, привешиваемой к поясу, а шашка – азиатского образца с произвольной отделкой»{6}. Смена оружия вынуждала казаков вводить в систему военно-прикладной подготовки новые элементы, позволяющие сформировать навыки уверенного владения шашкой и кинжалом.
Весьма эффективным оружием в ближнем бою у казаков была нагайка – старинное казачье оружие (существует много примеров, когда казаки с помощью нагайки стаскивали с лошади и наносили серьезные ранения своим противникам). Уважительное отношение к этому виду оружия проявляется в казачьем фольклоре: «Казак без нагайки – что монах без молитвы», «Нагайкой владеешь – силу имеешь»{7}.
Владению шашкой, кинжалом, нагайкой казака обучали с детства. Постановка удара при рубке -63- шашкой происходила с помощью специального комплекса тренировочных упражнений.
Почти все подготовительные упражнения были направлены на выработку у молодых казаков подвижности в кистевых, локтевых и плечевых суставах обеих рук. Одним из самых важных упражнений считалось круговое вращение шашки как согнутой в локте рукой, так и вытянутой вперед, что делало кисть сильной, подвижной и резкой.
Другое упражнение – вымахивание руки сверху вниз направо и налево с прохождением клинком полного круга в 360 градусов. Рука должна была быть совершенно прямой и только проходя мимо бока чуть-чуть уходить вправо или влево, чтобы в будущем не зацепить клинком круп или ухо лошади. При исполнении удара рука должна быть не зажатой, а свободной и широкой в амплитуде движения при максимально вложенной в нее силе. Самое главное – как в этом упражнении, так и в реальном бою – не грубая, «ломовая» физическая сила, а техничность – быстрота, резкость и точность нанесения удара. Основным показателем хорошей скорости удара являлся свист при движении клинка. Если клинок не свистит – скорость мала. Чем выше скорость, тем тоньше свист{8}.
Уникальным упражнением для обучения владением традиционным оружием являлась казачья техника «здаровацца», элементы которой используются в народных танцах и играх русских и украинцев. Основным техническим действием в технике «здаровацца» являлось употребляемое повсеместно шуточное рукопожатие-приветствие. На Кубани в технике «здаровацца» используют восемь ударов, наносимых двумя руками в двух уровнях: верхнем — на уровне щек и нижнем — на уровне почек. При этом траектория нанесения удара рукой аналогична траектории нанесения удара холодным клинковым оружием или нагайкой. Широкую известность получили кубанские казаки как хорошие наездники. Только незначительная часть казаков не проходила военную службу в кавалерийских казачьих полках. Как известно, на военную службу казак шел со своим конем, выращенным и воспитанным им самим. На нем он лихо воевал с противником, а в мирные дни участвовал в конных состязаниях, джигитовал, удивляя зрителей своей ловкостью и сноровкой. Джигитовке обучали опытные отслужившие казаки, назначенные станичным атаманом.
Обучение джигитовке включало упражнения как на коне, так и гимнастические упражнения с «искусственным конем». Джигитовка являлась естественным и необходимым разделом боевой науки всадников и была органичным продолжением
техники боя вприсядку. В боевых столкновениях от казака требовалось умение драться и на коне, и под конем. Ведя бой на коне, казак умел наносить удары шашкой, стрелять с коня и из-под его брюха, джигитовать и совершать фланкировку (вращение оружия с атакой и защитой флангов).
Джигитовка подразделялась на обязательную для всех казаков, исполняемую с оружием и походным вьюком, и на вольную, которая могла быть без оружия, походного вьюка или только с пикой.
Упражнения для обязательной джигитовки включали: стрельбу с коня и рубку чучел, поднимание предмета с земли (справа и слева), подъем на коня пешего товарища, увоз раненого одним или двумя всадниками, соскакивание и вскакивание на коня в движении.
Упражнения для вольной джигитовки были более сложными: умение положить коня на землю после резкой остановки, скачка «о дву-конь и три-конь» с пересадкой с одного на другой, скачки группами, стоя на коне, вниз головой, переворачивание в движении лицом к хвосту коня и скачка в таком положении, расседлывание скачущего коня, метание дротиков в цель на ходу{10}. -64-
На Кубани искусство джигитовки казаки демонстрировали на специально организуемых состязаниях, проводившихся как Кубанским казачьим войском, так и непосредственно станичными правлениями. Показательные выступления по джигитовке обязательно включались в программу подавляющего большинства торжественных мероприятий. Например, на празднике, посвященном 200-летию Кубанского казачьего войска, в джигитовке участвовало 500 казаков. Наравне со взрослыми, в ней участвовали и подростки от 11 до 15 лет, показав себя отличными наездниками. Для награждения отличившихся в этом виде соревнования было выделено 19 шашек, 21 кинжал, 16 часов, 36 плеток, 31 нож{11}.
Благодаря своей эстетической красоте и спортивной зрелищности, джигитовка кубанских казаков получила широкую известность не только в России, но и далеко за ее пределами.
Особенностью Кубанского казачьего войска было наличие в нем, наряду с конными казаками, пеших, входивших в состав пластунских подразделений. По войсковому положению 1842 года пластуны были «признаны отдельным родом» в рядах Черноморского войска. Позднее, в 1870 году в составе Кубанского казачьего войска появились 1-й и 2-й пешие пластунские батальоны{12}.
Кубанские плавни представляли собой первозданный в своей природной дикости мир, полный кипучих страстей и борьбы за жизнь. Эти приречные, слегка подтопленные низины, сплошь заросшие высоким камышом, а местами и густым лесом, являлись настоящим раем не только для разнообразной живности. Часто узкими извилистыми тропками пробирались вовсе не охотники, выслеживающие дичь, а хитрые и беспощадные «психадзе», что значит «водяные псы». В отличие от конных «хиджретов»{13}, про набеги которых говорили, что они «подковами пашут, свинцом засевают, шашками жнут», пешие психадзе, словно оправдывая свое название, действовали по большей части ночью, подкрадываясь и таясь, и, при малейшем удобном случае, поголовно вырезая казачьи сторожевые пикеты. Имея таких коварных противников, кубанским казакам пришлось выставить из своей среды воинов, ни в чем не уступавших им по сметливости и знанию всевозможных уловок – такими и были пластуны.
Неся разведывательную и сторожевую службу в камышах и плавнях Кубани, они создали свою систему выживания, свои правила, имели свои поверья и так называемые характерства: заговор от пули, от обпоя горячего коня, от укушения змеи; наговор на ружье и капкан; замолвленье крови, текущей из раны, а также умели переносить голод, холод, дальние переходы, «убирать» свой след и «читать» чужой и многое другое. «Урус-шайтан» – «русскими дьяволами» называли их враги{14}. При этим пластуны хорошо знали горские наречия и обычаи, что позволяло им умело выслеживать врага, пробираться в его тылы, обеспечивая успех задуманного дела{15}.
Привлекательно-героический стереотип, сложившийся вокруг пластунов, способствовал развитию патриотического и героического среди казачьего населения. Рассказы о боевом искусстве пластунов, их хитрости, смекалке, отваге, смелости и находчивости поражали воображение, легендами разносились по казачьему войску. Считалось, что пуля и даже сабля не брали в бою пластуна. Объяснение этому сами пластуны давали простое: «затем, что никто из нас назад не оглядывался»{16}
В исторической памяти кубанского казачества пластуны предстают прежде всего создателями и хранителями уникальной системы выживания в экстремальных условиях. Эта система основывалась на хорошей легкоатлетической -65- подготовке, а также умениях и навыках военно-спортивного ориентирования.
Боевые традиции и тактика пластунов складывались веками. В походе они находились в передовом разведывательном дозоре, на привале – в засаде, в боевом охранении, в полевом укреплении – в постоянном поиске по окрестным лесам и ущельям. При этом пластуны ночью группами от 3 до 10 человек проникали глубоко в расположение неприятеля, наблюдали за ним, подслушивали разговоры. Сложилась своеобразная система отбора в пластуны. Как правило «в пластуны казаки не назначались, а выбирались старыми пластунами из среды товарищей»{17}.
Особенно жесткие требования предъявлялись к физической подготовке пластунов, которые в качестве разведчиков должны были часами без малейшего движения сидеть или лежать в засаде, без промаху стрелять из штуцера или из пистолета, владеть кинжалом, совершать длительные марши в горно-лесистой местности в любую погоду. Обязательными для пластуна считались такие качества, как хладнокровие и терпеливость, чтобы в непосредственной близости от неприятеля пролежать многие часы в камышах, кустарнике и траве, нередко в ледяной воде, на снегу или летом в тучах надоедливой мошкары, не изобличив при этом своего присутствия неосторожным движением.
Тактика действий пластунов в полной мере соответствовала ставившимися перед ними задачам, характеру местности, особенностям действий противника. Современники определяли ее как «волчий рот и лисий хвост». В поиске в тылу противника главным считалось обеспечить скрытность собственных передвижений, обнаружить неприятеля первыми, умело завлечь его в засаду.
Опытные пластуны были отличными психологами. Например, они учили молодежь, что в разведке при встрече с противником один на один «даже храбрейший из горцев не откажется немножко струсить, если на него никто не будет смотреть, если не случится свидетелей с длинными языками. Когда речь не идет о добыче, горец любит, чтобы яркое солнце светило на его подвиг, чтобы на него смотрели, если не сорок веков, так сорок земляков, у которых, разумеется, сорок языков». Поэтому в ситуации без свидетелей, говорили ветераны, горец вряд ли по своей инициативе пойдет на обострение и, скорее всего, уклонится от столкновения с вооруженным и готовым к схватке казаком{18}.
С пластунами связан процесс развития и совершенствования в России стрелкового искусства, снайперства. Природные охотники, пластуны были такими совершенными стрелками, «что били без промаха впотьмах, не на глаз – на слух», что определило их функцию в казачьем войске в качестве «стрелков на выбор» – по офицерам, орудийной прислуге, вестовым противника. Соответственно и оружие пластуны имели более усовершенствованное, чем у прочих казаков, а именно: дальнобойные штуцера с примкнутым штыком.
Очевидно, что более сложные задачи, решаемые пластунами, требовали повышения интенсивности обучения молодых казаков, отбираемых в их ряды.
В заключение хотелось бы сказать, что казаками и рождаются, и становятся. Трансформация же лучших традиций общефизической и военно-прикладной подготовки в особые физические и морально-психологические качества, свойственные кубанскому казачеству в середине XIX-начале XX века, происходила посредством участия в традиционных состязательных единоборствах, в основе которых лежали особые гимнастические упражнения, джигитовка, конный спорт, умение владеть холодным и стрелковым оружием. Думается, что опыт прошлых лет может оказаться востребованным и в наши дни.

#123 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 12 Июнь 2010 - 21:01

Специальных исследований по огнестрельному оружию кубанских казаков в отечественной исторической науке не имеется. Автор настоящей работы уже обращался к отдельным вопросам этой темы (1). Цель данной статьи заключается в том, чтобы проследить основные этапы перевооружения кубанских казаков, при возможности выявить образцы оружия, их технические характеристики и определить источники поступления оружия в войско.
В августе 1787 г. по распоряжению князя Г.А. Потемкина из бывших запорожских казаков, а затем - и добровольцев из свободных людей, создаются волонтерные команды для участия в военных действиях против Турции. К концу года эти команды приобретают статус войска, названного в декабре 1788 г. "Черноморским". Большая часть из записывавшихся в казаки людей собственного оружия не имела. Основным источником вооружения черноморцев стали русские арсеналы. 2 января 1788 г. Г.А. Потемкин предписал атаману С. Белому: "Употребите всемерное старание о приумножении казаков и принимая их, снабжайте оружием. В случае, когда все оружие будет в раздаче, представляйте ко мне, почему я и прикажу вновь еще оного вам отпустить" (2). Буквально в этот же день С. Белый получил повеление о принятии 499 пар пистолетов (3). В феврале для Коша верных казаков доставляются "карабины винтовальные и гладкие" (4). В значительном количестве поступает порох, свинец, кремни и различные принадлежности: пыжовники, клейцеры, прибойники...
Тем не менее, оружия постоянно не хватало и часть казаков оставалась просто безоружными. Скажем, весной 1788 г. 763 казака имели ружья, а 369 нет (5). Всего в 1787 - 1788 гг. Черноморскому войску выдали 1696 пистолетов , 2621 ружье, 1592 отвертки, 495 патронташей (6). К маю 1789 г. для вооружения казаков требовалось 1550 ружей и 2517 пистолетов (7). Князь Г.А. Потемкин принимает решительные меры для устранения нехватки оружия. В июне 1789 г. из Херсонского мундирного магазина войску отпускают 708 новых карабинов, из Елисаветграда 1400 (из них 1240 карабинов, "бывших в употреблении"), в июле доставляется 2724 ружья (8).
Однако, оружие утрачивалось в сражениях, походах, гибло при несчастных случаях, часть казаков, получив оружие и одежду, просто сбегала. Таким образом, в годы русско-турецкой войны 1787-1791 гг. основным оружием черноморских казаков было уставное огнестрельное оружие русской армии: ружья, карабины, пистолеты. Какие именно образцы передавались казакам, по документам определить невозможно. Скорее всего, "новые" гладкоствольные и нарезные карабины являются кавалерийскими карабинами образца 1775 г. (10). Упоминаемые в документах "бывшие в употреблении" карабины, могут означать любой устаревший образец, снятый с вооружения регулярных войск.
Нет возможности разобраться и с типом ружей. Вероятно, это были пехотные или драгунские модели. Есть сведения, что в годы войны использовались старые солдатские фузеи, собранные из отдельных отремонтированных частей. Что же касается пистолетов, то они, вероятнее всего, принадлежали к группе так называемых сборных пистолетов, т.е. собранных из отремонтированных частей пистолетов разных лет и конструкций.
С окончанием войны и переселением Черноморского войска на Кубань централизованные поставки оружия прекращаются. Теперь ружья приобретаются казаками на ярмарках и в торговых лавках. Как правило, это довольно дешевые, но и довольно посредственные ружья. Естественно, они отличались большим разнообразием. До нас дошли сведения о наименованиях некоторых из них. И.Д. Попко писал о "терновках", "литовках", "арнаутках" (11). По документам мы можем добавить "павловку", "бабакивку", "черноложку".

Изображение

Достаточно простой представляется атрибуция "арнаутки". В буквальном смысле это албанское ружье (возможно, так называли все ружья балканского, а, может быть, и вообще восточного происхождения). Остальные названия, судя по всему, могут происходить от имени мастера, торговца, места изготовления или внешнего вида. По свидетельству В.А. Голобуцкого, "павловскими" ружьями широко торговали еще в Запорожской Сечи (12).
В XIX в. основным поставщиком оружия для Черномории становится Тула. Ружья поступают по трем каналам: войсковые заказы, ярмарочная торговля, розничная торговля в постоянно действующих екатеринодарских лавках. В 1811 г. тульские мастера для Черноморской гвардейской сотни изготовили пистолеты "на турецкий манер", а ружья - "на манер черкесский" (13). В мае 1813 г. Черноморское войско заключило с тульским оружейником И.Н. Бривиным контракт на изготовление 2034 длинноствольных "винтовых" ружей (14). Судя по всему, они были "сборные", так как в акте осмотра есть фраза : "замки не одного сорта, не подходят к ружьям и пистолетные"(15).
В оружиеведческой литературе уже много лет бытует мнение о том, что в 1816 г. на вооружение черноморских казаков поступили уланские карабины на белых лосиных перевязях (16). Никаких документов об этом отыскать не удалось. Ни карабинов, ни каких-либо ружей вообще нет ни в одной из описей доставленных в Екатеринодар образцовых вещей. Когда в 1819 г. граф Ланжерон потребовал вооружить карабинами 11-й конный полк Черноморского войска (отправляемый в Польшу), то атаман Г.К. Матвеев резонно ответил: "Карабинов..., к мундирам сему войску назначенных, не положено и образца не имеется, перевязей белых во всех здешних полках еще не строены"(17).
Контракт на поставку десяти конным полкам Черноморского войска 2500 карабинов был заключен с тульским оружейником Н.А.Лентяевым 24 мая 1820 г. (18). Казаки крайне неохотно покупали эти карабины и не хотели брать их даже в долг. Отдельные полки вообще отказались получать карабины, другие - приняли, но признав "неспособными к действию" (имеется ввиду непригодность к условиям кордонной службу) оставили старые длинные ружья. Таким образом, вовсе не карабины являлись характерным оружием черноморского казака этого периода, а обычные ружья, которые условно можно назвать "цивильными". Употреблялись они для охоты, охраны дома, с ними же шли на военную службу. Изготовлялись подобные ружья преимущественно из старых военных ружей, продаваемых частным фирмам и отдельным мастерам (19). В заключение следует заметить, что карабины Лентяева оказались вовсе не уланского образца. Собирались они из разновременных деталей и не были сходны ни с одним из уставных образцов. По заключению Артиллерийского департамента, более всего они походили на гусарское ружье (20).
Командир Отдельного Кавказского корпуса А.П. Ермолов, прекрасно понимая непригодность карабинов к условиям пограничной службы, ходатайствовал перед императором об их отмене, на что и получил согласие в декабре 1821 г. 4 февраля 1822 г. Ермолов пишет "Командующему в войске Черноморском" генерал-майору Власову:"Вы видели длинноствольное ружье, представленное мне в бытность мою в Екатеринодаре и одобренное многими чиновниками. Извольте избрать несколько таковых, тщательно испытать и лучшее из них препроводить ко мне, которое и будет образцовым" (21). При этом Ермолов требовал, чтобы ружья были "гладкие и не винтовки, ибо сии последние не так удобно заряжаются".

Изображение

Осмотр оружия, произведенный в г. Екатеринодаре, позволяет нам выявить еще некоторые разновидности бытовавших среди казаков ружей. В лавках калужского мещанина Ивана Коренева и тульского Антона Пономарева продавались "ружья короткие охотницкие, зделанные на манер немецких и длинноствольные, в ложах зделанных на манер черкесских, винтовальные и кругляки..." (22). Но три образцовых длинноствольных ружья были куплены в лавке известного нам тульского оружейника Лентяева за 20 руб. каждое. Одно из них отправили А.П.Ермолову, а два М.Г. Власов "препроводил в Канцелярию для хранения и образца".
Приведем официальное описание ружья образца 1822 г. "Ружье же должно быть в длину с прикладом на манер черкесского сделанным деревом красной краски, и гранастим (граненым - Б.Ф.) сверху стволом не менее 2 арш. 6 верш., в середине каналом одинаковой меры круглым гладким без раковин, с медными снаружи дужками или антабками, 4-мя медными поясками, медными же гладкими затравками или полками, черными в один вершок ремнями; прибоич железный, долженствующий иметь трещотку и пыжовник, которое достигало бы в настоящую цель пропорциональною пулею не менее 47 трехаршинных саженей"(23).
Судя по документам последующих лет, говорить о каком-то единообразии ружей не приходится. Характерной и общей для них всех чертой можно считать только длинный ствол. При описании становится стандартной формулировка - "тульские длинноствольные". По ведомостям 20-30-х гг. можно заключить, что тульское оружие уже не просто преобладает, а становится практически единственным на вооружении казаков (хотя известны отдельные случаи употребления короткоствольных ружей и карабинов; имеются факты передачи Черноморскому войску старых пехотных ружей).
В 1838, 1841 и 1842 годах утверждаются описания новых образцов обмундирования и вооружения для Черноморского войска (24). Офицерам и казакам конных полков полагались кавалерийские пистолеты, а казакам еще и ружья, утвержденные 29 апреля 1838 г. Нижним чинам пеших батальонов - обыкновенные пехотные ружья со штыками (отпускались безвозмездно). Артиллерийский департамент "ассигновал" пешим казакам английские ружья, состоящие в гарнизонах. Закупленные в начале 30-х гг. в Англии, они оказались совершенно непригодными для вооружения регулярных войск и были переделаны на Сестрорецком заводе под "гарнизонный образец".
Пока шла переписка об отпуске казакам 9018 ружей, 14 мая 1843 г. последовало высочайшее соизволение о выдаче пластунам и застрельщикам пеших батальонов штуцеров, которые и были заказаны в Литтихе в количестве 864 штук у фабриканта Ф. Малгерба (25). Осенью 1844 г. литтихские штуцера, весьма совершенное по тому времени оружие, поступили на вооружение черноморских пластунов и застрельщиков пеших батальонов.
Зато английские ружья оказались просто отвратительного качества. Есаул Ткаченко, принимавший их в Москве, 8 ноября 1843 г. рапортовал Наказному атаману: "Отпускаемые мне ружья есть переделанные, разного калибра в стволах, замках, ложах, шомполах и штыках...Многие починяются..."(26). Кроме английских черноморцам передали и бывшие в употреблении пехотные ружья Тульского и Ижевского заводов, изготовленные в начале 30-х гг. (всего в пешие части передано 8154 ружья).
Требуемые для 12 конных полков и 3-х конно-артиллерийских батарей 10939 пистолетов, Военный Совет назначил отпустить из Киевского арсенала, Ново-Георгиевского гарнизона и Тульского оружейного завода по цене 2 руб. 57 коп. за штуку. Это были "переправленные по новому образцу" (1839 г.) кавалерийские пистолеты в "полуложах". Все приемщики от войска отметили их низкое качество. Сотник Соймонов сообщал из Ново-Георгиевска: "... пистолеты, которые мною получаются, переделывались из старых при здешнем арсенале, так что первоначальная поделка оных ... относится на времена 1812 и 1827 годов..." (27). В Туле оказалась подобная же ситуация: "Переправочные пистолеты собраны из оружия разного рода, разных заводов, разных годов и разного образца; кроме ложи и медной дульной бляхи новых "(28).
Для 12 конных полков в Туле по войсковому подряду за 44715 руб. было заказано 10176 казачьих ружей образца 1832 г. (29). От пехотных они отличались более коротким стволом и прикладом азиатского типа. Для крепления ремня вместо антабок на прикладе и цевье имелись горизонтальные прорези. Грани на стволе шли во всю его длину. По отзывам современников, из казачьего ружья на верный выстрел можно было рассчитывать при стрельбе не более чем на 70 шагов.
Пехотные кремневые ружья уже через несколько лет пришли в полную негодность. В 1850 г. Военный Совет постановил отпустить Черноморскому войску 8154 переделочных по ударной системе пехотных ружья (30). Таким образом, с 1850 г. пешие черноморские казаки были вооружены пехотными ружьями образца 1844 г. с ударно-капсюльным замком, переделанными из образца 1828-1839 гг. 21 октября 1849 г. Высочайше утверждается образец казачьего офицерского пистолета . В июле 1854 г. пластуны и застрельщики конных полков снабжаются штуцерами Гартунга, выписанными с Ижевского оружейного завода. Более существенных изменений в вооружении Черноморского войска не происходило.
Конец 50-х-начало 60-х гг. Х1Х в. открывают новую главу в истории огнестрельного оружия кубанских казаков. Крымская война 1853-1856 гг. со всей очевидностью показала отставание России от передовых капиталистических стран в военно-технической области. Перевооружение русской армии современным стрелковым оружием становилось первоочередной задачей. Уже в 1856 г. утверждается образец 6-линейного нарезного ружья, которому официально было присвоено название "винтовка" (31). По приказу атамана Войска Донского проектируется образец винтовки для донских казаков. Одну такую "казачью винтовку" донцы выслали в Кавказское линейное казачье войско. Его атаман, генерал-лейтенант Н.А. Рудзевич, в 1858 г. заказал фабриканту Таннеру 500 винтовок для пластунов (доставлены в 1859 г. и розданы казакам бесплатно). Чуть позже с Таннером заключается специальный контракт: "1858 года августа 14 дня ганноверский подданный Герман Карлов Таннер заключил сие условие с Кавказским линейным казачьим войском на поставку для него двенадцати тысяч экземпляров нарезных винтовок"(32).
Сразу же после заключения контракта последовала просьба атамана Черноморского войска Г.И. Филипсона о выделении 2 тысяч винтовок, на что было получено согласие. К 31 января 1860 г. от Таннера поступило 3100 винтовок. У части из них калибр оказался больше на полточки. Некоторые затравочные стержни, будучи перекаленными, разбивались при ударе курка. Но большая часть винтовок вполне удовлетворила приемную комиссию. При испытании стрельбой винтовки показали прекрасные результаты: из 816 выстрелов мишень поразил 781, что составило 95% попаданий. В последующих партиях качество оружия значительно ухудшилось.
В связи с образованием Кубанского казачьего войска, с Таннером заключались дополнительные контракты. Всего по данным таможни он поставил для кавказских казаков 12000 винтовок (33). 31 мая 1861 г. Кубанское войско заключило с Таннером контракт на поставку 3000 нарезных шестилинейных пистолетов ударной системы (34). Договор этот Таннер не выполнил и доставил всего 2000 штук (все оказались несходны с образцом).
Следует отметить крайнюю разношерстность оружия кубанских казаков в 60-е годы Х1Х в. Кроме 6-линейных винтовок на вооружении состояли штуцеры литтихские и Гартунга, гладкоствольные ударные и кремневые ружья, строевые ударные и гладкоствольные кремневые азиатские пистолеты. По мере поступления в строевые части более совершенного оружия, старое передавалось во вновь формируемые полки. Так, 24, 25 и Адагумский полки получили кремневые гладкоствольные ружья (35). Устаревшим оружием снабжали и казаков-колонистов Закубанья.
Сформированные в 1870 г. 1-й и 2-й пешие пластунские батальоны первоначально были вооружены 6-линейными укороченными винтовками со штыком, поступившими от упраздненных Азовского и Новороссийского казачьих войск. В апреле 1871 г. атаман Кубанского войска обратился с просьбой к главнокомандующему Кавказской армией о выделении для пластунов 1320 ружей системы Карле, ибо с вооружения армейских частей их уже сняли. При этом он полагал: "Удобнее если ружья будут от казны как собственность батальонов, а не давать казакам за деньги, так как опыт убедил, как мало казаки заботятся о сохранении оружия" (36). В мае 1872 г. винтовки доставили в батальоны. В 1877 г. пластуны получили винтовки системы Крнка.
В 1873 г. утверждается 4,2-линейная казачья винтовка Бердана. Она стала поступать в конные полки Кубанского войска, пластунские батальоны вооружались пехотными винтовками этой же системы. Перевооружение тянулось несколько лет и завершился в 1879 г.(37).
В середине 70-х гг. наконец-то началась замена безнадежно устаревших кавказских кремневых пистолетов револьверами. 17 августа 1874 г. император повелел заменить пистолеты у нижних чинов конно-артиллерийских батарей и музыкантов казачьих войск (38). Револьверы Смита-Вессона были заказаны в Америке на Спрингфильдском заводе. Для Кубанского войска требовалось 2151 револьверов: 570 для трубачей 30 конных полков, 156 для горнистов 5 пеших батальонов и 1425 для нижних строевых чинов пяти конно-артиллерийских батарей. В 1876 г. револьверами были вооружены вахмистры конных полков и фельдфебели пеших батальонов. Заказ револьверов для казаков конных полков (25 440 шт.) пришлось отложить "до улучшения состояния войсковых финансов". Как это ни невероятно, но азиатские кремневые пистолеты, "выражавшие собою, - по словам одного офицера, - всю ничтожность боевого оружия", были отменены только 24 марта 1880 г. (39).
С 1895 г. началось перевооружение Кубанского войска трехлинейными винтовками образца 1891 г. (40). Проходило оно быстро и организованно. В 1897 г. винтовки получали уже полки 3-й очереди.
Подводя итоги, мы можем выделить в истории огнестрельного оружия кубанских казаков четыре основных периода. Первый связан с русско-турецкой войной 1787-1791 гг. Для него характерно наличие в войске оружия собственного и выданного "от казны". Второй период, продолжавшийся до 1820 г. можно условно назвать периодом "оружейной анархии". Казаки вооружены как иностранными (турецкими, балканскими, европейскими, черкесскими), так и русскими ружьями различных типов, конструкций и калибров. К концу периода начинают преобладать тульские длинноствольные ружья.
Третий период (1820-1840) можно определить как период официально утвержденных образцов. Образцовые ружья хранились как в Екатеринодарском, так и при Окружных дежурствах. В реальной жизни ружья отличались большим разнообразием в деталях и объединяющим их в одну группу признаком был длинный ствол.
Четвертый период характеризуется переходом на уставные образцы, присущие или регулярной армии или всем казачьим войскам России. Перевооружение казаков находится в контексте перевооружения всей русской армии. Пешие казачьи части снабжаются оружием морально устаревшим, в кавалерии паритет, в основном, сохраняется. С конца 60-х гг. и до начала 90-х мы наблюдаем заметное отставание Кубанского войска от регулярной армии в вооружении современными системами. Порой новейшее оружие соседствует с реликтами давно ушедших эпох (винтовки Бердана-2 и кремневые пистолеты в конных полках).
Характерной чертой второй половины Х1Х в. стала замена личного огнестрельного оружия казенным и казенно-войсковым. В ХХ столетие казаки-кубанцы вступили вооруженные одним из лучших образцов стрелкового оружия того времени.
Фролов Борис Ефимович
Заведующий отделом истории Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника им. Е.Д. Фелицына

Сообщение отредактировал djiper: 14 Июнь 2010 - 20:00


#124 am2007

    Новичок

  • Пользователи
  • 3 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Москва
  • Имя:Анатолий
  • Кто:Служащий

Отправлено 16 Июнь 2010 - 18:08

Лето 1942: трагедия эвакуации населения Северного Кавказа
Линец Сергей Иванович

Одними из самых малоизученных вопросов истории Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны являются ход и итоги эвакуации из региона городского и сельского населения. Эта эвакуация была вызвана крупными неудачами Красной Армии в боях с вермахтом весной и летом 1942 года на южном крыле советско-германского фронта. Сложившаяся здесь тревожная обстановка стала причиной для второй за время войны волны эвакуации, охватившей весь Юг СССР, в том числе и Северный Кавказ.
По последним данным российских историков всего за 1941-1942 гг. советским властям удалось эвакуировать из прифронтовой полосы на восток примерно 17 млн. человек1. При этом на летнюю эвакуацию 1942 г. приходится около 8 млн. человек2. Однако эти цифры составили только 20% от всей численности населения, проживавшего ранее на территории, подвергшейся оккупации.
Эвакуация различных категорий населения из северокавказского региона летом 1942 г. имела свои особенности и характерные черты, о которых и пойдет дальше речь. В частности, постановлением от 22 июня 1942 г. Государственный Комитет Обороны образовал Комиссию по эвакуации из 7 человек под председательством Г.К. Шверника3. Но по сравнению с Комитетом по эвакуации, который действовал с июня 1941 г. и имел распорядительные функции, Комиссия обладала лишь рекомендательными функциями. Ввиду этого она не сыграла какой-то существенной роли в эвакуационных мероприятиях, проводившихся летом 1942 г. на Северном Кавказе. Во всяком случае, следы её деятельности прослеживаются по архивным документам как раз в плане выдачи местным органам власти рекомендательных решений.
К середине июля 1942 г. фашистские войска прорвали на Дону оборону нашего Южного фронта и стали быстро продвигаться дальше на юг. 24 июля враг захватил Ростов-на-Дону. После этого успеха гитлеровское командование приступило к осуществлению плана «Эдельвейс» по захвату Кавказа. К концу июля 1942 г. оборона наших войск была практически полностью дезорганизована. Над Северным Кавказом нависла угроза вражеской оккупации. Вспоминая о тех тяжёлых днях, бывший командующий Закавказским фронтом генерал И.В. Тюленев писал, что на всём пространстве от Терека и до Кубани по сути некому было вести бои с наступавшими моторизованными колоннами противника4.
В таких тревожных условиях быстрого продвижения немцев партийные и советские органы краев и республик Северного Кавказа приступили к подготовке планов эвакуации. 24 июля 1942 г. первый секретарь Ставропольского крайкома ВКП(б) М.А. Суслов провёл совещание с секретарями райкомов партии5. На нём обсуждался вопрос о подготовке к эвакуации населения и материальных ресурсов края. Однако начальный срок эвакуации на этом совещании так и не был определён, поскольку точной и ясной информации о положении на фронте крайком не имел. Руководствовались лишь сводками Совинформбюро. А они, как всегда, были весьма туманными по содержанию и правдивой картины не давали. Левитан сообщал об упорных боях в районе Ростова-на-Дону. А в это время враг уже быстро продвигался к границам Ставрополья. Времени на проведение всех эвакуационных мероприятий оставалось катастрофически мало.
31 июля немецкие войска захватили Сальск, от которого до Ставрополя оставалось менее 260 км. Возможно, этим обстоятельством объясняется решение крайкома партии, принятое уже на следующий день – 1 августа6. Именно в эти часы официально была утверждена эвакуация населения с территории края. Однако она широко не объявлялась и до сведения всего населения не доводилась. Показательно, что краевое руководство в первую очередь, ещё 27 июля, распорядилось начать эвакуацию колхозного и совхозного скота. Люди, следовательно, подлежали вывозу в безопасные районы только во вторую очередь…
Впрочем, в подходе к этому вопросу М.А. Суслов, а также другие руководители северокавказских регионов руководствовались не какими-то собственными приоритетами, а лишь выполняли директивные указания Москвы. Ещё в самом начале войны, 27 июня 1941 г., ЦК ВКП(б) и СНК СССР в совместном постановлении определили тогда очерёдность эвакуации из прифронтовых районов самых важных категорий и групп и материальных ресурсов. В этом документе, который рассылался в союзные республики, области и края, находившиеся под угрозой вторжения немецких войск, на первом месте по важности стоял следующий пункт: «В первую очередь эвакуации подлежат: важнейшие промышленные ценности (оборудование – важнейшие станки и машины), ценные сырьевые ресурсы и продовольствие (цветные металлы, горючее, хлеб) и другие ценности, имеющие государственное значение»7.
И только во вторую очередь эвакуации подлежало население. При этом оно чётко подразделялось на три группы: «квалифицированные рабочие, инженеры и служащие вместе с эвакуированными с фронта предприятиями; население, в первую очередь, молодёжь, годная для военной службы; ответственные советские и партийные работники»8. О других категориях населения – рабочих, колхозниках, представителях интеллигенции, пенсионерах, детях и т.д. в этом документе нет ни слова.
Похожей была ситуация и в соседней Кабардино-Балкарии. Согласно постановлению Нальчикского комитета обороны от 8 августа 1942 г. в республике создавались 3 эвакуационные комиссии. В их перечне комиссия по эвакуации членов семей работников учреждений и ведомств занимала лишь последнюю, третью по значимости строчку9.
Впрочем, запоздалые действия гражданских властей краёв и республик Северного Кавказа по эвакуации населения можно объяснить и даже, в определённой степени, оправдать. Ведь партийные и советские органы региона в этих своих действиях всецело зависели от информации, поступавшей от военного командования. Оно должно было заблаговременно предупреждать местных руководителей о надвигавшейся опасности. Но на практике получалось, что решения и постановления командования Красной Армии принимались зачастую даже позже, чем аналогичные документы гражданских властей. Достаточно сказать, что только 7 августа 1942 г. командование Закавказского фронта ввело военное положение на территории Ставропольского края, Кабардино-Балкарской, Северо-Осетинской, Чечено-Ингушской и Дагестанской автономных республик10. Лишь после получения этой директивы местные властные структуры могли в полной мере начать эвакуацию населения и материальных ресурсов. А для Ставрополья это было уже слишком запоздалое решение.
Эвакуация населения из Краснодарского края также началась с большим опозданием. Только 4 августа 1942 г. крайком партии принял специальное решение о начале перевозки в южные порты эвакуируемых жителей Кубани. Странным является тот факт, что ежесуточная отправка людей пароходами предусматривалась только в количестве 500 человек. Ещё 500 граждан в день должна была перевозить железная дорога. Для этой цели выделялся специальный пассажирский поезд Краснодар-Новороссийск11. Итак, всего 1000 человек в день. Но 4 августа, когда принималось это решение, ожесточённые бои шли уже на подступах к Краснодару, а северные и северо-западные районы края были оккупированы гитлеровцами.
Другой поток эвакуированных жителей Краснодарского края проходил через Ставропольский край, Дагестан и далее направлялся через Каспийское море в восточные районы страны. Часть эвакуированных отправляли также в республики Закавказья. По поручению крайкома ВКП(б) и крайисполкома в Махачкале работал уполномоченный по учёту эвакуированного населения – заместитель председателя Краснодарского крайисполкома Осипов. В конце сентября 1942 г. он сообщал краевым руководителям о ежедневном прохождении через Махачкалу от 40 до 60 жителей Кубани12. В своей докладной записке крайне негативно Осипов отзывался о деятельности руководителей Ставропольского края по эвакуации своего населения и материальных ресурсов. Комментария к его заключению, на наш взгляд, не требуется: «...такого панического бегства, который был у руководителей их края, вообще в истории этой войны ещё не было и едва - ли где повторится. У них нет абсолютно никаких данных даже о своем крае. Сидят они в Махачкале – это, несмотря на то, что у них ещё есть своя территория, в частности, Кизлярский округ. Они даже до сего времени не создали уполномоченного по учёту эвакуированных и оборудования, и только пример нашего края заставил их пойти на это»13.
Точно известно, что к началу сентября 1942 г. из Краснодарского края было эвакуировано свыше 100 тысяч человек14. Только через Сочинский эвакопункт прошло 30 тысяч. В городе-курорте для них организовали питание, а остро нуждавшимся в деньгах были выданы единовременные пособия на общую сумму в 200 тысяч рублей15. Предварительные итоги эвакуации населения Краснодарского края рассмотрело на своём заседании 5 сентября 1942 г. бюро крайкома ВКП(б). По его решению в Баку, Тбилиси и Ереван были направлены уполномоченные крайкома партии, как и ранее, в Махачкалу. Они на местах, опираясь на помощь республиканских органов власти, занимались организацией учёта, размещения и дальнейшего вывоза прибывавшего населения.
Эвакуированные главным образом были членами семей командного состава Красной Армии, партийно-советского актива края, квалифицированные рабочие, специалисты и служащие, работники НКВД. Помимо этого, десятки тысяч людей самостоятельно разными путями выезжали и уходили от надвигавшегося фронта. Точное их количество вряд ли можно было тогда подсчитать. Хотя, в работе В.А. Селюнина есть сведения о количестве граждан, прошедших по одному из путей эвакуации с территории Северного Кавказа – через Дагестанскую АССР. Он пишет: «В тыл направились 730 тысяч беженцев, среди них более 300 тысяч населения южно-российского региона»16.
Значительную часть всех эвакуированных составляли евреи. Ещё годом раньше, в августе 1941 г., из прифронтовой полосы на Кубань прибыло свыше 218 тысяч беженцев, спасавшихся от немецкой армии. Евреев среди них было 160 тысяч человек или 73% от всех эвакуированных17. Летом 1942 г. из восточных областей Украины, из Крыма и Ростовской области на Северный Кавказ прибыли ещё сотни тысяч эвакуированных граждан. Еврейские семьи были напуганы уже ставшими известными зверствами гитлеровцев, их бесчеловечной политикой поголовного уничтожения еврейского населения. Поэтому они проявляли наибольшую активность в ходе проведения эвакуации, стремясь любым способом и как можно быстрее уехать дальше на восток. По свидетельству очевидцев стихийная эвакуация населения из Ставропольского края началась за несколько недель до офи¬циально утверждённой. И первыми забеспокоились еврейские семьи, ранее эвакуированные с Украины в краевой центр. Они заблаговременно стали покидать Ставрополь, убывая в сторону Дагестана.
Одним из вожделенных пунктов безопасности для евреев был город Красноводск Казахской ССР. Туда можно было попасть только морем – на паромах и пароходах через Каспий. О некоторых деталях такой морской эвакуации в августе 1942 г. свидетельствовал анонимный автор в таганрогской оккупационной газете «Новое слово»: «...я был в Махачкале. Евреи узнали о крахе (поражении советских войск под Ростовом-на-Дону в конце июля 1942 г. - С.Л.) раньше всех и массами устремились со всего Северного Кавказа в Махачкалу... Евреев начали вывозить пароходами. Очередь к пристани тянулась на 8-10 км, а в момент взятия Ставрополя, говорят, достигала 30 км...»18
Слова этого безымянного очевидца подтверждает в своих мемуарах генерал И.В. Тюленев. Он пишет: «С болью в сердце смотрели мы на длинные эшелоны, сформированные из пульманов. Тысячи женщин, детей, стариков умоляли отправить их за Каспий. Лавина беженцев стала для нас в эти дни грозной опасностью. Скопление людей уже вызвало первые страшные признаки эпидемических заболеваний...»19
В первые два дня августа 1942 г. из Ставрополя в сторону Невинномысска шли тысячи людей. В основном, они уходили своим ходом или двигались на гужевом транспорте, реже – на автомобилях. По железной дороге в эти дни большей частью отправляли промышленное оборудование, материальные и культурные ценности. Вагонов и паровозов катастрофически не хватало. Имели место в эти дни и довольно странные эпизоды. Бывший секретарь крайкома ВКП(б) Р.Г. Саренц в своей книге отмечал, что «несколько эшелонов отправили через станцию Кавказскую, но вскоре дорогу перерезали немецкие войска...»20 На Кавказскую – это значит, в северо-западном направлении, т.е. навстречу наступавшим гитлеровским войскам. Почему было принято такое неожиданное решение? Оказывается 2 или 3 августа 1942 г. один из руководящих работников краевого Управления НКВД предлагал эвакуировать на северо-запад несколько тысяч рабочих и служащих вперемежку с красноармейцами. Вот какими соображениями он при этом руководствовался: «Очень даже возможно, что немцы встретят их огнём. Но от этого получится выигрыш во времени для собственно эвакуации. И потом, появится шанс ещё раз заявить миру о фашистских зверствах»21.
Днем 3 августа 1942 г. немецкие самолеты на выходе из Ставрополя обстреляли три железнодорожных состава с беженцами. Поезда остановились, и люди были вынуждены вернуться обратно в город22. Через несколько часов в Ставрополь вошли немецкие войска... Среди пытавшихся эвакуироваться находились граждане, которые ни при каких обстоятельствах не должны были оставаться в оккупации. Теперь их ждала перспектива тревожного ожидания, а то и гибель от рук фашистов. Ещё один железнодорожный состав, в котором находились эвакуированные семьи ставропольских чекистов, немецкая авиация разбомбила под Невинномысском23.
По одним данным после захвата оккупантами Ставрополя в нём осталось 75 тысяч жителей, из 90 тысяч, которые проживали в городе до лета 1942 г. Следовательно, эвакуироваться успели в лучшем случае только 12% ставропольчан. По другим сведениям из Ставрополя было эвакуировано около 20 тысяч жителей. Именно эту цифру 11 августа 1942 г. в докладной записке в штаб Северо–Кавказского фронта указывал председатель крайисполкома В. Шадрин24. Впрочем, и в том, и в другом случае, речь идёт о населении, которое было вывезено дальше на восток в централизованном порядке. Беженцы, уходившие от немцев самостоятельно, в это количество не входили. А их было тоже немало.
Захватив Ставрополь, немецко-фашистские войска продолжали наступление по территории края, продвигаясь всё дальше на юг. 4 августа гитлеровская авиация нанесла мощный удар по железнодорожному узлу и депо станции Минеральные Воды. Огромная территория была охвачена пожаром. Одновременно бомбардировке с воздуха подвергся город Георгиевск. На перегоне от Минвод до Георгиевска заблокированными оказались 32 эшелона с народнохозяйственными грузами и военным имуществом. Среди них было 12 са¬нитарных поездов, в которых находилось до 15 тысяч раненых бойцов и командиров, а также несколько поездов с эвакуированным населением. Только благодаря поистине самоотверженной работе железнодорожников, за несколько часов путь удалось восстановить25. Последние поезда были выведены в безопасное место буквально на глазах у подходивших сюда передовых частей врага, т.е. 9 августа.

Показательной в этом плане выглядит степень «информированности» о ситуации на Ставрополье в тяжёлые дни начала августа 1942 г. партийного руководителя края М.А. Суслова. В начале сентября в докладной записке в ЦК ВКП (б) он сообщал, что немцы «... 5 августа захватили г. Невинномысск и в этот же день вывели из строя железнодорожные станции Минводы и Георгиевск»26. Железнодорожники и местное население героически трудились на восстановлении железнодорожной ветки, а М.А. Суслов, отчитываясь перед Москвой, преждевременно уже причислил эту ветку к категории потерянных, недействующих.
В большинстве своём эвакуированное население проходило через территорию Дагестанской АССР. Часть ставропольчан оставалась здесь до освобождения края Красной Армией в январе 1943 г. Другая часть транзитом через Дагестан направлялась в Закавказье или через Каспий в Казахстан, Среднюю Азию и в Сибирь. По далеко неполным данным по состоянию на 11 августа 1942 г. из Ставропольского края было эвакуировано примерно 120 тысяч человек. В том числе: из Пятигорска, Кисловодска, Ессентуков и Железноводска – 60 тысяч, из Ставрополя – около 20 тысяч и из сельских районов – 40 тысяч человек27. На руководителей Дагестана легла ответственность за жизнь сотен тысяч людей. Всех их надо было кормить и размещать по городам, сёлам и аулам. Очень скоро продовольствия стало не хватать. Поэтому партийные и советские руководители Ставрополья обратились в ЦК ВКП(б) и СНК СССР с просьбой оказать продовольственную помощь эвакуированному населению края.
8 октября 1942 г. на имя председателя Ставропольского крайисполкома В. Шадрина из Москвы поступила ответная телеграмма, подписанная членом ГКО А. Микояном. В ней говорилось: «В связи с Вашим ходатайством Совнарком Союза постановлением от 2 октября сего года №1623-773 выделил для снабжения населения Орджоникидзевского края на четвёртый квартал сего года в тоннах: рыбы и сельдей – 50, мясопродуктов – 35, жиров – 20, масла растительного – 10, сахара – 50, кондитерских изделий – 175, соли – 400..., муки – 2000 тонн и крупы – 15 тонн»28. Выделенные продукты питания поступали в адрес жителей Ставропольского края через Наркомат торговли Дагестанской АССР. Это был пример чёткой координации в действиях местных и центральных органов власти. Благодаря их слаженным действиям, серьёзную проблему удалось разрешить. Ситуация с обеспечением продовольствием сотен тысяч эвакуированных беженцев была стабилизирована.
Из Краснодарского края летом 1942 г. только в Грузию и Армению было эвакуировано свыше 50 тысяч человек. Среди них много было людей, пострадавших от налётов вражеской авиации, в том числе детей, потерявших своих родителей. На оказание помощи таким эвакуированным гражданам до 25 августа 1942 г. крайисполком израсходовал 61450 рублей29. Одним из самых крупных перевалочных эвакуационных пунктов на пути следования населения в республики Закавказья был город Сочи. Для вывозимого населения в городе-курорте согласно решению краевого комитета партии были развёрнуты пункты питания. Проверка их работы, проведённая в конце августа, выявила серьёзные недостатки в организации этого важного дела. Продовольствие, выделенное для питания эвакуированных жителей городов и сел Кубани, разбазаривалось. Постановлением крайкома ВКП(б) руководство Сочинского городского торгового отдела было отстранено от работы и наказано по партийной линии30. Новые руководители горторга улучшили положение дел в этой важной сфере жизни города.
О ходе и результатах эвакуации населения из Краснодарского края красноречивую информацию дают докладные записки руководителей районов, написанные в те тревожные летние месяцы 1942 г. Одновременно эти отчёты являются показателем их деятельности, оценкой работы в экстремальных условиях. В северных районах края времени на эва¬куацию оставалось очень мало – слишком быстро продвигались гитлеровские войска. Железные дороги к этому времени уже были выведены из строя, а количество автомобилей исчислялось единицами. Поэтому при вывозе населения и его имущества на гужевой транспорт легла основная нагрузка. Но и лошадей с повозками часто на всех не хватало. Так, 2-й секретарь Белоглинского РК ВКП(б) А. Гринюк отмечал: «Всё рабочее тягло было роздано 30 июля 1942 г. эвакуирующимся райучреждениям и семьям комполитсостава и районного партийного и советского актива. Но обеспечить тяглом всех не было возможности, и поэтому часть семей военнослужащих и коммунистов остались в районе»31.
В Крымском районе, расположенном на западе Краснодарского края, эвакуация проходила в течение 15 дней – с 4 по 18 августа 1942 г. Прямо скажем, району «повезло» по сравнению с северными районами Кубани, где на проведение эвакуационных мероприятий оставалось всего 2-3 дня, а порой, даже, лишь несколько часов. Вывоз людей с территории Крымского района также осуществлялся в основном гужевым транспортом в количестве 250 подвод32. Причём, в данном случае речь идёт только о семьях партийно-советского актива. Остальное население уходило пешком, налегке, взяв с собой лишь ручную кладь в несколько килограммов.
Однако, несмотря на двухнедельный резерв времени, в полной мере осуществить вывоз людей так и не удалось. Более того, «количество эвакуированных семей партийно-советского актива и вообще эвакуированного из района населения учесть не представилось возможным», - указывалось в отчёте руководителей Крымского района33. И такая неразбериха встречается во многих докладных записках районных руководителей в адрес краевого комитета ВКП(б) и крайисполкома. По этой причине определить более или менее точное количество эвакуированных жителей Кубани и других регионов Северного Кавказа чрезвычайно трудно.
Даже эвакуация руководящих работников всех ведомств, входивших в номенклатуру Краснодарского крайкома ВКП(б), была проведена летом 1942 г. при отсутствии должного кадрового учёта и контроля. По данным на 1 ноября 1942 г. из 5235 таких номенклатурных руководителей местонахождение 3739 человек так и не было ещё установлено. А это более 71% от их общего количества34.
В таких сложных условиях проводившейся эвакуации имели место многочисленные случаи самовольного выезда ряда ответственных работников за пределы краёв и республик Северного Кавказа. Эти факты становились затем предметом для серьёзного разбирательства. К примеру, 20 августа 1942 г. бюро Ставропольского крайкома ВКП(б) на своём заседании освободило от занимаемой должности редактора краевой партийной газеты Ф. Огурцова. Он, несмотря на предложение остаться в крае и выпускать газету, без разрешения крайкома выехал за пределы Ставрополья35. Правда, в начале октября краевой комитет ВКП(б) снова вернулся к этому вопросу и принял несколько странное по своей логике решение. «Заслушав объяснения Огурцова об обстоятельствах эвакуации, признать эти объяснения неудовлетворительными. Учитывая, что он встал на путь исправления, объявить выговор. Восстановить в должности редактора», - говорилось в решении бюро36.
Наряду с эвакуацией жителей Кубани в глубокий тыл – в Закавказье, Среднюю Азию и Сибирь, в крае осуществлялась и так называемая «внутренняя эвакуация». Она проводилась в важных для советского военного командования районах, где вскоре ожидались бои с наступавшими немецкими и румынскими войсками. Местное население из такой прифронтовой полосы в короткий срок компактно переселялось на несколько километров дальше в тыл в пределах этого же района, где и подлежало размещению. Так, 28 июня 1942 г. Темрюкский городской комитет обороны, выполняя указание Военного Совета Северо-Кавказского фронта, приступил к отселению гражданского населения из прифронтовой зоны. Всего эвакуации подлежали жители 21 населённого пункта. Людей размещали в станицах Вышестеблиевской, Старотитаровской и в посёлке Стрелка в этом же Темрюкском районе37. К сожалению, эта полумера себя не оправдала, т.к. немцы вскоре заняли весь Темрюкский район, и эвакуированное население оказалось в оккупации уже в первые недели сентября 1942 года.
12 августа 1942 г. Военный совет Закавказского фронта в целях ускорения и упорядочивания эвакуации граждан с оставшихся ещё не оккупированными территорий Северного Кавказа принял специальное постановление. В нём подробно излагался механизм вывоза городских и сельских жителей, доводившийся до сведения воинских частей фронта. В этом документе, в частности, говорилось:
1. «В пределах 10-ти км зоны от передовой линии фронта местные организации и население предупреждаются об эвакуации командованием дивизии (бригады).
2.Вопрос об эвакуации в 25-ти км зоны от передовой линии решается Военным советом армии, а в зоне 75-ти км – Военным советом Северной группы войск Закавказского фронта…
4.Эвакуация проводится местными органами Советской власти по разработанному ими плану после согласования с соответствующим военным командованием»38.
К сожалению, в реальной обстановке времени для принятия таких решений у военного командования и местных органов власти Кубани и Ставрополья просто не оставалось. Не говоря уже об их согласовании. Но такой резерв времени ещё был у руководителей Кабардино-Балкарии. Поэтому 24 августа 1942 г. СНК республики и бюро обкома партии приняли решение провести с 25 по 29 августа полную эвакуацию всего населения из 10-ти км зоны от передовой линии фронта. Правда, к этому времени немцы полностью захватили 4 района республики – Зольский, Кубинский, Нагорный и Прималкинский. Ещё 2 района – Баксанский и Прохладненский, были оккупированы частично39. Поэтому речь шла о вывозе населения из прифронтовых районов – Нальчикского, Урванского, Майского и части Баксанского. Все другие тыловые районы Кабардино-Балкарии, которым окку¬пация непосредственно ещё не угрожала, должны были принять эвакуированных жителей и разместить их на своей территории. Для руководства всеми мероприятиями по вывозу населения и его обустройству на новом месте была создана специальная комиссия в составе 3-х человек40.
К сожалению, окончательных и точных итогов работы этой комиссии в документах не отмечено. Точно известно лишь, что в Закавказье и Среднюю Азию до 10 октября 1942 г. был эвакуирован 1101 член партии и кандидат в члены ВКП(б) или более 17% от численности всех коммунистов Кабардино-Балкарии41. Но, тем не менее, по косвенным признакам можно сделать вывод об успешной деятельности комиссии. Ведь ровно через месяц, 27 сентября 1942 г., бюро Кабардино-Балкарского обкома партии приняло ещё одно постановление, очень похожее по содержанию на предыдущее. В нем говорилось о необходимости немедленной эвакуации из Нальчика той части гражданского населения, которое не было занято на производстве и на работах в учреждениях столицы республики42. В целях успешного вывоза из города этой категории жителей, создавалась комиссия из трех человек. Её функции и полномочия были похожими на те, которыми обладала ранее действовавшая комиссия, созданная 24 августа. Эвакуация из Нальчика началась 30 сентября 1942 г. и продолжалась до 10 октября. Из бюджета Кабардино-Балкарской республики на эти цели были выделены 20 тысяч рублей. Соседние с Нальчиком сельские районы выделили для перевозки людей 75 подвод43.
Сразу же после освобождения Кабардино-Балкарии от оккупантов руководители республики приступили к сбору и обобщению всех документов и материалов периода оккупации. Среди них была и короткая справка от 11 января 1943 г. о количестве населения, эвакуированного из городов и сельских населённых пунктов летом и осенью 1942 г. По официальным данным всего из Кабардино-Балкарской АССР в эти месяцы выехали дальше в глубокий тыл 7647 человек44. В том числе из Нальчика – 5800, т.е. примерно 75% от общего числа эвакуированных граждан. Из 12 районов республики в двух – Кубинском и Терском, ни один человек не числился среди выехавших. Из Нагорного района было эвакуировано только 3 человека, из Урванского – 20 и т.д. Больше всего – из Прохладненского – 825 человек45. Конечно, это были только предварительные итоги эвакуации, причём, учтённой, организованной. Сведения о точных результатах стихийной эвакуации, проходившей во второй половине 1942 г., собрать было невозможно.
Немного документальных материалов имеется пока, к сожалению, о ходе эвакуации населения из городов Кавказских Минеральных Вод. Этот вопрос нуждается в дальнейшем исследовании. Но уже известные события и факты, в целом, красноречиво характеризуют сложившуюся в те дни ситуацию. Прежде всего, укажем на срыв эвакуационных мероприятий по вывозу населения. Причины всё те же – нехватка времени и отсутствие транспорта. Подтверждением данному факту является динамика изменения численности жителей Пятигорска. На 1 января 1940 г. в городе-курорте проживало 62259 человек, а на 1 февраля 1943 г., т.е. после освобождения Пятигорска от оккупантов их было 4242646. Уменьшение численности населения почти на 20 тысяч человек произошло не только, а точнее, даже не столько за счёт эвакуации. Известно, что за годы Великой Отечественной войны из Пятигорска ушли на фронт 22 тысячи человек, большая их часть – до августа 1942 г. Следовательно, эвакуировано было из города всего несколько тысяч человек. В основном – партийный, советский и комсомольский актив, члены ВКП(б), сотрудники НКВД, часть медицинских работников.
Летом и осенью 1942 г. вывозилось в глубокий тыл страны в соответствии со степенью его значимости для государства население городов и сёл Северного Кавказа. О приоритетной очерёдности различных категории граждан, подлежавших эвакуации, можно судить по ряду документов, датированных августом - сентябрём 1942 г. Так, в постановлении, принятом руководством Северной Осетии 5 августа была определена численность и очерёдность отправки в тыл различных групп населения из города Орджоникидзе. Первая группа эвакуируемых граждан составила 28300 человек. В неё входили 3115 членов семей сотрудников НКВД, военкомата, военного училища, 14715 – командно-политического состава, 1600 членов семей руководителей партийных и советских работников республики47.
Вторую группу составили воспитанники детских домов, учащиеся школ и студенты ВУЗов. В третью группу граждан, подлежавших вывозу в тыловые районы, были включены 10 тысяч лиц пенсионного возраста и 6 тысяч детей. До начала систематических бомбардировок столицы Северной Осетии немецкой авиацией всех людей из третьей группы вывезти так и не удалось. Не хватило и свободных мест в транспорте и денег на эвакуацию этой категории граждан. И только 3 октября 1942 г. руководство республики и командование Северной группы войск Закавказского фронта приступили к передислокации стариков и детей в безопасные места48.
Проблема эвакуации руководящих работников различных учреждений и ведомств и членов их семей повсеместно состояла не в том, что они уезжали в первую очередь. С этим обстоятельством население ещё могло примириться, понимая, что оккупанты сразу же арестуют и уничтожат этих людей. Жителей городов и станиц Северного Кавказа возмущал тот факт, что выезд высокопоставленных руководителей с семьями на восток сопровождался молчанием местных властей относительно объявления сроков начала массовой эвакуации всего населения. В этом случае такой поспешный выезд руководства городов и районов выглядел в глазах простых людей как самое настоящее паническое бегство. Кроме того, семьи чиновников эвакуировались, как правило, на автотранспорте или по железной дороге, увозя с собой значительное количество домашних вещей. И это вместо того, чтобы посадить в автомашины и в вагоны больных людей, женщин с детьми, стариков.
Подтверждением данному тезису могут служить слова очевидицы этих событий М. Ищенко. В начале августа 1942 г. за два дня до прихода немцев в Пятигорск, она выехала на автомашине одного из чиновников из города-курорта в направлении Нальчика. Конечным пунктом эвакуации было село Манглиси в Грузии. М. Ищенко пишет в своих воспоминаниях: «На трассе пристроились в хвост длинной колонны машин – комфортабельных с семьями начальствующего состава, и грузовых, перегруженных людьми и домашним скарбом. По обеим сторонам нескончаемого автообоза по целине шли люди с поклажей на плечах и раненые бойцы из госпиталей, некоторые еле передвигались. Шли, согнувшись, молча. Хотелось закрыть глаза от стыда – ведь можно было взять в машину хотя бы одного раненого. Но разрешение должен был дать хозяин машины, а он отказал: «Нельзя останавливаться!»49 Такая практика эвакуации, когда население оставляли «под немцем», а домашний скарб руководителей вывозили, конечно, не добавляла авторитета чиновникам в глазах собственного народа.
Даже органы НКВД, которые, казалось бы, должны были являться образцом дисциплины и чёткости в работе, быть примером для государственных учреждений и ведомств, не избежали проблем с эвакуацией своих сотрудников. К примеру, по состоянию на 2 октября 1942 г. Управление НКВД по Ставропольскому краю не имело сведений о 145 своих работниках. Во время эвакуации в августе 1942 г. они выехали в неизвестном направлении, и никакой информацией о них краевое Управление не располагало50.
Аналогичной была ситуация с наличием сведений о местопребывании председателей райисполкомов и горисполкомов Ставропольского края. После завершения всей эвакуационной кампании краевое руководство не имело никаких данных о 8 руководителях такого уровня. Ещё о 8 председателях исполкомов было лишь известно, что они выехали за пределы края. Но точное их местонахождение также было неизвестно51.
Наряду с партийно-советским активом и работниками НКВД, ещё одна категория населения подлежала эвакуации с территории Северного Кавказа в первую очередь. Это были военнообязанные запаса, а также граждане, уже призванные военкоматами в ряды Красней Армии. К примеру, выводу за пределы Краснодарского края подлежало 103 тысячи человек52. Организация их эвакуации проходила в условиях быстрого продвижения немецких войск по территории Кубани. Конечно, это обстоятельство серьёзно осложнило осуществление данного мероприятия. Первоначально, согласно приказу командующего Северо-Кавказского фронта, колонны военнообязанных и призывников двигались походным маршем на Невинномысск и Минеральные Воды. Однако буквально через несколько часов выяснилось, что дороги в этом направлении перерезаны немцами. Маршрут движения колонн был изменён с восточного направления на южное – теперь они были направлена на Туапсе-Сочи. Следует заметить, что эвакуация военнообязанных и призывников вначале планировалась по железной дороге. Но райвоенкоматы до 5 августа ни одного вагона так и не получили, а 6 августа железные дороги Кубани уже были захвачены или перерезаны противником. И всё же удалось вывести в тыл до 30% первоначальной численности этого контингента граждан. Но были и потери: 3500 человек дезертировали во время следования колонн, а 2000 оказались отрезанными немецкими войсками в районе станицы Курганной. Часть людей во время движения была передана на пополнение частей Северо-Кавказского фронта, а также задействована на работах по эвакуации скота и сельскохозяйственной техники. По состоянию на 5 сентября 1942 г. не было сведений о 5 колоннах восточных районов края численностью в 26000 призывников и военнообязанных граждан53.
Для розыска этих колонн были откомандированы представители крайвоенкомата. Они выехали в направлении Карачаево-Черкесии, однако исчезнувшие колонны найти им не удалось. Скорее всего, эти 26000 человек вовремя не сумели уйти от наступавших немцев и оказались на оккупированной территории. Успевшие выйти в тыловые районы Дагестана и Закавказья военнообязанные граждане Краснодарского края брались на учёт по новому их месту размещения. Так, через республиканский военкомат Дагестанской AСCP к 19 сентября 1942 г. прошло 646 человек. Из их числа для работ в Махачкалинском порту было оставлено 40 человек, а 597 передано для доукомплектования воинских частей54.
По Ставропольскому краю точных цифр количества военнообязанных и призывников, отправленных на восток и на юг страны, не сохранилось. Известно лишь, что судьба этих людей складывалась столь же непросто, как и в соседнем Краснодарском крае. Так, в Ставрополе с утра 3 августа 1942 г. райвоенкоматом в городской Первомайской роще был развёрнут сборный пункт для военнообязанных и призывной молодёжи. Они прибывали в город и из близлежащих сельских населённых пунктов. Офицеры формировали колонны из этого контингента граждан для следования на Невинномысск и далее – к Кавминводам. Однако время было уже упущено. В 10 часов утра роща подверглась ожесточённой бомбардировке немецкими самолётами. Десятки граждан – будущих солдат, были убиты и ранены. Остальные разбежались, спасаясь от неминуемой смерти55.
Руководители краёв и республик Северного Кавказа не справились в полном объёме с вывозом в советский тыл детских домов. Прежде всего, конечно, самих детей. Хотя, скажем, докладная записка Ставропольского крайисполкома наркому просвещения РСФСР от 25 ноября 1942 г. об эвакуации детских учреждений края отличалась оптимизмом. В ней указывалось, что, начиная с 22 августа и по 23 сентября, через Каспийское море в город Красноводск был эвакуирован 31 детский дом с 4146 воспитанниками56. При этом в документе не указано общее количество детских домов края. В частности, в перечне эвакуированных, в записке отсутствует Машукский детдом. Поэтому оставалось неизвестным, сколько же детских учреждений и детей осталось на оккупированной немцами территории. В этой связи отметим, что информация руководителей Кубани об эвакуации детдомов с территории края была более точной, а, главное – более правдивой.
Впрочем, другие документы представляют более полную картину хода и итогов эвакуации детских домов Ставрополья. К началу августа 1942 г. на территории края находилось 36 детских домов и 7 спецшкол, всего – 43 детских учреждения57. Через Красноводск и далее в Среднюю Азию и в Сибирь проследовали 26 детских домов и 5 спецшкол, т.е., как и сообщали краевые власти, действительно, 31 учреждение. Не успели даже выехать, и остались на месте 5 детдомов, в том числе и Машукский, о котором выше шла речь. О 4 детских домах не было никаких сведений, а ещё 3 были по дороге рассеяны немецкими десантами. В целом же, местными органами власти было эвакуировано из Ставропольского края более 72% всех детских учреждений. Тем же, которые не успели выехать, была уготована трагическая участь.
В Пятигорске оказались брошенными на произвол судьбы как воспитанники местных детских домов, так и эвакуированные сюда дети из других городов. В начале августа 1942 г. значительная их часть была собрана в помещениях дошкольного Машукского детского дома. Через несколько дней после оккупации Пятигорска гитлеровцы произвели осмотр всех детей. Выявленные дети-евреи были увезены и уничтожены. Позже оккупанты отбирали самых здоровых мальчиков и девочек и насильно брали у них кровь для своих раненых солдат и офицеров. Из Машукского детдома немцы вывезли всю мебель, бельё и имевшееся здесь продовольствие, обрекая тем самым детей на голодную смерть. Часть воспитанников была спасена местными жителями, но другая их часть умерла от болезней и истощения. Гибель детей- сирот лежит на совести краевых и городских руководителей. Сами они, разумеется, успели уйти из города, но свой долг по эвакуации других граждан, в том числе детей, так и не выполнили.
В соседнем Краснодарском крае вывоз детских домов оказался самым слабым звеном во всей эвакуационной кампании лета 1942 г. Из-за острой нехватки транспорта воспитанники многих детдомов Кубани весь путь в 200-400 км прошли пешком. Лишь в Новороссийске детей посадили на пароходы и отправили дальше в Грузию. Часть детских учреждений по пути следования на восток подверглась бомбардировке вражескими самолётами. Особенно трагичным оказался путь Белоглинского детдома №2. При выезде в нём насчитывалось 87 детей и 20 взрослых из числа обслуживающего персонала. Под Армавиром поезд с детьми был обстрелян немецкими самолётами. 63 человека погибли, а 12 были ранены58. С огромным трудом детдом добрался до Махачкалы. Теперь в нем в наличии было только 27 детей и 5 взрослых. Во многом похожие тяготы выпали на долю и других детских домов.
В целом же, из 107 детских домов, находившихся на территории Краснодарского края, эвакуировать удалось только 47 или 44% от их общего числа. А из 15730 детей-воспитанников детдомов к 29 августа 1942 г. было эвакуировано лишь 5900 человек или 37% от всего списочного количества59.
В Ставропольском крае только 5 детдомов были эвакуированы по железной дороге. Все остальные до Махачкалы добирались своим ходом. А это от 600 до 900 км пути в летнюю жару и пыль, под пулями и бомбами немецких самолётов. Следует отметить, что эвакуация детей из Ставропольского края была организована и проведена, в целом, хорошо. Об этом, собственно, говорят и итоговые показатели. Практически все детские дома, которые отправлялись в дальний путь, брали с собой продукты питания, запасы белья и обмундирования. Всё это везли гужевым транспортом.
Обессиливших детей подсаживали на тяжелогруженые телеги. Многим детским домам удалось угнать с собой и скот, поэтому с питанием детей в дороге больших проблем не было. На пути следования детских учреждений по Дагестану республиканские власти организовали пункты питания, и раз в сутки кормили ребят горячей пищей. Со своей стороны Ставропольский крайисполком выделил для эвакуируемых детских учреждений 300 тысяч рублей60. Поэтому у руководителей детских домов меньше было трудностей с финанси¬рованием всех затрат по пути следования. Но даже детские учреждения, не имевшие денег, получили их на текущие расходы от Наркомпросов Азербайджана, Грузии и Армении, следуя по территориям этих республик. В то же время, были и эпизоды противоположного характера.
Так, Наркомфин и Наркомпрос Туркменской ССР на питание детей не выделили ни копейки. И это, несмотря на неоднократные просьбы директоров детдомов. Столь же равнодушно отнёсся к этому вопросу Наркомпрос РСФСР. В частности, на все телеграммы об оказании помощи Краснодарским и Ростовским детским учреждениям следовал один ответ – детские дома финансируются из бюджета принимающей стороны, т.е. по линии Наркомфинов союзных республик: Закавказья, Казахстана и Средней Азии61. В очередной раз война обнажила степень ответственности и понимания руководящими структурами и отдельными чиновниками вопросов, связанных с судьбой простых граждан. В данном случае – со спасением детей.
Несколько позже, чем на Кубани и на Ставрополье, проходила эвакуация детских учреждений в республиках Северного Кавказа. Из Кабардино-Балкарии было вывезено 3 детских дома с 564 воспитанниками, из Северной Осетии – один детдом, в котором находилось 100 человек и из Чечено-Ингушетии – 9 детских учреждении с 826 учащимися. Что касается детских домов Ростовской области, то их основная часть летом 1942 г. проследовала через Сталинград и Астрахань дальше на восток. И только 6 детдомов с 791 учеником было направлено в южном направлении – через Дагестан до Красноводска62. Таким образом, всего с территории Северного Кавказа местным партийным и советским органам удалось эвакуировать в июле-августе 1942 г. 98 детских домов общей численностью в 13356 воспитанников63.
С большими трудностями проходила с территории Северного Кавказа эвакуация учащихся ремесленных училищ и школ Ф30. Больше всего документальных свидетельств об этом сохранилось в архивах Краснодарского края. Следует заметить, что для экономики воюющего советского государства учащиеся ремесленных училищ и школ фабрично-заводского обучения являлись более важным контингентом молодёжи, чем воспитанники детских домов. Это были будущие квалифицированные рабочие, которые через несколько месяцев обучения вставали у станков на военных заводах, работая для достижения скорейшей победы над врагом. Этим обстоятельством можно объяснить тот факт, что Государственный Комитет Обороны обязал местные органы власти краев и республик Северного Кавказа начать эвакуацию ремесленных училищ и школ ФЗО заблаговременно.
Выполняя указания ГКО ещё 27 июля 1942 г., т.е. за несколько дней до начала массовой эвакуации всего населения, Краснодарский крайком ВКП(б) и крайисполком, обязали городские и районные исполкомы в 5-ти дневный срок мобилизовать городскую и сельскую молодёжь 14-18 лет для обучения в ремесленных училищах и школах ФЗО. Всех призванных юношей и девушек необходимо было обеспечить продуктами на 10 дней и в сопровождении специальных уполномоченных от городов и районов отправить в Махачкалу для последующего распределения по училищам и школам фабрично-заводского обучения64.
Однако времени на выполнение в полном объёме этого указания ГКО оставалось очень мало. С территории Кубани удалось вывезти только 2000 человек будущих учащихся65. Эвакуация училищ и школ ФЗО проходила в самые тяжелые дни – с 28 июля по 3 августа. В загоны загружалось всё имущество учебных заведений, а также учащиеся вместе со своими преподавателями. Часть эшелонов проследовала на Махачкалу, а часть – на Новороссийск, и далее к Сухуми. Из-за постоянных нападений на эшелоны немецких самолётов имели место потери и в материальной части, и в личном составе училищ. Уцелевшие воспитанники добирались до места назначения пешком. Через столицу Дагестана к середине сентября 1942 г. проследовали в направлении Красноводска 8 школ ФЗО Краснодарского края. В них числилось по списку 1327 учащихся66. При этом часть воспитанников потерялась в дороге. Представитель Центра Управления трудовыми резервами СССР Зубов в адрес краевого управления трудовых резервов высказывал на этот счет свое серьёзное недовольство67. Но, тем не менее, к началу октября 1942 г. большая часть учащихся ремесленных училищ и школ ФЗО Краснодарского края, пусть с опозданием, была успешно эвакуирована в глубокий тыл, где и продолжила обучение. Из 6200 человек учащихся было вывезено 5280 или 85% 68. На коллегии Главного Управления трудовых резервов СССР Краснодарский край выглядел по этим итогам даже лучше других территорий Северного Кавказа.
С началом Великой Отечественной войны на Северном Кавказе была развёрнута самая крупная в стране госпитальная база. Двумя её основными центрами стали города-курорты Кавказских Минеральных Вод на Ставрополье и район Сочи-Мацесты на Кубани. Летом 1942 г. в связи с приближением немецких войск к району Кавминвод необходимо было срочно эвакуировать всех раненых. В госпиталях Кисловодска, Пятигорска, Ессентуков и Железноводска их было около 50 тысяч человек. Раньше заблаговременно вывезти раненых не удалось. Причина была в том, что Сталин запрещал проводить эвакуацию госпиталей. На этот факт указывает в своих воспоминаниях бывший начальник Главного Военно-Санитарного Управления Красной Армии Е. Смирнов. Он пишет, что «ГВСУ через начальника Генерального штаба генерала-полковника А.М. Василевского дважды обращалось с просьбой к И.В.Сталину разрешить эвакуацию группы госпиталей Кавказских Минеральных Вод и дважды получало отказ»69. Можно предположить, что причиной отказов являлось неверие Сталина в возможность захвата немецкими войсками Северного Кавказа, притом в такой короткий срок. В результате из-за опоздания распоряжении со стороны вышестоящих органов, а в ряде случаев и их полного отсутствия, эвакуация раненых проводилась местными органами власти в большой спешке, а нередко и по собственной инициативе.
При этом приходилось преодолевать серьезнейшие трудности. Главными из них были: острая нехватка транспорта, дефицит времени, ведомственная неразбериха. Так, начальники госпиталей Народного Комиссариата Обороны отказывались выполнять распоряжения местных гражданских органов власти. Они ссылались на отсутствие приказов от военного командования. Секретарь Ставропольского крайкома ВКП(б) В. Воронцов вынужден был связаться по телефону с командующим Северо-Кавказским военным округом генералом Курдюковым и заручиться его согласием на проведение эвакуации госпиталей70. Но, к сожалению, времени на вывоз всех раненых оставалось уже крайне мало.
С утра 4 августа 1942 г. в госпиталях началась срочная погрузка тяжелораненых в санитарные эшелоны. Из легкораненых формировались группы и в сопровождении врачей и медсестёр пешим порядком отправлялись по дороге в сторону Нальчика. Из всех городов-курортов Кавминвод к 9 августа было вывезено и выведено 48866 раненых и больных советских воинов71. Но часть тяжелораненых эвакуировать так и не удалось. По официальным архивным данным Военно-Санитарной службы Красной Армии в Кисловодске в оккупации их осталось 400 человек, в Ессентуках – 206 и в Пятигорске – 10072. В докладной записке секретарю ЦК ВКП(б) А. Андрееву, датированной началом сентября 1942 г., первый секретарь Ставропольского крайкома партии М. Суслов приводил несколько иные данные. Он писал об итогах эвакуации госпиталей Кавминводской группы: «В связи с исключительными трудностями, сложившимися в железнодорожном транспорте и крайне незначительным количеством автотранспорта, обеспечить полностью эвакуацию тяжелораненых не удалось. Часть их – около 3-х тысяч человек, осталась на территории, занятой противником»73.
Однако свидетели и непосредственные участники событий тех тяжёлых августовских дней дают другие цифры. Один из бывших ведущих хирургов Кисловодской госпитальной базы Т. Гнилорыбов считает, что в городе были брошены до 5600 раненых советских солдат и офицеров74. Именно брошены на произвол судьбы местными руководителями, уехавшими ещё 5 августа. Наконец, в рассекреченном лишь в 2002 г. документе автор данной работы обнаружил ещё одну цифру, проливающую свет на этот спорный вопрос. В постановлении бюро Ставропольского крайкома ВКП(б) от 21 сентября 1944 г. «О неудовлетворительной эвакуации ранбольных из некоторых госпиталей городов Кавминводской группы в августе 1942 г.» указано 4200 раненых бойцов и командиров, оставленных в госпиталях. Больше всего в Кисловодске – 2500 человек75.
7 августа 1942 г. у Кисловодска немецкая авиация разбомбила мост через реку Подкумок. Три санитарных эшелона с тяжелоранеными оказались отрезанными: спасительная железнодорожная ветка до Минеральных Вод была выведена из строя. Вместе с ранеными в Кисловодске осталось несколько десятков врачей и медицинских сестёр. Часть легкораненых из этих эшелонов вместе с медперсоналом ушла своим ходом через горы в советский тыл. Но основная масса не могла это сделать. Несколько сотен тяжелораненых разобрали по домам местные жители, других медики разместили в одном из корпусов железнодорожной больницы, сделав ее, скорее от отчаяния, чем в надежде на успех, больницей Красного Креста. В начальный период оккупации медикам удалось вылечить и отправить к партизанам и через линию фронта сотни выздоровевших красноармейцев. Остальных же позже ждала менее счастливая участь – немцы погрузили их в эшелоны и отправили в концлагерь на Украину.
Между тем, возможным было спасение всех раненых, оставшихся в Кисловодске. Гитлеровцы появились в городе только 14 августа, т.е. через 9 дней после поспешного бегства местной власти. За эти дни можно было бы переправить всех раненых в безопасные места. Вместо этого с 5 августа в Кисловодске сотрудниками НКВД началось уничтожение важнейших городских объектов.
Быстрое продвижение врага по территории Краснодарского края поставило под угрозу эвакогоспитали, находившиеся в районе Сочи-Хоста. Здесь к августу 1942 г. дислоцировались 14 госпиталей ВЦСПС, 23 госпиталя Наркомата здравоохранения и 16 госпиталей Наркомата Обороны, всего – 5З эвакогоспиталя76. 26 августа по решению Военного совета Северо-Кавказского фронта началась эвакуация всего контингента раненых и больных военнослужащих и медицинского персонала в Грузию. В здравницах Сочи к концу сентября 1942 г. осталось только 586 легкораненых, которые готовы были к выписке и возвращению в действующую армию77.
Трагической страницей событий лета-осени 1942 года была судьба заключенных, находившихся в тюрьмах городов Северного Кавказа. Как и другие категории населения, они тоже подлежали эвакуации. Однако на практике это происходило далеко не всегда. К сожалению, подробная и точная информация на этот счет всё ещё хранится в архивах органов госбезопасности и поэтому является недоступной для исследователей. Правда, в последние годы некоторые документы по этому вопросу уже введены в научный оборот. Они свидетельствуют, что ещё с осени 1941 г. сложилась практика, в ходе которой шла ликвидация осуждённых к высшей мере наказания в ускоренном порядке, т.е. без утверждения приговоров вышестоящими судебными, государственными и партийными инстанциями. Война ещё больше ужесточила отношение советской власти к заключённым.
К примеру, 15 ноября 1941 г. нарком внутренних дел СССР Л. Берия обратился к Сталину с предложением немедленно применить расстрел в отношении 10645 осуждённых, содержавшихся в ожидании приговора в тюрьмах НКВД78. Главной причиной столь тяжёлого для них решения Л. Берия как раз и называл условия военного времени. Хотя, ликвидации подлежали узники тюрем не только прифронтовой полосы, но и восточных районов страны: Алтайского и Хабаровского краев, Киргизской и Туркменской ССР, Челябинской области и т.д. В числе приговоренных к высшей мере наказания находились также заключённые из тюрем Северного Кавказа: 796 – из Северной Осетии, 300 – из Дагестана, 220 – из Краснодарского края, 99 – из Кабардино - Балкарии и 23 – из Ростовской области79.
Летом 1942 г., когда немецкие войска быстро продвигались по территории Северного Кавказа, у органов НКВД нередко не хватало времени и транспорта для эвакуации всех заключённых. В таких экстремальных условиях с приговорёнными к высшей мере наказания, тем более, не церемонились – их расстреливали в камерах тюрем или в тюремных дворах. Судьба осуждённых по менее тяжёлым обвинениям была не столь трагичной. В конце июля 1942 г., как только из района Ростова-на-Дону, где шли тяжёлые бои, стали поступать тревожные сообщения, часть заключённых колоннами пешим порядком под охраной отправили из Ставрополя к Невинномысску и дальше в сторону Кавминвод. Другая часть узников, осуждённых ранее за спекуляцию, воровство и другие незначительные уголовные преступления, была отпущена по домам. Но всех политических заключённых в первые дни августа 1942 г. безжалостно расстреляли в городской тюрьме Ставрополя и в подвалах Управления НКВД80. Трупы более 250 расстрелянных мужчин и женщин видели многие жители города во дворе тюрьмы краевого центра. Причём, видели 3 августа за несколько часов до вторжения в Ставрополь передовых моторизованных частей немецкой армии. Следовательно, в данном случае провокация со стороны оккупантов исключалась. Мотивы действий органов НКВД в данном случае понятны – политзаключённые, т.е. «враги народа», не должны были попасть живыми в руки гитлеровцев. Другое дело, что многие из них, на самом деле, были арестованы по ложным доносам и сфабрикованным делам, и, поэтому, являлись безвинными жертвами сталинского режима.
Имели место также случаи, когда эвакуированные заключённые обретали свободу, «благодаря» действиям немецких лётчиков. Так, в начале августа 1942 г. в районе станицы Усть-Лабинской Краснодарского края местным партизанским отрядом было задержано несколько групп заключённых, осуждённых ранее по 58-й статье Уголовного кодекса. Выяснилось, что пешим порядком их пытались вывести дальше на восток из тюрем Усть-Лабинска и Краснодара. Секретарь Усть-Лабинского райкома ВКП(б) П.Т. Шушарин в своей докладной записке указывал, что «…они были доведены до леса и при обстреле с самолёта противника охрана разбежалась, а они разошлись в лесах»81.
Немецкие оккупационные власти в своих пропагандистских интересах максимально использовали факты выявления жертв НКВД в захваченных городах Северного Кавказа. Скажем, к началу августа 1942 г. в Пятигорске в городской тюрьме содержалось 1863 заключённых82. Значительная их часть, осуждённая по бытовым, незначительным правонарушениям, была освобождена. Остальные 6 августа пешком в колоннах под охраной сотрудников НКВД были отправлены в направлении Махачкалы, всего – 632 заключённых. 20 узников пятигорской тюрьмы, стариков, осужденных, видимо, по не самых тяжёлым политическим статьям, освободили, и они вышли на свободу83.
27-30 августа 1942 г. в трёх номерах оккупационной газеты «Пятигорское эхо» были опубликованы материалы и фотографии, рассказывавшие о жертвах НКВД, обнаруженных в яме с известью в тюремном дворе. Похороны 10 убитых прошли на городском кладбище в присутствии многотысячной толпы жителей Пятигорска. Судя по этой информации, часть узников пятигорской тюрьмы была расстреляна сотрудниками НКВД.
До сведения жителей оккупированного Майкопа через газету «Майкопская жизнь» от 15 октября 1942 г. фашистами доводилась информация об уничтожении работниками наркомата внутренних дел заключённых в городе Черкесске. В заметке утверждалось: «Германскими офицерами в подвале местного здания НКВД были обнаружены страшные следы внутреннего пожара: перед бегством чекисты облили все камеры с заключёнными и подожгли их. В камерах погибло около 70 мучеников». Однако подпись под этим сообщением была анонимной – «Очевидец». На похожую тему была опубликована информация о событиях, произошедших в августе 1942 г. в главном городе Карачаевской автономной области. «В Микоян - Шахаре, куда я попал на второй день после ухода большевиков, они сожгли заживо 340 политических заключённых, свезённых сюда из не¬скольких городов Северного Кавказа, в частности, из Краснодара», - свидетельствовал автор заметки84.
В Кабардино-Балкарии среди жителей республики в ноябре 1942 г. было распространено воззвание «Представительства интересов кабардинского и балкарского народа» – марионеточного профашистского правительства. В нём, в частности, утверждалось: «В гор. Нальчике на общей свалке около ипподрома и за базой Тырныаузского комбината обнаружено местонахождение могил жертв большевистского террора. Кабардинцы и балкарцы! Сходите туда и посмотрите, что делалось с безвинными людьми в застенках НКВД…»85
Полностью доверять таким сообщениям оккупационной немецкой власти, разумеется, не следует. Впрочем, так же, как и информации на эту тему, исходившую от органов НКВД. Спецслужбы обеих сторон, как известно, были большими мастерами в деле фабрикации различных провокационных дел. Симптоматичными в данном отношении являются действия немецких властей в Краснодаре. 25 августа 1942 г. в краевом центре оккупанты организовали торжественные похороны замученных в подвалах НКВД советских граждан – политзаклю-чённых86. Во всяком случае, об этом широко оповещалось все население города. Но в разведсводке №6 краевого Управления НКВД от 12 сентября, как бы в ответ на эту информацию немцев подчеркивалось, что в здании Управления перед уходом из города чекисты ни одного трупа не оставили87. Ввиду такой противоречивой информации по одному и тому же факту, исходившей из немецких и советских источников, остаётся неясным – кто же говорил правду. Хотя, в пользу оккупационных властей и против органов НКВД свидетельствовал в таких случаях важный и неоспоримый довод: немцы всегда приглашали местных жителей на опознание обнаруженных трупов. А родственники погибших, конечно, знали, когда и кем их близкие были арестованы – сотрудниками советских правоохранительных органов ещё в дооккупационный период или уже при немцах. Фальшивая информация вскрывалась в таких случаях очень быстро.
Подводя итоги, отметим, что эвакуация с территории Северного Кавказа городского и сельского населения проходила летом 1942 г. неорганизованно и в условиях острого дефицита времени и транспорта. Как известно, Сталин не давал в годы войны разрешения на заблаговременное её осуществление во избежание роста панического настроения в отступавших частях Красной Армии и среди местного населения. Отсюда и многие издержки и недочёты в проведении эвакуационных мероприятий. Власти, как правило, успевали даже в условиях срочной эвакуации вывезти руководителей партийных, государственных и правоохранительных органов, их семьи и, даже, домашнее имущество. Для этого предоставлялся автомобильный и железнодорожный транспорт, которого катастрофически не хватало, к примеру, для спасения находившихся на лечении в госпиталях раненых бойцов и командиров. Такая забота о семьях чиновников и, одновременно, игнорирование судеб простых людей, отрицательно сказывалась на доверии населения к советской власти. Неорганизованно и с большими жертвами прошёл процесс вывоза в тыл детских учреждений. Это были ранее эвакуированные на Северный Кавказ из других районов страны, а также местные детские дома с тысячами воспитанников. Можно сказать, что такое безответственное отношение партийных и советских органов власти к судьбе детей явилось самым ярким показателем полной их неспособности эффективно действовать в чрезвычайных условиях военного времени.
Обобщая все вышеизложенные факты, материалы и выводы, можно утверждать, что руководители органов власти Северного Кавказа не сумели в должной мере справиться с задачей эвакуации в тыловые районы СССР различных категорий местного населения. Это приходится признать с большим сожалением, имея в виду, что уже имелся богатый опыт эвакуации населения из западных районов страны летом и осенью 1941 г. Но, как показала история проведения эвакуационного процесса в северокавказском регионе, этот опыт не был востребован и не научил местных руководителей. Впрочем, ещё большую беспомощность в определении реальных сроков начала вывоза людей из прифронтовых районов, которым угрожал враг, продемонстрировала центральная власть, от которой зависело решение любого вопроса.
(http://klio.3dn.ru/publ/7-1-0-25)

Сообщение отредактировал am2007: 16 Июнь 2010 - 18:22


#125 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 20 Июнь 2010 - 21:27

Факт заимствования кавказскими казаками, да и отчасти русской
регулярной армией, расположенной на Востоке, адыгского боевого
комплекса является настолько общепризнанным и широко известным,
что не может служить предметом научной дискуссии. Тема
«кавказского влияния» была достаточно отработана уже в
дореволюционной историографии. Из множества свидетельств на
этот счет приведем лишь два. Одно из них – современника кавказской
войны, одного из первых историков черноморского казачества – И.Д.
Попко. «Черкесская одежда и сбруя, черкесское оружие, черкесский
конь составляют предмет военного щегольства для урядника и
офицера. Вообще, все черкесское пользуется уважением и
предпочтением между казаками. Да оно и справедливо: «что хорошо
выдумано, то полезно и перенимать» (1, с.199). Авторы солидного
исследования по истории Кавказской войны отмечали, что «все горцы
Северного Кавказа, а за ними и наши казаки заимствовали из Кабарды
форму одежды, вооружение, посадку на коня и прочее...» (2, с.15). Но
ни дореволюционные авторы, ни тем более советские (для последних
характерен, как правило, чисто компилятивный подход к
интересующей нас теме), признавая сильное военно-культурное
влияние адыгов, не пытались перейти от утверждений общего плана к
исследованию конкретных путей, по которым и шло это воздействие.
Целью нашей работы и будет попытка проследить когда, какими
путями и как проникали в черноморский военный быт образцы адыгского
вооружения. Почему же нами выбраны именно черноморские казаки?
Дело в том, что казаки-линейцы не регламентируемые законодательно
в плане одежды и вооружения, довольно быстро и легко переняли боевой
комплекс адыгов. Лишь старики и служилые казаки первое время носили
обмундирование донского покроя, а молодежь стала обзаводиться
одеждой и оружием черкесов. В 1824-28 годах уже официально было
разрешено выходить на службу с оружием и формой черкесского образца.
В эти годы у линейцев отменили пику (3, с.471).
Значительно длительнее, сложнее и болезненнее проходил этот
процесс у черноморцев. Здесь простой здравый смысл, предписывающий
перенимать у противника все лучшее, отступал перед малоубедительными
доводами, грузом традиций, капризами начальства. Черноморское войско,
поселенное на правом фланге Кавказской линии, имело против себя в
черкесских племенах превосходную легкую конницу. Конечно, как и всякая
иррегулярная конница, она не могла в открытом бою долго противостоять
регулярной кавалерии и тем более пехоте с артиллерией.
Вспомним хотя бы известное замечание Наполеона: «Один мамлюк был сильнее одного
француза; он был лучше натренирован и вооружен. Сто мамлюков могли
биться со ста французами, имея шансы на успех. Но при столкновении двух
отрядов, численность каждого из которых превышала двухсот всадников,
шансы находились на стороне французов»). Но для черноморцев,
представляющих из себя также иррегулярное войско, черкесские всадники
таили в себе страшную опасность. По образному выражению автора Х1Х
века «казаки увидели, что это были уже не крымские конокрады, а что-то
грозное и внушающее» (4, с.110). Казачьи седла, сбруя, езда, длинное и
тяжелое оружие – все это было хорошо в широких степях, но не годилось
здесь, на Кубани. Там опасность видели далеко с кургана, здесь она
вспархивала из-под копыт коня. Здесь были реки, леса и горы. А боевой
наряд адыгов, к этому времени уже вполне сложившийся, идеально отвечал
природным условиям и тактике боевых действий. «Черкесы имели и
оружие и все прочее боевое снаряжение несравненно лучшего качества,
нежели казаки: азиатская шашка «волчок» или «гурда», кинжал дамасской
стали, пистолет с арабским или английским замком и нарезное ружье –
составляли предмет зависти и желание для казака, вооруженного довольно
худшим и несовершенным оружием, даже по тогдашним временам (5,с.20).
По мнению генерал-майора И.Д. Попко, черноморцам следовало бы
поспешить взять все у черкесов, но они этого не сделали и остались в
накладе. «С первого раза казачья конница должна была уступить коннице
черкесской и потом никогда уже не была в состоянии взять над ней
преимущество, ни даже поравняться с нею. Те же черноморские казаки,
которые били персиян и турок, находясь при армии, во время войны, редко
могли побить шапсугов у себя дома. Однако, если били, то уж били на
славу и один раз надолго» (4, с.110) (Это суждение не применимо к
линейным казакам, о которых в то время говорили, что линеец – этот тот
же черкес, только русской национальности).
Какое же оружие было у черноморцев по переселении на Кубань?
Мы сразу же оговоримся, что история вооружения казаков, описание
образцов казачьего оружия (впрочем, как и адыгского), его
конструктивные особенности, достоинства и недостатки, выходят за рамки
нашей темы и требуют отдельной, самостоятельной работы. Поэтому мы
будем оперировать общими понятиями, обозначающими тип оружия и
лишь схематично набросаем некоторые этапы перевооружения
черноморцев в контексте данной темы.
Наибольшую трудность представляет начальный период жизни
черноморского войска на Кубани. Нам известна только одна небольшая
статья, посвященная вооружению черноморцев конца ХУШ начала Х1Х вв.
(6). Автор пишет: «Вооружение составляли: винтовка, пара пистолетов,
сабля турецкая и ратище, т.е. пика. Конные казаки употребляли ратище с
длинным красным древком, а пешие с коротким суковатым,
приготовленным из ясеня или другого крепкого дерева, и не покрытым никакой краской». Эти сведения, в различных вариациях, и кочевали в
последующих работах дореволюционных кубанских историков.
Согласно нашим данным, в арсенале черноморцев явно преобладало
русское оружие, в основном, гладкоствольные ружья и пики (7). Часть
казаков получила гладкоствольные и «винтовальные» карабины, как
правило, уже бывшие в употреблении. Пистолеты имелись у
незначительного числа казаков. По всей видимости, это были так
называемые сборные пистолеты, изготавливавшиеся во время
русско-турецкой войны 1787-1791 годов на Кременчугском заводе (8, с.53).
Наличие сабель на вооружение черноморских казаков в этот период не
подтверждается документальными материалами (9). Сабля не входила в
разряд обязательного оружия и имелась в основном у представителей
старшины.
Проникновение адыгского оружия в среду черноморцев началось с
первых же лет переселения последних на Кубань (надо заметить, что
оружие и одежда адыгов были хорошо известны казакам и раньше). В
описях казачьего имущества конца ХVШ - начала ХIХ вв. встречаются
упоминания о «черкесском» оружии. Скажем, поручик Толмачевский
владел «черкесской саблей» и «черкесским мушкетом» (10, л.158).
Войсковой судья А. Головатый посылал в подарок П. Зубову редкие
образцы кинжалов и пистолетов (11, с.577). Однако, адыгского оружия
среди казаков еще очень и очень мало (несколько чаще в источниках
фигурируют предметы снаряжения: жирнички и пороховые рожки).
Данными о торговле оружием мы не располагаем. Скрупулезный анализ
практически всех документально зафиксированных военных столкновений
на черноморской границе, свидетельствует о крайне незначительном
количестве черкесского оружия, взятого казаками в качестве трофеев.
Вместе с тем, военно-культурное влияние адыгов в этот период уже
неоспоримо и его подтверждает хотя бы тот факт, что при снаряжении в
1811 году Черноморской гвардейской сотни было выдвинуто требование о
вооружении ее черкесским оружием. Это свидетельствует о хорошем
знакомстве казаков с этим оружием, о признании его боевых и
декоративных качеств.
18 мая 1811 года Военный министр в своем предписании
Херсонскому Военному губернатору де Ришелье (за № 1314) сообщил, что
его Императорское Величество во изъявление Монаршего своего
благоволения к войску Черноморскому... желает иметь при себе в числе
гвардии своей конных сотню казаков от войска Черноморского из лучших
людей...» (12, л.25). Командовать этой сотней был назначен войсковой
полковник Бурсак II-й, бывший до этого адъютантом Военного Министра.
Началась трудная и долгая работа по выбору казаков, их обмундированию,
снаряжению и вооружению.
29 июля генерал-майор Бурсак (I-й) напомнил командирам полка, что
снабжение казаков ружьями, пистолетами и саблями зависит от войска.
Поэтому он и предписал выбрать это ружье из полков: «...и чтобы ружья
были черкесские или турецкие, мерою не длинные, сабли и пистолеты
турецкой работы» (13, л.14). Причем приказано выбирать лучшее оружие, а
казакам взамен выплачивать его стоимость. Но оружия закупили в полках
на удивление мало: от 1 до 4 ружей, 1-2 сабли. Цена ружья от 20 до 40
рублей, сабель от 5 до 25. Интересен список выбранного оружия,
представленный Бурсаку командиром одного из полков. В нем указаны
ружья черкесские ценою 20,30 и 40 рублей, два турецких ружья в 20 и 30
рублей, одно персидское в 20 рублей и две турецких сабли по 15 и 25
рублей (14, л.59). Обращает на себя внимание черкесское ружье
стоимостью 40 рублей. Эта цена почти в два раза превосходит среднюю
стоимость закупленных ружей. Цена черкесского ружья с двумя
серебряными поясками была определена в 25 рублей. Овчинный полушубок
в тот период стоил примерно 10 рублей, говяжий сапог 3-4 рубля (15).
Соотнеся эти цены, легко догадаться, что сорокарублевое черкесское
ружье было прекрасной художественной работы с серебряным прибором.
Таким образом, мы можем констатировать наличие в 1811 году в
черноморских полках черкесского оружия, хотя и в незначительном
количестве. Собранного оружия не хватило на вооружение гвардейской
сотни. Потерпев неудачу в пределах войска Бурсак отправил чиновников в
разные города страны для покупки сукна и снаряжения. В Тулу, для
закупки оружия был послан зауряд-есаул Федот с пятью тысячами рублей.
12 февраля 1812 года Черноморская гвардейская сотня в составе 3
обер-офицеров, 14 урядников и 100 казаков прогарцевала по улицам
Петербурга (16). На казаках находилось оружие тульской работы. Но если
сабля была выполнена по образцу русской легко-кавалерийской сабли
конца ХVIII века (так называемой «гусарский тип»), то пистолет на манер
турецкого, ружье же – на манер черкесского, длинноствольное; носится на
ремешке из сыромятной кожи (19, л.20).
Казалось, что с 1811 года начнется усиленное адыгское влияние на
казачье вооружение, но этого не произошло, по крайнее мере, официально.
Наоборот, наступило время регламентации. 11 февраля 1816 года
высочайше утверждается форма и вооружение казаков Черноморского
войска (17, с.10). Образцы оружия, присвоенные казакам, являлись
уставными, присущими регулярной русской армии. Теперь черноморцы
должны были употреблять уланские карабины на белых лосиных перевязях,
сабли же «обычные кавалерийские, эфес с тремя дужками (12, л.26).
Отметим, что уланские карабины все-таки не состояли на вооружении
черноморских казаков. Изготовленные по частному подряду тульским
оружейником Лентяевым, они оказались несходны ни с одним из
утвержденных образцов; к тому же их продали войску чрезвычайно дорого
– 24 рубля 50 копеек за штуку (самое же дорогое, по расценкам Тульского
завода, конно-егерское ружье стоило 16 рублей 72 копейки) (18, л.140).
Прихоть графа Ланжерона обошлась войску более чем в 60 тысяч рублей.
Но главная беда оказалась не в расходах. Карабины показали свою полную
непригодность к условиям войны на Кавказе. Против них резко выступил
командир отдельного Кавказского корпуса генерал Ермолов. «Может быть
- писал он в Петербург графу Закревскому, - карабины сии против
европейской конницы на что-нибудь и годятся, но не против горцев,
имеющих винтовки, и когда казаки нередко для обороны должны
сражаться спешившись, совершенно негодны и казак, почувствовавший
недостаток своего оружия, потеряет дух в сопротивлении. Я прошу
исходатайствовать отмену сих карабинов и заменить их длинноствольным
ружьем не на панталере, на простом черном кожаном погоне» (2, с.349). К
слову сказать, казаки, сразу же понявшие беспомощность карабинов, под
всякими предлогами отказывались их покупать. На службу выходили с
самыми различными ружьями, большей частью тульского изготовления
(19, л.16). И в этот период официально утвержденных образцов, казаки с
охотой использовали адыгские ружья. Точнее будет сказать, все те же
тульские, но изготовленные «на манер черкесских». Мы уже можем
говорить об устойчивом адыгском влиянии, под воздействием которого
складывались вкусы казаков. Это подтверждает такой чуткий барометр, как
торговля. Именно в это время бойко продавали казакам различные
«воинские вещи» калужский мещанин Иван Коренев и тульский Антон
Пономарев. Среди продаваемых ружей были короткие, «на манер немецких
и длинноствольные, в ложах сделанных на манер черкесских» (20, л.2).
Эти пристрастие казаков учитывал и Ермолов, испрашивая
официальной отмены карабинов. В конце декабря 1821 года ему сообщили
о «соизволении» императора на замену карабинов длинноствольными
ружьями. В бытность свою в Екатеринодаре, Ермолов интересовался
ружьем, годным для вооружения казаков. Из числа понравившихся ему
ружей генерал-майор Власов, после тщательных испытаний, препроводил в
Войсковую канцелярию два длинноствольных ружья для хранения и
образца (21, л.1). Первое попадало в цель на 47, а второе – на 40
трехаршинных саженей. Исходя из цели нашей работы и не вдаваясь в
детальное описание образцов, укажем только, что эти, официально
утвержденные ружья, имели приклад черкесского типа. Одновременно с карабинами, Ермолов пытался отменить и бывшие на
вооружении черноморских казаков кавалерийские сабли образца 1809 года.
На наш взгляд – это довольно неудачный образец холодного оружия. И
если в регулярной армии, действовавшей в сомкнутом строю, он еще мог
более или менее успешно применяться, то для казаков эта сабля была
малоэффективным, если не сказать, бесполезным, обременительным
оружием. Даже П.П. Короленко, известный историк черноморцев
признавал, что «черкесы острыми шашками перерубывали стоящую бурку,
то казаки тупыми саблями могли только огурцы рубить» (22, с.287).
Ермолов отмечал, «что сабли в железных ножнах и на длинных погонах не
выгодны для казаков здешнего края, ибо с ними нельзя не заложить секрета, ни выслать потайного разъезда, без того, чтобы не быть открытым
бесполезным стуком оружия, тогда как неприятель все сие делает
беспрепятственно. Если мы будем иметь сабли, подобные неприятельским,
они худшими не будут» (2, с.350). Император дал свое разрешение на
перемену и сабель, но денег от казны на перевооружение казаков выделить
отказался (23, л.3). Ермолов же, основываясь на решении императора,
приказал Черноморскому войску не заказывать впредь «сабли в железных
ножнах на подобие драгунских». На резонный вопрос, что же иметь вместо
них, от 10 июня 1824 года прямо указал: «.... я полагаю, Черноморского
войска казакам гораздо лучше иметь шашки вместо употребляемых ими
ныне сабель...» (24, л.2). (По вопросу о достоинствах холодного оружия
автор придерживается следующего мнения: русское холодное оружие
Тульского и Златоустовского оружейных заводов, в массе своей,
превосходило по качеству клинковой стали оружие кавказской выделки, но
уступало ему по конструктивным достоинствам). Таким образом, еще в
начале 20-х годов ХIХ века мог быть решен вопрос о введении шашек на
вооружение черноморских казаков. Мог, но не был. Ведь Ермолов не
приказывал, а лишь «полагал». Он хотел знать мнение по этому вопросу
генерал-майора Власова. Власов же, в свою очередь, предписал
Черноморской войсковой канцелярии дать свое заключение. 25 октября
1824 года оно и было представлено Власову (24, л.4). Канцелярия
признавая, что шашки «способнее для казаков» находила саблю более
«приличествующей мундиру». К тому же введение шашки, помимо
официально утвержденной сабли, вводило казака в излишний расход.
Впрочем, Канцелярия соглашалась на то, чтобы казаки, «имеющие
состояние» владели бы и шашками (помимо сабель) на кордонной службе.
Власов в целом принял «доводы» Войсковой Канцелярии, но в рапорте к
Ермолову предложил: «не воспретить также иметь им (казакам – Ф.Б.)
шашки для употребления службы на кордоне, как оружие легкое и в
действии с здешним неприятелем весьма способное. Нынешние же сабли
позволить казакам продавать или донашивать» (25, л.3). В свою очередь,
Ермолов сабли продавать не разрешил, а приказал «для собственной
безопасности дозволить казакам сверх сабель иметь и шашки, если кто
пожелает»
Такое половинчатое, в жизненно важном для черноморского казака
вопросе решение не может не вызвать удивления. Все прекрасно понимают
преимущество шашки в условиях кордонной службы, но не решаются
принять ее в качестве официального образца. Разрешением иметь шашку
сверх сабли мало кто из казаков мог воспользоваться. Известно, что в этот
период многие казаки не имели, по причине своей бедности, даже
положенных сабель. Документально подтверждается распространение
шашек только среди офицеров Черноморского войска (26).
1 ноября 1840 года были утверждены новые образцы
обмундирования и вооружения казаков Черноморского войска. Отметив,что в основе этой черноморской формы лежали черкесские образцы,
перейдем к оружию. Войску было отпущено из разных арсеналов 10176
казачьих ружей, 8154 пехотных, 864 штуцера и 10939 пистолетов (27, л.1).
Казачьи ружья образца 1832 года имели ставший уже традиционным
приклад, так называемого «азиатского типа» (28, с.32). Если вопрос о
заимствовании образцов огнестрельного оружия в этот период уже не мог
возникнуть, то иначе обстояло дело с холодным. Вместо сабель
черноморцы получили, теперь уже официально, казачью шашку образца
1838 года. В русскую армию шашка проникла еще раньше, в 1834 году.
Именно тогда Нижегородский драгунский полк получил «шашки
азиатского образца» (29, с.62). Принципиально эта шашка не отличалась от
кавказской. Казачья же шашка образца 1838 года представляла, как нам
кажется, промежуточный тип, соединяющий в себе черты кавказского и
европейского оружия. Зато кинжал был прямо определен как «черкесский»
(см.30). Офицеры должны были иметь его в серебряной оправе и в
лейб-гвардии носить на красном сафьяновом ремне, в конных полках на
черном сыромятном ремне. Нижние чины получили кинжал с белой
костяной рукояткой, с кожаными ножнами в железной оправе.
В 1860 году Черноморское казачье войско преобразуется в
Кубанское, с прибавлением 6 бригад из Кавказского линейного казачьего
войска. В основу формы обмундирования и вооружения Кубанского
войска были положены образцы линейных казаков, давно, как мы знаем,
перешедших на черкесский боевой комплекс. Впрочем, для черноморцев
эти перемены прошли достаточно безболезненно. Как и раньше,
существование утвержденного образца не очень сдерживало казаков, и в
Черноморском войске немало имелось оружия горского типа. Оно
приобреталось индивидуально, массовые закупки производили полки и
даже само войско покупало большие партии оружия. Значительную работу
проделала Войсковая оружейная мастерская, переделывая «донские»
шашки (обр.1838г.) в кавказские. В конце 50-х годов Х1Х века Черноморское войско заключило серию
контрактов с ганноверским поданным Германом Таннером на поставку
ружей, пистолетов, шашек и кинжалов. Шашки Таннера оставили очень
заметный след в истории казачьего оружия. Ее образец утвердил
командующий войсками Кубанской области генерал-адъютант граф
Евдокимов (31, с.13). Шашку спроектировали по типу черкесских и
отличалась она хорошо рассчитанным отвесом («сама идет», как говорили
казаки). Изготовленные из «лучшей солингеновской стали», эти шашки
представляли из себя на редкость удачное оружие. Лишь только шашечные
клинки Златоуста смогли разделить их славу. При каждом заказе в
Кубанском войске разрабатывался образец шашки, составлялись чертежи и
описание для руководства при изготовлении. В основе всех этих образцов
лежала кавказская шашка, с которой казаки давно «свыклись» и считали
своим традиционным оружием.Последним аккордом в цели заимствований стало, как мы считаем,
официальное утверждение за мундиром казака названия «черкеска» (см.32).
Произошло это в 1861 году. Факт этот примечателен по двум
обстоятельствам. С одной стороны это подтверждение на официальном,
государственном уровне факта военно-культурного влияния адыгов на
кавказское казачество. С другой стороны, мы должны помнить, что еще
идет Кавказская война и указ шестьдесят первого года приобретает особую
окраску. Вероятно, эта война имела и в русском обществе и в
правительственных кругах особый психологический контекст. Нам,
воспитанным на примере войн ХХ века, его довольно трудно понять. Это
была война, в ходе которой периоды резкой конфронтации сменялись
периодами мирных отношений. Почти бесперебойно шла торговля и обмен.
Представители противоборствующих сторон нередко становятся кунаками.
На войсковые праздники черноморцев приглашались «мирные» и
«немирные» черкесы. То есть, длительный военный конфликт не породил
атмосферы безоглядной ожесточенности и ненависти. Записки
современников не таят в себе никаких оскорблений в адрес противника, а,
наоборот, несут дань уважения. Вспомним хотя бы И.Д. Попко, который
сравнивает адыгов с бургундскими и лотарингскими рыцарями (1, с.200).
Именно такой характер взаимоотношений и создал возможность взаимного
культурного воздействия. Искусственная задержка проникновения в среду
черноморского казачества образцов адыгского оружия лишь на время
задержало этот естественный процесс.

Сообщение отредактировал djiper: 20 Июнь 2010 - 21:32


#126 Atman

    Активный участник

  • Пользователи
  • 82 сообщений
  • Имя:Atman
  • Кто:CEO

Отправлено 21 Июнь 2010 - 08:08

ЧЕРКАСИЯ — горная страна на Сев. Кавказе, названная так, очевидно, во имени древнего народа Керкетов или Церкетов. По Константину Багрянородному в ее западной части лежала Касахия, а в персидской географии того же времени там указана Земля Касак, упирающаяся в Азовское море. Европейские путешественники пишут ее название — "Циркасня" и знают этот край от XIII в. Точные пределы Ч. указывает Итальянец Амброзио Контарини (XV в). По его словам она тянулась вдоль всего Кавказского горного хребта от Абхазии до Дагестана. В русских летописях это — Черкасы, как и все народы там проживавшие. Ч. избежала власти золотоордынских ханов, в конце XV в. она попала в сферу политических влияний Турции и после этого ее имя исчезает из исторических памятников.

ЧЕРКАСЫ — 1) Русское название кавказской горной страны; Черкасии (см.). 2) Жители Сев: Кавказа в старинном русском произношении; в летописях, это прозвище применялось ко всем народам проживавшим в стране Черкасии, но иногда называют им и предков Днепровских Казаков, без сомнения, зная о их кавказском происхождении. После прихода в наши степи Половцев - Кыпчаков и падения Томаторканской. державы, на границах Киевской Руси стали скопляться её недавние жители: Торки, Берендеи, Торпеи и другие. Они прослыли там под прозвищем, "Чёрные Клобуки". А в Московском летописном своде конца XV века под годом 1152 поясняется: "Все Чрные Клобукы, еже зовутся Черкасы". То же повторяется и в Воскресенской летописи. Позднее от этих Черкас стали отличать Ч., Пятигорских, среди которых всё же оставалось немало христиан славянской речи. Для Кавказа понятие Ч. пришло на смену такому же общему и неточному летописному прозвищу Касаги, Касоги, Казяги. На Днепре оно надолго закрепилось за Казаками и много раз встречается в русских актах, причем тот народ, который в них фигурирует под именем Ч., по современным им польским данным известен, как Казаки. Полное Собрание Законов Российской империи пользуется термином Ч. еще и в 1766 году. , В томе XVII под № 12733 значится: "Кто из помещиков, захватив в свое владение из порозжих Государевых земель; поселил на тех землях разных наций людей, яко то Малороссиян и Черкас и другого звания, которых в вечность за собой укреплять запрещено, а они за ними остаться и ныне пожелают, то на оных Малороссиян и Черкасов отмерить те земли на число душ".

Русский историк Н. М. Карамзин имел достаточно оснований для того, чтобы сделать свой знаменательный вывод, считая, что имя Казаков "в России древнее Батыева нашествия и принадлежало Торкам и Берендеям, которые обитали на берегах Днепра, ниже Киева. Там находим и первое жилище Малороссийских Козаков, — говорит он дальше. — Торки и Берендеи назывались Черкасами: Козаки также. Вспомним Касогов, обитавших по нашим летописям между Каспийским и Черным морем; вспомним и страну Казахию, полагаемую Императором Константином Багрянородным в сих же местах; (...) столько обстоятельств вместе заставляют думать, что Торки и Берендеи, называясь Черкасами, назывались и Козаками". Карамзин считал Черкасов народом славянизированным и иных Славян кроме Русских на востоке Европы не признавал: Они "под именем Козаков составили один народ, который сделался совершенно Русским, тем легче, что предки их, с десятого века обитав в области Киевской, уже сами были почти Русскими".

Ч. скопились у Днепра в XI веке под давлением кочевников, пришедших из Азии. Враждебные Кыпчакам, для Татар Золотой Орды они оказались полезными соратниками и обратились в часть Ордынских Казаков. Обратный отход на восток Ч. начали в XVI в., а в конце XVIII ст., по воле императрицы Екатерины II, они возвратились на земли древней Черкасии, но уже с новым официальным именем Черноморских Казаков.

Но в ХI-ХII вв. не все казачьи предки покинули Кавказ. Часть из них, по русским данным (историки Болтин и Татищев), вызвана баскаком Курского княжения Ахматом в 1282 году и вскоре эти Казаки-Черкасы построили на Днепре город, названный их прозвищем Черкасами. Кроме этого, Ермолинская летопись под годом 1445 сообщает: "Тоже весны царь Махмет и сын его Мамутяк послали в Черкасы по люди и прииде к ним две тысячи

Казаков". Через полвека С. Герберштейн и Матвей из Мехова говорят в своих сочинениях о проживавших в Пятигорьи христианах славянской речи. Эти остатки казачьих предков ушли оттуда на Терек и Дон, а частично под Астрахань и на Днепр, во второй половине XVI века, когда на Сев. Кавказ вторично нахлынули турецкие армии. 3) Город на Днепре построенный Казаками, выходцами из Черкасии. Ранний русский историк И. Волгин, на основании данных какой-то пропавшей хроники, говорит: "В 1282 г. Баскак Татарский Курского княжения, призвав Черкас из Бештау или Пятигорья, населил ими слободы под именем Казаков". Но эти Казаки, "не обретши себе безопасности там, ушли в Канев к Баскаку, который и назначил им место к пребыванию ниже по Днепру. Тут они построили себе городок или, приличнее, острожок и назвали Черкасы, по причине, что большая часть из них была породою Черкасы". В основной Лаврентьевской летописи листки относящиеся к этому времени тоже исчезли.

Другой ранний историк" В. Н. Татищев говорит об основателях города со злостью: "перные козаки, зброд из черкес горских, в княжении Курском в 14 ст. явились; где они слободу Черкасы построили и под защитой татарских губернаторов воровством и разбоями промышляли; потом перешли

на Днепр и город Черкасы на Днепре построили" (В. Н. Татищев, История Российская, М.-Л. 1963, т. II, стр. 240). Татищев, большой казакофоб, переносит время появления Черкасов в Курском княжении на XIV ст., но события, связанные с этим, по летописным данным, происходили тогда, когда темник Нагай был еще жив, а он погиб в 1300 году.

От конца XV в. Ч. служили пограничным пунктом Вел. кн: Литовского; в 1528 г. выдержали осаду Крымских Татар; в 1553 г. князь Дмитрий Вишневецкий с местными Казаками отбился там от нападения хана Девлет Гирея. От этого времени до Богдана Хмельницкого Ч. служили центром управления для Казаков, попавших в границы Литвы. Во время Казачье - Польской войны город переходил из рук в руки и совершенно обезлюдел. От 1797 г. Ч. — уездный город Киевской губ.; ок. 40 тыс. жителей, пристань на Днепре, ж.д. станция, винокуренная и свеклосахарная промышленность. От 1920 г. принадлежит Украине.

ЧЕРКАСЫ ГОРСКИЕ — на языке русских актов XVI-XVШ вв. это общее название для северокавказских горских народов; их отличали от Черкасов Днепровских и Донских. Т. к. все Горские Казаки, Гребенцы, во второй половине XVI в. ушли в степи, на Терек, на Дои, Днепр и под Астрахань, рус-ский термин Ч. Г. обозначал только тех Горцев, которые живут на Кавказе и поныне.

ЧЁРНЫЕ КЛОБУКИ — у киевлян общее прозвище племен, прикочевавших к лесостепным границам Киевской Руси после того, как Подонские степи заняли Кыпчаки-Половцы. Русские стали так их называть но внешнему виду, чёрным войлочным шапкам. Летописцы часто называют их и отдельными племенными именами, чаще всего Торкамн и Берендеями. У Константина Багрянородного это "Узы" (см). В летописях для Берендеев встречается и наименование Перендеи. Если считать, следуя русскому историку Татищеву, что имя Торков произошло от сарматского "гневливый" или от скандинавского языческого бога Тора, то можно с уверенностью признать в имени Перендий точный перевод названия этого бога. Соответственно с понятиями славянскими, Перундив, как и скандинавский Тор, бог грома и молнии. И не случайно о таинственны» Берендеях на Руси возник ряд легенд и сказок мистического содержания. Торетов вспоминают на Кавказе самые ранние греческие географы. На Днепр они пришли с давно сложившейся бытовой культурой и, без сомнения, с сильным отпечатком долгого сожительства с Казарскими Славянами. Берендеи по имени, ближе всего к Беренджерам арабских авторов. При многоразличных "разночтениях" древних рукописей, нет ничего необычайного в том, что сами Арабы пишут это имя "Баранджер", что у Армян оно обратилось в "Варанждин" и "Варачан", у персидских ге- ографов пишется, как "В. Н. НД. Р", а в русских летописях, как Берендичи, Берендея, Перендеи.

Страна, горы и реки в районе Терека, где вначале проживали Беренджеры, носили их имя. Иногда в источниках оно заменяется названием Басилы, в котором не трудно узнать Базилеев древности. В стране Береаджер христианство господствовало уже в VII в. По Плинию там же когда-то жили Удзы. Все они могли быть и Туранцы и Кавказские Славяне и туранославянской смесью. Но в годы 721-37 Арабы уничтожали их во множестве, топили в реках или просто убивали. Части же их удалось скрыться на север. Во всяком случае, Ибн Фадлан в 922 г, видел в Камском Булгаре пять тысяч Баранджеров, а персидские географы того же столетия знали христиан В.Н.НД.Р. на Верхнем Дону, южнее Окских Угро - Финнов, Маджар. Как они попали на Дон, рассказывает Константин Багрянородный. Ему они были известны под общим с Торками именем Узов (см. УЗЫ). В 948 году он писал: "Пятьдесят лет назад, так называемые Узы договорились с Казарами; сообща с ними побили Печенегов в сражении и изгнали их из их собственной страны, которую так называемые Узы занимают до сих пор". О том, где до этого времени жили Печенеги, Татищев говорит: "Оные прежде жили между Дона и Волги, до Яика, а последи до Дунаяраспространился''. Это же подтверждает и археология, Следовательно, после изгнания Печенегов и до прихода в наши стели Половцев (1060 год), Ч. К., Торки и Берендеи, проживали между Верхним Доном и Волгой и ниже по Дону, где персидская география (Гудуд ал Алэм) указывает В.Н.НД.Р., два племени Б. Радас (Бродников) и Казарскнх Печенегов. Все эти выходцы с Кавказа, несомненно, находились и в державе Томаторканской, где составляли кадры касажской и хазарской дружины Мстислава Храброго. После же того, как Половцы заняли наши степи, они ушли от них на запад и оказались при границах Киевской Руси. После этого Ч. К. почти два века находились в состоянии непримиримой вражды и непрерывной войны с Половцами. Поэтому видеть между ними какие-либо родственные связи немыслимо.

В. Н. Татищев, ранний русский историк, составил подробный летописный свод, для которого имел возможность использовать и списки, после бесследно исчезнувшие из архивов. В летописях, по его словам, "их историки разно имянуют, яко торки, печенеги, козары, черники, клобуки и берендеи, мню, что разные смешаны были" (История России- екая, т. 1, примечание к главе 26). "И было их войско немалое, иногда козарами прозванное, иногда же поршане или поросяне от реки" (там же том П, примечание к гд, 5-й и 6-й). "Они их разно имяновали. Видно ж, что в одном месте у одного торки иди козары, у другого берендеи» у третьего черные клобуки" (там же той IV, примечание к главе 11).

Наряду с туранскими именами их вождей: Моначкж, Сатмаз, Каракозь, Мнюз, Карас, Кокей, в летописях обнаруживаются и имена со звучанием алан» - скандинавским: Чекоман, Тошман, Кулдьяр, Кондувдый, Тудор. Вообще, Ч. К,. стали народом, пережившим основательную метисацию. По данным археологии: "Торки, прошедшие по южнорусским степям, были настолько смешаны с другими народами и, в частности, с Печенегами, что выделить их памятники на этой территории не представляется возможным" (С. А. Плетнева, МИА 62, стр. 165).

Попав в непосредственное соседство с Киевской Русью, Ч. К. заняли положение, известное в истории под термином "федераты" (см.). Они участвовали в ее политической жизни и в княжеских междоусобиях, помогали в борьбе со степными кочевниками. По словам Татищева, их пребывание там каждый князь потому "видел за полезнейшее, что в Черных клобуках много было мужей искусных и храбрых, понеже непрестранно себя обороняя или исча прибытка, в войне пребывали". Значение их в политической жизни древней Руси было подобно тому, какое позднее выпало на долю их потомкам, Казакам, в Литве и в России.

С крупными и малыми владетелями на Руси Ч. К. заключали договоры в своих собственных интересах и без всякого принуждения с их стороны. Одним ив многих примеров подобного соглашения приводит Ипатьевская летопись под годом 1159; племенные вожди Берендеев и Торков послали к Мстиславу предложение "Аще ны хощеши любити, яко же ны есть любил отец твои н по городу ны даси по девшему, то мы на тон отступим от Изяслава: Мстислав рад был речи той... и яся им по всю волю их". Они жили в отданных им на кормление городах, между Русами, но основали и несколько своих; Торческ, Саков, Берендичев, Берендеево, Ижеславль, Урнаев и др.

Ч. К. получили у Русов наименование по внешнему виду, чёрным войлочным шапкам. Оно возникло в народе, но так же их называли и летописцы., С развитием же русской научной мысли, составители летописных сводов не удовлетворились таким примитивным прозвищем и обратили внимание, что эти народы, как выходцы из страны Черкасии, должны называться общим именем Черкасов. Поэтому в Московском летописном своде XV века под годом 1152 поясняется: "Все Черные Клобуки еже зовутся Черкасы". Несколько позднее такое же пояснение помещено и в Воскресенской летописи.

На основании всех этих летописных данных, русский историограф Н. М. Карамзин и делает свой вывод (см. Карамзин), что имя Казаков древнее Батыева нашествия (1237 г.) и принадлежало Торкай и Береадеям, которые у Русских назывались н Черкасами, т. е. так же как и Казаки в официальных актах.

От XIII в. прозвище Ч. К., вообще исчезает из летописей, в хрониках и актах появляются их имена — Черкасы и Казаки.

ЗАПОРОЖСКИЕ КАЗА КИ - для эпохи между XVI и XVIII веками так называ лисьвсе без исключения Днепровские Казаки; до этого времени они считались Ордынскими Казаками. Рус ские называлиих Запорож скими Чсркасами.

Первоначальная исто рия 3. Казаков связана с Черными Клобуками и с те ми Казаками, которые несли службу в северо-черноморских колониях Генуи или по полняли дружины крымских ханов. В рядах тех и других, несомненно, заметную роль играли ближайшие потомки Торков и Берендеев, извест ные летописцу, как «все Чер ные Клобуки, еже зовутся Черкасы», а Черкасы, в свою очередь, прозвище 3. Каза ков, сохранявшееся за ними до XIX в.

Земли расположенные межд; Ю. Бугом и Днепром, на юг от рек Синие Воды и Тясьмин. долгое время били в распоряжении 3. Казаков и их предков, хотя от 1240 по 1739 г. находились в гра ницах татарских владений. До XVI в., от которого За порожье стало принадлежать Татарам только формально, Казакам приходилось давать своих воинов в ханские вой ска. О смешанной дружине темника Нагая вспоминает в начале XIV в. греческий ис торик Пахимер, о чисто ка зачьей - говорит сам хан Менгли Гирей в договоре 1471 года, с московским в. князем: «Мне Менгли Гирею-царю твоей земли и тех князей, которые на тебя смот рят, не воевать,ни моим ула нам, ни князьям,ни Каза кам». 3.К исторически свя заны и с тем народом, ко торый по литовским хрони кам четырнадцатого века проживал около Ю. Буга и управлялся атаманами. Позд нее, они помогали Литовско му в. князю Яну Альбрехту продвигаться в татарские сте пи (см. БОЛОГОВЦЫ).

Ханские подданые ка зачьей народности составля ли три общины: оседлую - за Поросьем в днепровско-бугском клину; полуоседлую Перекопскую и кочевую Бел городскую. Первая оставила хана в конце XV в., сразу после того, как Менгли Ги рей признал власть султана. Казаки ушли на окраинные земли В. княжества Литов ского и продолжали войну с Турками; Перекопские и Белгородские порвали с ханами несколько позднее; еще нес колько лет они делали набе ги на Польшу. В 1516 г. но вый хан Махмет Гирей оп равдывался перед Польско-литовским королем, утверждая, что Белгородские Казаки, напавшие на Польшу, не слушают его приказов и из брали себе вождем его вра га царевича Алика. По поль ским летописям эти «белго родские молодики» счита лись самыми отчаянными «молодцами» и отличались особенным, им одним свойственным, стрижением голо вы: «оставляя на макушке чуб, закручивают его за ухо».

В конце XV в. с днепровско-бутского клина, т. е. с юртов расположенных за Поросьем и за порогами уш ли на север тысячи казачьих семей. Они разместились на Литовской Украине, где не когда проживали Черные Клобуки, вдоль рек Рось.и Сула. По словам историка А. И. Ригельмана, польско-литовский король Сигизмунт I, «при даче им земель», «одарилих вольностями и разными преимуществами и на то привилегией своею им подтвердил».

Выгоды нового положе ния под покровительством христианского короля вскоре увидела и Перекопские Ка заки. Ригельман пишет: «Се му приревновали отошедшие Низовые Козаки. Они стали приобщаться к украинским и отдавались под Хетманское правление, и по навычке к воинским делам от Татар де лали, вообще, великие услуги Польше». За всеми Казаками, расселившимися на Литов ской Украине, сохраня лось прозвище Запо рожских, хотя они теперь обитали много выше порогов.

Белгородские Казаки не захотели оставаться при Лит ве, т. к. еще недавно обижа ли ее население своими набегами. Они отошли к гра нице московской и вместе с Азовскими дали начало Северюкам и Донским Казакам. Все они ушли от хана значительно отатаренными, а некоторые, судя по имени, стали мусульманами.

Уже в первые годы близких отношений с Лит вой, среди 3. Казаков появ ляются литовско-польские знатные люди, князь Евстафий Дашкович, оолавянившийся Татарин, и другой подданый короля рыцарь Проделав Ланцкоронский. Тот и другой стали атамана ми, организованных ими од новременно, казачьих отрядов. После нескольких удач ных походов на Крым и турецкое побережье Черного моря, они обратили внима ние правящих кругов на те выгоды, которые государство может извлечь из народа во инов, поручив им защиту южных границ. Ланцкорон ский использовал свои связи с королевским двором и ис ходатайствовал для казачьих поселенцев новые пустынные области: «В прибавоким к прежним, по Днепру ж, на обои стороны и ниже до по рогов землю, на которую те Казаки, кои там промышлять хотели, переходили, и на то, данным им от короля, Уни версалом подтверждено, и наименовались они обеих сторон Днепра, вообще. За порожскими Казаками» (Ригелъман).

Все первые организато ры казачьих походов и хо датаи их перед королем но сили фамилии знатных польско-литовских родов. Кроме Дашковича и Ланцкоронского, князьями и Гедиминовичами были Бельский, Евстафий Ружинский, Дмитрий и Михаил Вишневецкие. Лето писцы и ранние историки называютих казачьими гет манами, но пост гетмана для Казаков был учрежден мно го позднее, лишь в 1576 г. Эти лица не были и настоя щими атаманами. В каждом отдельном случае они явля лись только временными вождями-предпринимателями, снабжая казачьи походы из своих обильных средств и пользуясь соответственной частью добычи. К тому вре мени степной промысел в таких формах был освящен уже многовековым обычаем, причем наиболее удобными инициаторами предприятия всегда считались знатные люди со средствами и связями. Черные Клобуки в Киевской Руси сотрудничали с отдельными князьями, а перед Ланцкоронским, Вольским и Дашковичем ту же роль выполняли царевичи Алик и Алп. Теперь им на смену пришли польско-литовские Князья и магнаты.

Традиция сотрудниче ства со знатными предводи телями не смогла бы укорениться в том случае, если бы казачье общество было на сыщено крестьянами, бежав шими от своих панов и магнатов. Предположение, что беглые рабы, уйдя в степи и создав там мощную органи зацию, захотят снова подчи ниться своим поработителям - полнейший абсурд. Но Ка заки охотно сотрудничали с аристократами и владельца ми огромных имений. Один этот факт низводит до бес смысленности версию о кре стьянах, ставших - Казаками. Социальные антагонизмы в ту пору у Казанов еще не проявлялись. Поэтому они легко сходились с лицами, пользовавшимися во внеш нем мире большим автори тетом. Участие титулованных магнатов придавало набегу окраску государственной це лесообразности, на них ло жилась ответственность за каждое боевое дело, они са ми ликвидировали все воз никавшие недоразумения. При их посредстве в 1562 г. было достигнуто постановле ние Польско-литовского Сей ма о выплате 3. Казакам ежегодного жалованья, «да бы они могли содержать на рочитое число своего войска и готовы быть к защищению Польши, да и отдали им все пространство земель, которое лежит между реками Днеп ром и Днестром к татарским границам, кои были без них опустошены татарскими на падениями, дабы они там поселились городами, в ко торых быим собраться всем, вообще». «Казаки приложи ли старание привести в со стояние доброты свои земли, так что в короткое время на всей оной земле построились многие и немалые города, также сел и деревень пре множество, а старые и вновь возобновили» (Ригельман). Около этого времени к ним подошли Черкасы-Славяне с Кавказа, те Цики или Чиги о которых в 1527 г. писал Сигизмунт Герберштейн (см.). В 1562 г. основанихгород Чигирин и около того же времени в В. княжестве Литовском учрежден Пяти горский гвардейский полк. Несомненно, только они ста ли первыми организаторами далеких морских походов, принеся с собой знакомство с Черным морем и навига ционные навыки старых чер номорских корсаров. По сви детельству киевской летопи си, первое морское нападение 3. Казаков на Малую Азию состоялось в 1576 г.

Располагаясь все шире на литовских степных окраинах, 3. К. не уступили Тур кам и прежний свой юрт на днепровско-бугском клину. Они выдвинули за пороги укрепленный форпост, став ший вскоре для казачьей мо лодежи школою войны. К концу XVI в. он разросся в самостоятельную Низовую Запорожскую республику (см. СИЧ). Пребывавшие там Казаки не вмели причин относиться с враждой к Крымским Татарам, своим соседям и недавним соратни кам. От ханов они ушли из-за их покорности Туркам. Живя врозь, Низовцы с Татарами первое время не ссорились. Они даже участво вали в борьбе придворных партий Крыма, выступая по стороне враждебной Туркам. Однако, ханы все больше туречилисъ, забывая прежнюю близость к Казакам, забыва ли, господствовавшие раньше в Крыму традиции веротер пимости, приобретали взгля ды и обычаи своих могуще ственных завоевателей. Доб рые отношения с ними со хранять Казакам становилось все труднее, но окончатель ный разрыв между теми и другими стал намечаться много позднее. По степной традиции, а может быть и по договорам с ханами, За порожский Низ считался юртом Крымских Ордынских Казаков. Формально все про странство от днепровоко-бугских лиманов до Синих Вод и Тясмина входило во вла дения Крымского ханства и, по праву завоевания, на него мог претендовать султан. Однако, его войска не углуб лялись далеко в степи: Тур ки ограничились постройкой крепостей при Черном море. Крым же не считал, очевид но, разрыв служебных отно шений со своими Ордынски ми Казаками за повод для лишения их прежнего юрта. В ордах бунтовались не один Казаки, но мятежные улусы редко покидали старые кочевья. При желании Крым ский хан мог легко прину дить 3—4 тысячи Низовцев уйти из-за порогов. Свиде тельством этому может слу жить неудачная попытка кн. Дмитрия Вишневецкого ут вердиться там же на Хортице (см. ВИШНЕВЕЦКИЙ ДМИТРИЙ). Его изгнали Турки и Татары, оставив в покое Низовцев в укреплен ной Сичи на острове Базавлуке. Ясно, что Татары с по мощью Турок могли изгнать и их.

Образ взаимоотноше ний Сичи с Крымом остается еще в значительной степени туманным. Во всяком случае, до средины XVI в. между ними незаметно постоянной враждебности. Немилосерд но разоряя окраины Польши, Литвы и Московии, Татары терпели на своем пути вооруженную Сич и это дало возможность казачьему Ни зу настолько окрепнуть, что после, когда пришел оконча тельный разрыв со всем му сульманским миром, Крым уже не был в состоянии справиться с сильной Низо вой республикой.

Расселившись - по окраи нам Литвы и приняв покро вительство Польско-литовского короля, 3. К. не пре рывали связей со своей ни зовой братией. Каждое пред приятие, задуманное за по рогами тотчас же находило отклик и поддержку на рр. Роси и Суле. Услышав о проекте нового похода на Турок, тысячи казачьей мо лодежи спешили на Низ для того, чтобы в знаменитой Сичи заслужить звание знат ного «товарища сичевого братства» (см. ТОВАРИЩ).

До 1569 г. в литовских областях, ближайших к Си чи, не было почти никого, кроме городовых 3. Казаков. Десять казачьих территори альных полков, сформиро ванных в 1576 г. при короле Стефане Батории носили наз вания городов Умани, Ладыжена, Богуслава. Корсуни, Черкасов, Канева, Чигирина, Переяслава, Полтавы и Мир города. Они прикрывали от Татар новую союзную рес публику, Речь Посполитую с юга и юго-востока. Между казачьими городами в Поросье и рекою Тетеревом тя нулась пустынная полоса та тарского Черного Шляха, широкого пути в Европу. Во время Золотой Орды здесь не могла возобновиться какая либо жизнь. Плодо родные степи лежали пусты ней. Украино-русьское насе ление сохранялось только в волынском Полесье. Когда сюда пришла Литва, то Ге-диминовичам за сто лет едва удалось восстановить жили ща в разоренном Киеве и в Дольной Руси (Подолье). Литовская пограничная по лоса шла от Северщины по рекам Пселу и Суле до Днепра, потом Тясминскими болотами выходила на ли нию речки Синюхи (Синие Воды), впадающей в Ю. Буг, а оттуда пересекала степь к Днестру. Южнее этой линии лежал улус Крымского хана. Литовская область, примы кавшая к нему с севера, где теперь расположились 3. К., часто называлась Украиной. После того, как Казаки укрепили границу, здесь стали появляться украино-русские кадры населения Литвы. Они особенно умножились после так называемой Люблинской унии.

В 1569 г. на Польско-литовском Сейме в Люблине принято решение объединить Литву с Польшей под вла стью одного выборного ко роля и под именем Речи Посполитой. Литва при этом должна была отказаться от исключительных прав на свою Украину. Раньше Лит ва не допускала сюда ника ких переселенцев из Польши. Теперь же Поляки горячо принялись за дело колониза ции вновь приобретенного края. Были основаны вое водства Киевское и Брацлавское, куда в первую очередь хлынули толпы служилого польского дворянства (шлях ты) с его вождями сановны ми магнатами. По постановлению Сейма «пустыни, ле жащие при Днепре» должны были заселиться в самый короткий срок. Короля упол номочили раздавать земли заслуженным дворянам в аренду или в пользование по должности. Польские гетма ны, воеводы, старосты и про чие чиновные магнаты сразу заделались тут пожизненны ми владетелями крупных по местий. хотя и безлюдных, но по размерам равных удельным княжествам. Они, в свою очередь с пользой для себя раздавалиих в аренду по частям более мел кой шляхте. Эмиссары но вых помещиков на ярмарках в Польше, Холмщине, По лесье, Галичине и на Волыни объявляли призывы в но вый край. Обещалась помощь при переселении, защита от татарских набегов, изобилие черноземных земель и осво бождение от всяких податей на срок от 20 до 50 первых лет. На тучныеземли Укра ины стали стекаться толпы разноплеменных славянских крестьян, охотно уходивших с родных мест особенно по тому, что в это время их из свободных пахарей в Речи Посполитой стали обращать в положение «невольной че ляди».

В течение следующего полувека здесь появились де сятки новых городов и сот ни слобод. Выростали как грибы новые крестьянские поселения и на коренных землях 3. Казаков там, где по королевским декретам они уже разместились рань ше. Под властью Литвы в Лубнах, Полтаве, Миргороде, Каневе, Черкасах, Чигирине, Белой Церкви хозяевами бы ли одни Казаки, властью об ладали толькоих выборные атаманы. Теперь повсюду были посажены польские ста росты, которые вели себя, как завоеватели, не считаясь ни с какими обычаями ка зачьих общин. Поэтому меж ду 3. Казаками и предста вителями новой власти сра зу стали возникать всякого рода недоразумения: по по воду права пользования землей, по поводу частых обид со стороны шляхты, по по воду стремления старост об ратить всю не служилую часть казачьего населения в податное и тягловое состоя ние, а больше всего на почве нарушения старых прав и оскорбленной национальной гордости вольных людей.

Короли поддерживали старые литовские порядки, нарушалась традиция выборных атаманов и гетмана, непосредственно подчиненного королю. Но магнаты чувствовали себя здесь, как «крулевята», «крулики»и нив чем не ограничивали подчиненной им шляхты. Каза ки трактовались не гражда нами Речи Посполитой, а «поддаными» новых панов, как «схизматическая чернь», хлопы, покоренный народ, с которым от татарских вре мен тянулись еще не завер шенные счеты за нападения на Польшу. Однако, 3. К. чувствовали за собой естест венное право местных людей, не желали подчиняться при шельцам, возмущались без законными нарушениями ко ролевских указов и гордым отношением шляхты. Не вы зывали вних теплых чувств и толпы новых поселенцев, хлынувших наих земли вме сте с Поляками.

От крестьян, пришед ших на Украину, 3. К. дер жались отдельно. Как парод военный и по древним тра дициям вольный, они приз навали равными себе только людей свободных, привык ших обходиться с оружием. Крестьяне же при всех ус ловиях оставались «подданы-ми» своих панов, зависимым и почти бесправным рабочим людом. 3. К. отличались от пришельцев и своею речью, которая в то время еще не слилась с украинскою и мало отличалась от языка низо вых Донцов. Если в казачьи общины принимались неко торые люди иного рода. Ук раинцы, Поляки, Белорусы, то это были единичные слу чаи, явившиеся следствием особенно сердечных отноше ний с местными Казаками - или в результате смешанных браков. Новые люди прихо дили на Украину доброволь но и «украювалп» себе уча стки в областях, по истори ческой традиции и по коро левским декретам принадле жавших 3. Казакам. Правда, они исполняли чужую волю, но Казаки этого в расчет не принимали. Им приходилось потесниться и смотреть, как их земля все больше перехо дит в чужие руки. Причина достаточная для того, чтобы чувствовать неприязнь ко всяким пришельцам. В наше время между Казаками и иногородними существовали такие же отношения и по тем же причинам.

Ведя жизнь обособлен ную от новопришлых людей, во второй половине XVI века 3. Казаки стали делиться на четыре бытовые группы. Первая — Низовцы; они не признавали никакой другой власти, кроме атаманской, никаких посторонних давле ний на их волю, никакого вмешательства в их дела; на род исключительно военный, часто безбрачный, они по служили первыми кадрами, непрерывно растущего каза чьего населения Запорож ского Низа.

В Гетманщине, на Ли товской Украине, самой близкой к ним по духу груп пой оставался слой Казаков-земледельцев и скотоводов. Они уже привязались к зем ле и к своему роду деятель ности, но в новых условиях умели иногда заговорить языком бунта и в некоторые моменты уходили массами «в старожитное свое место, в Запороги». Из них выде лился третий слой — Казаки дворские и реестровцы. Они и их семьи наделялись осо бенными правами, что дава ло им основание считать се бя равными с польской шлях той, хотя каждый захудалый польский дворянин относил ся к ним свысока. Четвертой группой социального поряд ка была полноправная шлях та, созданная королевскими привилеями из казачьей слу жилой старшины. Десятиле тия совместных с Поляка ми и Литвинами походов показали многих 3. Казаков достойными высшей похвалы и награды. Они получали из королевских рук «привилеи» на шляхетское звание вместе с небольшими поместьями на окраинных землях. После этого, на основах «побратымства» с друзьями-сорат никами, они приобретали польские фамилии и гербы (см. КАЗАЧЬЯ ШЛЯХ ТА). От 1576 г. из этой шляхты выбирались гетманы с титулом «Гетман его ко ролевского величества Вой ска Запорожского и обеих сторон Днепра». Запорож ский Низ им никогда не подчинялся, хотя иногда действовал сообща.

На далеких окраинах Речи Посполитой. на Укра ине, польские магнатыи ихокружение мало считались с правами даже этого слоя ка зачьего общества. Захваты земель, бестактность и пре небрежительное отношение к коренным жителям края, частые насилия пришлых войск и администрации раз дражали всех Казаков. Злость росла с каждым днем. В 1590г. канцлер Замойский провел в Сейме постановле ние о подчинении Казаков Коронному гетману. Этим было нарушено старое право казачьих гетманов обращать ся непосредственно к коро лю. От 1596 г. после объяв ления Брестской церковной унии, Полякам не без при чины стали ставить в вину и несправедливости в делах церковных. Но еще пол века протесты не разростались в стихию всеобщего восстания в выражались только в от дельных взрывах. Казаки бы ли заняты походами, война ми. В первые годы семнад цатого столетия они приняли деятельное участие «а вос становлении прав» мнимого царевича Димитрия на мос ковский престол; в 1614 г. с гетманом Конашевичем Сагайдачным дошли до берегов Малой Азии и обратили в пепел город Синоп; в 1615 г. сожгли Трапезунт, навестили окрестности Стамбула, со жгли и потопили множество турецких военных судов в гирлах Дуная и около Оча кова; в 1618 г. с королевичем Владиславом ходили под Москву и помогли Польше приобрести Смоленск, Чер нигов и Новгород Северский. Однако, сразу после возвра щения их из этого похода, гетман Жолкевский приказал им разойтись по домам к мирному труду и оставил только три тыс. реестровых. Сагайдачный выполнил все требования Жолковского и тем вызвал общее недоволь ство. Большая часть демобилизованных-«выписчиков» ушла на Низ.

После того, как в нояб ре 1620 г. Турки разгромили Поляков под Цецерой, а гет ман Жолкевский был убит. Сейм обратился к Казакам, призывая их к походу на Турок. Казаков не пришлось долго упрашивать, они выш ли в море и нападениями на турецкие берега задержали продвижение армии султана. Потом вместе с Поляками 47 тыс. 3. Казаков (из них 7.200 Казаков дворских) при няли участие в обороне ла геря под Хотином. Это была существенная помощь, пото му что против 300 тыс. Ту рок и Татар Польша имела всего 25 тыс. Встретив упор ное сопротивление. Турки согласились на переговоры и сняли осаду, но Казаки по теряли Сагайдачного, умер шего от ран 10-го апреля 1622 г.

После такой помощи 3. К. считали себя в праве получить обещанное жало ванье со специальной допла той за Хотин. Но комиссия, назначенная для рассмотре ния их претензий, вместо платы постановила снова уменьшить реестр до 4.000 человек. В ответ на это 3. К. Гетманщины объединились с Низом и избрали ряд гетманов (Олифер Стеблевец-Голуб, Богдан Конх, Зара, Максим Григорович, Жмайло), которых не признавали ни Коронный гетман, ни король. Два-три года, минуя Речь Посполитую, они сно сились с Москвой и вели са мостоятельную войну с Тур ками. Потом им пришлось обороняться и от Поляков. В ноябре 1625 г. они потер пели поражение под Крыловом и принуждены были принять гетмана, назначен ного королем. Реестровых оставлено в строю 6.000, Каза ки-земледельцы должны бы ли или примириться с панщиной, или уйти со своих участков, оставив их во вла дении новых хозяев. Для ре естра отбирались люди про веренной лояльности, из ос тальных же, свободолюбивые вышли с семьями на Низ, а пассивные смирились и нача ли смешиваться с серой массой пришлых колонистов.

В это время Низ вме шался в крымско-турецкяе отношения. Хан Шагин Ги рей хотел отложиться от Турции и просил содействия Казаков. Весною 1628 г. Ни зовые Запорожцы пошли в Крым с атаманом Иваном Кулагой. К ним присоединилась и часть 3. Казаков с Украины, которых вел гет ман Михаил Дорошенко. Погромив под Бахчисараем Турок и их сторонника Джанибек Гирея они двинулись на Кафу. Но в это времяихсоюзник Шагин Гирей поми рился с противником и Ка закам пришлось спешно от ступать из Крыма. М. Доро шенко пал под Бахчисараем. Вместо него король назначил гетманом покорногоему Гри' гория Черного. Этот беспрекословно выполнял все требования магнатов, притесняя , низшую братию 3. Казаков, не препятствовал подчинять их старостам и папам. Казаки массами уходили с Украины и потому население сичевых земель в его время сильно приумножилось.

При гетмане Черном стал также назревать разрыв с между Гетманщиной и усилившимся Низом, т. к. Низ обращался в независимую республику, а казачья Украина все ближе связывалась с Речью Посполитой. Королевский ставленник не пришел ся по вкусу народным массам. 3. К. двинулись из-за порогов на север, захватили Черного, судили его за продажность и склонность к унии, а осудив казнили. Вскоре после этого Низовцы под командой Кошевого атамана Тараса Трясило напали и на польский лагерь при р. Альте, заняли его и уничтожили стоявшие там войска. Началось восстание 1630 г., привлекшее на свою сторону и многих реестровцев. Оно и окончилось битвой под Переяславом, которая по словам польского летописца Пясецкого, Полякам «стоила больше жертв, чем прусская война». Им пришлось пойти на уступки: реестр разрешили увеличить до восьми тысяч, а 3. Казакам с Украины гарантировалась безнаказанносгь за участие в восстании.

С этих пор Низ все больше разрастается за счет Казаков-земледельцев. Ухо дит в Сич и часть старшин, но с другой стороны, многие принимают весь строй жиз ни от польской шляхты и обращаются в лояльных польских дворян.

В 1632 г. умер Поль ский король Сигизмунд III. Его долголетнее царствова ние прошло под знаком принудительного расширения влияния католической церк ви, при поддержке сторон ников церковной унии. На трон вступил Владислав IV. В годы 1633-34 5-6 тыс. ре естровых 3. Казаков прини мали участие в походах на Москву. Несколько лет по сле продолжалось особенно интенсивное переселение крестьян с запада на Украи ну. К 1638 г. выросло до ты сячи новых поселений, рас планированных французским инженером Бопланом. Он же руководил постройкой польской крепости Кудак при первом днепровском пороге и на месте старого ка зачьего поселения тогожеимени. В августе 1635 г. Ни зовые Казаки с атаманом Сулимой или Сулейманом взяли Кудак с налета и уничтожили в нем гарнизон из иностранных наемников. Через два месяца они должны были отдать его верным королю реестровцам.

В 1637 г. защиту казачьего населения Украины стесненного новыми пересе ленцами, попытался взять на себя Запорожский Низ. Ка заки вышли «на волости» во главе с атаманами Павлюком, Скиданом и Дмитрием Гунею. К ним присоединились местные 3. К.из Канева, Стеблиева и Корсуня, состо явшие и не состоявшие в ре естре. Их собралось около десяти тысяч, но, после по ражения под Кумейками и Мошнами,им пришлось от ступить на земли Сичи. Так же скоро Поляки подавили казачье движение на Левобережьи, начатое в следую щем году Острянином и Гунею.

Судя по малому числу участников (8-10 тыс. чело век), казачьи выступления велись одними 3. Казаками. О том же говорит строй ность их передвижений и организованность защиты в таборах. Старое и новое ук раинское население степи в это время было занято уст ройством сотен новых посе лений под надзором войск коронного гетмана С. Конец-польского. И, вообще в те годы попытки боевого сот рудничества с Украинцами кончались для 3. Казаков раздорами и ссорами доходившими до взаимных убийств. Беглых крестьян Низовая республика прини мала охотно. Они могли заниматься там свободным и мирным трудом на выделен ных им участках земли. Из них постепенно образовался слой «подданых Запорож ского Войска Низового», по полнявших ряды земледель цев и слуг-ыргатов. Те же украинские крестьяне, кото рые желали продолжать во оруженную борьбу, скопля лись на берегах Ю. Буга. На речке Тешлык они основали свою отдельную Тешлыцкую Сич. Казаки называлиих«каратайцами». Вероятно, по нятия «городовик», «галман» народились уже в то время.

Образ казачье-украинских отношений той эпохи польский историк К. Шейноха определяет так: «Меж ду народом и Казаками не возникла связь, какое либо душевное братство. Казаки, люди «шляхетно-рыцарского права» (как писал Острянин об отце), по своему осуще ствляли древнее понятие о предназначении рыцарской нации. Народ же в происхо дящей перед ним борьбе казачье-панской, жадно искал стороны более сильной и обычно ее придерживался. Только единицы, казачьи ду ши, считанные тысячами, из бирали для себя жизнь Ни за. Селяне же, вообще, в каждом из казачьих восста ний становились с войсками коронными против Казаков». «Павлюка под Мациевичами, вместе с польскими солдата ми, громили волынские кре стьяне. Острянина на р. Су де задержали заднепровские волости». «Народ всегда склонялся к более сильному, а за деньги крестьяне помо гали даже Туркам. Когда под Хотином Турки ничемнемогли оборониться от Запо рожцев, банда подольских крестьян нанялась к султану сжечь казачий лагерь; ноеево время обнаружили Каза ки и вырезали в пень».

После поражений 1638 года повстанцы вернулисьнаНиз, а на Украине, вместо ушедших реестровцев были набраны новыеиз местных 3. Казаков. Теперь реестр состоял из шести полков (Переяславский, Каневский, Черкасский, Чигиринский, Белоцерковский, Корсунский), по тысяче человек каждый. Командиры полков назначались из родовитых шляхтичей, а остальные чи ны: полковые есаулы, сотни ки и нижеих по должности избирались Казаками по прежнему. Должность гетма на упразднена и его пост за менил назначенный комиссар Петр Комаровский. Казаки должны были присягнуть на верность Речи Посполитой, обещать послушание мест ным польским властям, не уходить в Сич и не прини мать участия в морских походах Низовцев; не попав шие в реестр и проживаю щие на Украине оставались «поддаными» местных панов. Постановления «Заключи тельнойкомиссии с Казаками» подписали и представи тели Казаков. Среди других стояла и подпись Войсково го писаря Богдана Хмельниц кого. Через десять лет он возглавил новую борьбу Ка заков против Польши и его имя прогремело на весь свет.

Богдан Зиновий Хмель ницкий сын Казака-шляхти ча, подстаросты Чигиринского, уже годы занимал разные должности, был послом Вой ска на Польский Сейм и пользовался доверием короля. Ходили слухи, что с его помощью Владислав IV надеет ся использовать Казаков для сокращения магнатских свое волий и даже будто бы вел с Хмельницким по этому по воду тайные переговоры. Мо жет быть, благодаря этим слухам на последнего посы пались оскорбления со сто роны местного представителя сановитой шляхты, чигиринского подстаросты Чаплин ского. Будущий казачий вождь в то время и сам за нимал видное место в слу жебной иерархии, будучи в Чигиринском полку коман диром сотни. В результате обид и ареста, в начале 1648 г. Хмельницкий ушел в Сич и оттуда обратился к коро лю с жалобами на насилия, которым подвергались Каза ки и которые претерпел он сам. Письма королю писались в духе верноподданства и послушания, но ответа на них не последовало. Стало известно, что польские войска готовятся к походу на Низ. Хмельницкий нашел помощь у Крымских Татар и у Сичевиков. Он пошел навстречу Полякам и разгро милих у порогов и в ок рестностях г. Корсуня. По сле этого он снова обратил ся с покорным письмом к королю; оправдывал свое вы ступление кривдами, которые непрерывно переносят Каза ки от магнатских ставленни ков, обещал вывести Татар и оставаться послушным подданым, если король возвра тит Казакам права, утверж денные привилеями его пред шественников. В это время король Владислав IV умер и был избран новый - Ян Ка зимир. Хмельницкий про должал проявлять предан ность верховной власти Ре чи Посполитой, допуская все же отдельные выступления Казаков и крестьян.

Борясь за казачьи ин тересы, «Старший Войска Запорожского» стал пользо ваться услугами восстающих крестьян. Их жестокие рас правы со шляхтой вызывали встречную жестокость маг натов, из которых особенно свирепствовал князь Еремия Вишневецкий. Страсти раз горались вое больше и соз давшаяся обстановка не способствовала восстановлению мира. Война продолжалась. Полякам пришлось непре рывно отступать перед ог ромной армией Хмельницкого, собравшего под свои знамена часть Низовцев, всех Казаков Гетманщины и мно гочисленных украинских повстанцев. Казаки дошли до Львова, который не перешел на их сторону, а упорно защищался в своей крепости и наконец откупился от осады деньгами. После этого Хмельницкий согласился на по лугодовое перемирие и ото шел на зимние квартиры.

Военные действия возобновились весною 1649 г. Армия Хмельницкого разрослась до 300 тыс. Казаков, Украинцев и Татар. Коро левские войска понесли ряд поражений. В битве под Зборовом обстановка сложилась для Поляков так трагически, что в руки Казаков мог попасть сам король. Спасло его неожиданное миролюбие Крымского хана, который потребовал соглашения и хо рошо нанем заработал. 17 августа, после долгих споров обе стороны приняли усло вия Зборовского договора, весьма выгодного для Каза ков (см. ЗБОРОВСКИЙ ДОГОВОР). Потом после довала церемония покаяния Хмельницкого на коленях перед королем и акт проще ния ему при том условии, что он искупит свои поступ ки верною и преданною службой родине.

12 января 1650 г. Сейм подтвердил Зборовский до говор с добавлением, что три казачьих рыцаря-шляхтича будут допущены на государственные должности.

3. К. с Гетманщины были удовлетворены догово ром, но он не внес измене ний в положение украинских крестьян и в то время, когда Хмельницкий с Казаками пользовались временным ми ром и укрепляли связи с Турцией и Москвой, крестья не не переставали сопротивляться своим панам. Они не допускали их обратно в имения. многих убили и прину дили большинство бежать обратно в Польшу. Действия крестьян отражались и на отношениях польско-казачьих. В конце 1650 г. король собрал Вальный Сейм и предложил ему на разрешение вопросы, как отвечать на требования Казаков, какими средствами добиться успокоения Украины. Гетману Хмельницкому он ставил в вину его непосредственные сношения с Турками и са мостоятельные выступления против Молдавского господаря; обвинял его, что он не старается ликвидировать крестьянские бунты, благодаря чему шляхта теряет доходы с пожалованных ей имений, что он угрожает, будто в случае нужды сможет сразу выставить 80 тыс. войска, что он поощряет требования ресстровцев на право держать крестьян для обработкиих земли и иметь двух подпомощников - вестовых конного и пешего. Король жаловался, что Казаки думают совсем отделиться от Ре чи Посполитой и создать отдельную державу под покровительством Турецкого султана.

Как раз в это время от Казаков пришли новые требования немедленно ликвидировать церковную унию и предоставить Хмельницкому суверенную власть на землях Левобережья, куда не имел бы доступа ни одни польский шляхтич, кроме тех, которые захотят обрабатывать землю своими руками.

Потом Казаки пошли на уступки и требовали, что бы для них назначили такую область, где бы они могли жить, не встречаясь с Поля ками, чтобы король и две надцать сенаторов под при сягой обещали точное вы полнение Зборовского дого вора, чтобы при гетмане по стоянно находились залож никами три сенатора и что бы уния была ликвидирова на. Сейм отказался выпол нять какие-либо требования и постановил начать войну. Каждый Поляк осознал ее необходимость и ради побе ды готов был идти на жертвы. Польская армия вскоре выросла до ста тысяч чело век во главе с опытными на чальниками. В то же время армия Хмельницкого попол нялась неустойчивыми, мало дисциплинированными и привыкшими к бессмыслен ной жестокости повстанцами. При всем этом крестьяне знали, что в глазах шляхты они - только рабочее быдло, которое уничтожать не ра ционально, а покорив и на казав лучше снова запрячь в ярмо. В случае неудачи кре стьяне готовы были свалить все вины на своих предво дителей и выдать их против нику. Хмельницкий понимал это и нетерпеливо ожидал прибытия Крымского хана, «от которого предполагал получить настоящую по мощь, не надеясь на свои собственные силы, хотя у него имелось бесчисленное множество крестьян-повстан цев, присоединившихся к Ка закам» (Пьер Шевалье, Ис тория войны Казаков про тив Польши). Вскоре ока залось, что и хан был нена дежным союзником.

В конце июня 1651 г. при встрече противников под Берестечком у Хмельницко го собралось до трехсот ты сяч разнородных войск Но емуне удалось сразу овладеть хорошо укрепленным лагерем Поляков, а отдельные встречи не приносили Казакам удачи. В один из решительных моментов, хан с татарским войском бросил ся отступать, прихватив по дороге и самого гетмана. Ка зачий лагерь лишился своего вождя, а сборная армия не проявила достаточной стой кости. Поляки использовали панику, возникшую в рядах повстанцев и легко овладели их укреплениями (см. БЕРЕСТЕЧКО). До двадцати тысяч погибло и не больше этого прорвалось из окруже ния. Преследуя повстанцев и жестоко расправляясь с Ка заками, Поляки не убивали крестьян. Король даже приказал раздавать им пищу и объявить прощение в том случае, если они покинут ря ды Казаков и разойдутся по домам. Причины этого ми лосердия француз Шевалье объяснял так: «Его королев ское величество был мило сердным потому, что, убивая мечем этих мятежных про столюдинов, не хотел опу стошать одну из главных провинций государства, слу жившую заслоном для оста льных областей. Множество шляхты и даже самые круп ные магнаты разорились бы и потеряли бы все доходы со своих огромных поместий в том случае, если быих се ла потеряли население. По тому что в Польше крестья не составляют наследствен ную часть имения и если оно их потеряет, то найти дру гих на их место можно толь ко с большим трудом».

Хмельницкий вскоре от купился от хана и продол жал борьбу. Война разоряла и Польшу и Казачью Украину, не давая перевеса ни той, ни другой стороне. Про тивники стали склоняться к переговорам и в августе того же года они согласились на новые условия. Поих глав ным пунктам реестр устанавливался в 20 тыс., с пребыванием казачьего войска в Киевском воеводстве на «крулевщизнах», землях остав шихся в распоряжении короля. За реестровцами сохранялись прежние права и преимущества. Казаки не попавшие в реестр имели право переселяться тоже на королевские земли, но обязаны были выполнять повинности на пользу своему помещику - королю.

Польские войска выводились из Киевского воеводства (Гетманщины).

На содержание гетмана назначался город Чигирин.

Охрана казачьих прав на местах передавалась Коронному гетману.

Греческая вера 3. Каза ков на Гетманщине сохранилась со всеми прежними правами и со всем принадлежащим церквям и монастырям имуществом.

Шляхте, оказавшейся в рядах Хмельницкого, объявлялась полная амнистия. Каждый шляхтич восстанавливался в общественных и имущественных правах, а приговоры вынесенные про тив некоторыхиз них во время войны анулировались.

За Евреями подтверждались права мещан; онипопрежнему могли арендовать имения и разные предприятия на королевских и шляхетских землях.

Татары должны были уйти в свои степи, а гетман и Казани обязывались поста раться, чтобы они в буду щем служили интересам Ре чи Посполитой.

В этом договоре, как и во всех других, не предус матривались никакие изме нения в жизни украинских Крестьян. Хмельницкий хотел видеть в них верных союзников, но обих интересах не заботился.

Каждый раз, когда начиналась война с Поляками, крестьяне толпами приходили к Хмельницкому и фор мировались в полки «дейнеков», под командой казачьих начальников. Но при заклю чении договоров гетман смотрел на них глазами поль ского шляхтича, как на бес правную рабочую силу. Его соглашения с Поляками ничем не возмещали усилий и потерь Украинцев, что дела ло их готовыми к новым восстаниям. В годы мира тем же Казакам приходилось по обязанности сдерживать их выступления и подавлять местные бунты. Вообще же, социальные и религиозные мотивы в упорной борьбе 3. Казаков составляли толь ко второстепенную часть об щих национально-политиче ских целей. Без надежды на успешный исход затяжной войны с Польшей, в обста новке весьма сложных мест ных национальных отноше ний, гетман Хмельницкий не мог мечтать о создании су веренного казачьего государ ства. Для себя 3. Казаки до бивались только полного са моуправления, при непосред ственной связи с королем, который в Речи Посполитой должен был стать королем польско-литовско-казачьим. Гетману приходилось идти на уступки и соглашаясь на предложенные условия ис катьих гарантии то у сул тана, то в Москве, для ко торых казачья кровавая борь баслужила только выигрыш ным козырем вих вечной тяжбе с Речью Посполитой. Большинство Казаков не хотело идти на близкие свя зи с Турцией. Измученные годами войны, они поневоле склонялись в сторону едино верного Московского царя, Переговоры по этому поводу велись уже давно, но Москва выжидала благоприятного момента с тем, чтобы присо единить землю «Запорож ских Черкасов» на веки и с наименьшим риском.

1-го октября 1653 г. Московский Земский Собор постановил присоединить Украину по ходатайству гет мана Хмельницкого и Запо рожских Черкас на условиях близких к персональной унии. 8-го января следующего года Казаки, собравшись в Переяславе на Черной (Все общей) Раде, подтвердили свое согласие подчиниться и служить царю. По Перея славскому договору Гетман щина сохраняла свое управ ление и несколько ограниченное право внешних сно шений, сохраняла свой со циальный строй, свой суд, податную систему, преиму щества казачьей шляхты и первенство Казаков во всех общественных делах. Города и села оставались на том же положении, как при Поляках.

На Черной Раде поста новление вынесли Казаки и мещане, присягу на верность вскоре после этого приняли 62.949 Казаков и 62.454 ме щан. Несмотряна то, что среди последних тоже нахо дилось значительное число Казаков, общая сумма при сягнувших по количеству почти в два раза меньше, чем армия бывшая под зна менами Хмельницкого. Раз ницу следует отнести за счет крестьян и Казаков, пересе лившихсяна Низи на До нец.

Непрерывный поток переселенцев во время поль ско-казачьих войн хлынул и дальше на восток, причем пришедшие на Донец и Дон люди назывались не Украин цами, не Малороссиянами, а Казаками, за которыми на Москве надолго укрепилось прозвище «Запорожские Черкасы». Кроме Донцов, они повсюду встречали дру гих Черкасов, переместив шихся на Дониз предгорий Кавказа. Никто из них не принес украинской речи. а все говорили на том диалек те, который сохранялся у Донских Казаков Низовых еще недавно без всяких приз наков украинских акцентов. Такой отчетливый показатель дает основание предполагать. что язык новопоселенных на Днепре Украинцев был иным. чем речь 3. Казаков, в ко торой западные влияния ук репились несколько позднее в том хаосе смешения, когда на Украине стало терять свое отчетливое значение и самое понятие Казак.

Волею королей и в ре зультате социальных процес совКазачий народ в Гетман щине поделился на классы и сословия: появилась старшинская шляхта и привилегированные реестровцы, перени мавшие обычаи и язык Поляков; появились Казаки-мещане крупных городов, где сохранялась атмосфера Лит вы с белорусским языком; появились Казаки-зсмлепашцы и панские «подданые» в густой и многочисленной среде украинских переселен цев. Через два три поколения 3. Казаки и сами уже не могли определить свое этни ческое место в этой пестрой мешанине и только предания помешалиих окончательной ассимиляции. Благодаря им они помнили о своем осо бенном происхождении и в ХVI в. говорили А. И. Ригельману. будущему генералу и историку, что они «происходят от народа Козарского и поселились при Днепре ре ке и оттоль распространи лись по всем тем местам, где ныне обитают». Они знали, что их предки проживали при Днепре во время Киевской Руси и всегда просили царя признать «прежние их права и вольности войсковые, как издавна бывали при ве ликих князьях русских и при королях польских, что суживались и вольности свои имели в добрах и судах, и чтобы в те их войсковые су ды никто не вступался, но от своих бы старшин судились». Просили «прежнихих прав, каковы даны духовного и мирского чину людем от великих князей русских и от королей польских, не нарушать» (жалованная гра мота царя Алексея Михайло вича гетману Богдану Хмель ницкому и всему Войску Запорожскому от 27 марта 1654 г.).

В Москве тоже помни ли об их отдельности и от Литвы (Белорусов) и от Ук раинцев (Малороссиян). Помнили дажеих летопис ную древность, откуда их предки пришли на Днепр, и Неизменно называлиих Чсркасами. людьми пришедши ми с Кавказа. Но в народ ных массах убежденность об особых правах основывалась не на истории, а на их во енном строе. Неразбериха была не меньшая, чем она существует в народе теперь, при разнообразных взглядах на национальные права Казаков.

ЗапорожскийНиз не принимал участия ни в пе реговорах с Москвой, ни в постановлениях Переяслав ской Рады, ни в присяге на верность. К тому времени Сичевая республика уже сло жилась в самостоятельный и хорошо организованный ор ганизм, дружественный с Гетманщиной, но, как и всег да от нее политически от дельный (см. СИЧ ЗАПО РОЖСКАЯ). В то время когда Гетманщина рискнула соединиться с Московией, Низ продолжал идти своим путем, продолжал делать ис торию казачьей народности, продолжая оставаться отду шиной, куда могли стекаться все Казаки недовольные судьбой.

Власть Московского ца ря еще долго не приносила Гетманщине желанного мира. 3. Казакам еще долго приш лось переносить несправедли вости, восстания, разделения и перемещения. Хмельницкий умер в 1657 г. «Учинившись в подданстве» Московскому царю Гетманщина потеряла навсегда свой казачий облик, ее стали называть Малорос сией, она обратилась в часть Российской империи. Казаки уходилина Низ, на Дон, Те рек, в Сибирь. После того как и Сичевая республика пала под ударами русских войск 1775 г., а ее казачье население, в качестве особого благодеяния, получило право переселиться на Кубань, туда стали стекатьсяиз б. Гетманщины и многочисленные «Малороссийские Черкасы». возродившие прежнюю общественную жизнь в Кав казских казачьих Войсках. В Приазовье, древнюю колыбель казачьего рода, они возвратились, после семисот лет пребывания на Днепре, с языком, ставшим к нашему временя одним из отдельных диалектов казачьей речи. Оставшиеся в бассейне Днеп ра растаяли в массах размно жившегося украинского на селения. По паспорту они оставались «полтавскими ка заками». 1775 г. многие 3. К. ушли в Турцию; их потомки и теперь еще населяют че тыре местечка Аккерманского уезда: Староказачье, Но воказачье, Байралеча и Волонтеровку.

#127 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 22 Июнь 2010 - 21:19

…Цена войны отражает конкретные результаты противоборства – от военной до духовной сферы включительно, в том числе разгром и ликвидацию одних государств и коалиций и, наоборот, сохранение и упрочение других, разрушение одной системы мирового устройства и возникновение другой. Цена войны – это и растянувшиеся на долгие годы последствия, которые, к сожалению, и до сих пор имеют место не только в социально-демографическом, но и в геополитических, экономических, внешнеполитических, идеологических и иных проявлениях человеческого бытия.
Вне всякого сомнения, человеческие жертвы, принесенные гpaжданами нашей страны на алтарь Победы, являются главной составляющей цены Великой Отечественной войны. Обидно только, что процесс выявления потерь затянулся на долгие годы, несмотря на часто произносимые с трибун в памятные дни слова "никто не забыт и ничто не забыто". На протяжении нескольких десятилетий неопределенность с числом погибших в войне советских людей порождала в обществе догадки и предположения, неоправданные сравнения и политизированные мифы.
В середине 1980-х годов зазвучали голоса тех, кто утверждал, будто СССР победил за счет того, что буквально завалил противника трупами своих солдат. Но так ли это на самом деле? Трудно найти слова, чтобы выразить всю тяжесть невосполнимых утрат и жертв войны, но нет, наверное, ничего более недостойного, чем злорадство по поводу утраченных человеческих жизней. А они для нашей страны, включая военнослужащих и гражданское население, были огромны – около 27 млн человек только убитыми и пропавшими без вести.
В процессе выявления истинных масштабов людских потерь Советского Союза условно можно выделить три стадии. Первая, охватывающая период войны, характерна стремлением руководства страны и армии скрыть столь печальные факты от общественности. В те суровые годы подобная практика, видимо, в какой-то мере была оправданной: на фронте и в тылу необходимо было поднять моральный дух, укрепить веру людей в неизбежность разгрома агрессора. Да и вряд ли в той сложной обстановке возможно было вести скрупулезный учет погибших. Впрочем, ни одно из воюющих государств в ходе войны не раскрывало своих потерь.
Вторая стадия, … в свою очередь, включает несколько этапов. Первый – это годы культа личности Сталина. В течение 15 лет после войны наши потери оценивались в 7 млн человек. Впервые это число было обнародовано в феврале 1946 г.[2], хотя уже тогда руководству СССР были известны другие данные – 15 млн погибших. …
Второй и третий этапы соответственно приходятся на "хрущевскую оттепель" и "период застоя". Как и во времена Сталина, первую скрипку в том идеологическом оркестре играли лидеры государства. Так, председатель Совета министров СССР, первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев 5 ноября 1961 г. в письме шведскому премьеру-министру Т. Эрландеру указал, что прошедшая война "унесла два десятка миллионов жизней советских людей". Его преемник на высшем партийном посту Л. И. Брежнев через четыре года сообщил, что страна потеряла "свыше 20 миллионов человек". Именно эти данные и были возведены на долгие годы в ранг энциклопедических истин, а значит, априори не могли быть подвергнуты никакому сомнению. Словом, на пути изучения этой проблемы существовали табуированные преграды.
Третья стадия связана с так называемым процессом перестройки. На читателей обрушилась буквально лавина публикаций, посвященных этой проблематике. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что диапазон приводимых данных слишком широк: от 26 – 27 млн до 50 млн. Резкий "разрыв" в экстремальных показателях, которые с завидным упорством "штамповались" средствами массовой информации, свидетельствовал не о стремлении выявить реальную картину трагедии советского народа в годы войны. Он выражал накал политических страстей, бушевавших в разбуженном обществе. Причем авторов-"максималистов" не смущало даже то обстоятельство, что приводимые ими цифры о числе безвозвратных потерь Красной Армии намного превышают и общее количество служивших в вооруженных силах за все годы войны, и численность трудоспособного населения СССР к ее началу.
Так где же все-таки истина? Максимально приближенные к действительности потери силовых структур в войне, включая и кампанию советских войск на Дальнем Востоке, были выявлены лишь в 1988 г. Чтобы подкрепить эту актуальную историческую и социально-политическую задачу в течение нескольких лет под эгидой Министерства обороны СССР работала специально созданная для этой цели комиссия.
В марте 1990 г. на страницах "Военно-исторического журнала" было опубликовано интервью начальника Генерального штаба. В нем генерал армии М. А. Моисеев изложил основные результаты работы комиссии. Наконец-то была снята завеса секретности, недомолвок, а то и фальсификаций, которая почти полвека мешала историкам приблизиться к истине. А 8 мая Президент СССР М. С. Горбачев в докладе, посвященном 45-летию Победы, сославшись на эти результаты, подчеркнул, что война унесла почти 27 млн жизней советских людей.
Надо признать, что за все последнее столетие наша страна не сталкивалась со столь колоссальными жертвами. Даже восьмилетний период двух войн – Первой мировой и гражданской – с их широкомасштабными, часто со смертельным исходом тифозными, холерными, малярийными и прочими эпидемиями унес убитыми, умершими от ран и болезней почти в три раза меньше – 10,3 млн человек.
Одна из причин таких потерь состоит в том, что Великая Отечественная война не сводилась лишь к противоборству армий, как это имело место в прошлом. Вооруженные силы агрессора свои смертоносные удары наносили и по гражданскому населению, не делая особой разницы между фронтом и тылом.
Исключительно велики оказались и безвозвратные людские потери вооруженных сил СССР – 11 млн 944,1 тыс. человек. Из них – 5 млн 226,8 тыс. – это убитые в боях и умершие от ран при санитарной эвакуации; 1 млн 102,8 тыс. скончались в госпиталях; 5 млн 59 тыс. – это военнослужащие, попавшие в плен, либо пропавшие без вести (в данную категорию вошли также призванные по мобилизации граждане, но еще не зачисленные в списки частей действующей армии); 555,5 тыс. человек составляют небоевые потери – умершие от болезней, погибшие в результате происшествий, расстрелянные по приговорам военных трибуналов. Большая часть потерь приходится на граждан России – 7 млн 922,5 тыс. человек.
Если говорить о возрасте павших воинов, то в основном это самые молодые и дееспособные люди. Так, 74% умерших от ран и болезней, не вернувшихся из плена – это военнослужащие от 19 до 35 лет, возраст остальных 2 253 800 человек колеблется от 36 до 51 года и старше [12]. Ранения, контузии и ожоги разной степени тяжести получили 15 млн 205 592 человека, 2млн 576 тыс. стали инвалидами. Официальная статистика зафиксировала за годы войны 3 млн 48 тыс. тяжело заболевших и 91 тыс. обмороженных [13]. Благодаря самоотверженному труду медиков 73% раненых вернулись в строй. … [14].
…Представление о цене победы и цене войны не будет полным, если не подчеркнуть, что Советский Союз не только принял на себя главный удар нацистской Германии и ее союзников, но и выдержал основную тяжесть борьбы с ними. Дорого обошлось ему и позднее открытие второго фронта в Европе.
С первого и до последнего дня боевых действий советско-гepманский фронт по всем показателям превосходил другие фронты Второй мировой войны. В 1942 г., в период наивысшей для СССР опасности, его протяженность превысила 6 тыс. км, а общие размеры территории, охваченной военными действиями в 1941 – 1945 гг., составили около 3 млн. кв. км, что больше суммарной площади Австрии, Англии, Бельгии, Дании, Германии, Голландии, Греции., Италии, Норвегии, Финляндии, Франции, Югославии.
На различных этапах войны на советско-германском фронте с обеих сторон сосредоточивалось одновременно около 13 млн. человек, от 84 тыс. до 163 тыс. орудий и минометов, до 20 тыс. танков, самоходных артиллерийских установок и штурмовых орудий, от 6,5 тыс. до 18,8 тыс. самолетов. Около 93% времени войны приходилось на активные оборонительные и наступательные действия .
Разумеется, и на других театрах военных действий происходили ожесточенные сражения, проводились крупные сухопутные и морские операции. Однако советско-германский фронт в четыре раза превосходил общие размеры североафриканского, итальянского и западного. В то время как англо-американские войска нанесли поражение 176 соединениям вермахта, причем большинству из них на завершающем этапе войны, когда судьба нацистской Германии была предрешена, Красная Армия и Военно-Морской Флот разгромили 607 дивизий, составлявших главные силы третьего рейха. И не случайно из общего количества убитых, пленных и раненых, что Германия потеряла во Второй мировой войне, 72% ее людских потерь приходится именно на советско-германский фронт.
Если против Красной Армии одновременно действовало от 190 до 270 самых боеспособных дивизий фашистского блока, то войскам западных союзников противостояли в Северной Африке от 9 до 26 дивизий противника, в Италии – от 7 до 26, в Западной Европе – от 56 до 75.
И еще одна немаловажная деталь, которую некоторые исследователи Второй мировой войны почему-то, мягко говоря, игнорируют: советско-германский фронт постоянно притягивал к себе основные группировки оперативных и стратегических резервов фашистского блока. За всю войну с запада на восток было переброшено дополнительно к тем, что были заблаговременно развернуты для нападения на СССР в июне 1941 г., 268 дивизий, а с учетом заново сформированных соединений их общее количество составило 434.
На советско-германском фронте была уничтожена и основная часть военной техники вермахта: до 75% танков и штурмовых орудий, более 75% авиации, 74% артиллерийских орудий. Ежедневно противник терял здесь в среднем 55 самолетов, 118 артиллерийских систем, 34 танка и штурмовых орудия. По подсчетам историка из Кембриджского университета Д. Рейнольдса, между июнем 1941 и июнем 1944 г., т.е. до высадки англо-американских войск во Францию, 93% общих потерь немецкие войска понесли в боях с Красной Армией [19].
0 том, как различалось сопротивление немецких войск на западе и востоке на заключительном этапе войны, свидетельствует запись в дневнике, сделанная министром пропаганды И. Геббельсом 27 марта 1945 г.: "В настоящий момент военные действия на западе являются для противника не более чем детской забавой. Ни войска, ни гражданское население не оказывают ему организованного и мужественного сопротивления, так что американцы – они особенно – имеют возможность разъезжать повсюду ... население выходит навстречу американцам с белыми флагами; некоторые женщины опускаются до того, что приветствуют и даже обнимают американцев. При таких обстоятельствах войска не хотят больше сражаться и отходят назад без сопротивления или сдаются в плен".
…Советскому Союзу приходилось держать значительную часть своих соединений на Дальнем Востоке против мощной Квантунской группировки японцев. Этим он оказал огромную помощь вооруженным силам CШA и Великобритании в проведении боевых операций на Азиатско-Тихоокеанском театре войны.
Разгром Германии решающим образом повлиял на ликвидацию последнего очага Второй мировой войны на Дальнем Востоке. Сокрушив в трехнедельный срок миллионную японскую группировку, советские вооруженные силы нанесли неприятелю урон, составивший почти 30% потерь Японии за всю войну. Поражение Квантунской группировки, усугубленное утратой основных источников сырья и промышленных ресурсов Маньчжурии, явилось одним из определяющих факторов, заставивших Японию капитулировать. А кто подсчитывал, сколько жизней солдат и офицеров союзников были сохранены благодаря успешным действиям советских войск?
В последние два года войны Красная Армия вела сражения не только с задачей завершения освобождения своего государства, но и с целью избавления от германского нацизма народов других стран. Полностью или частично она освободила Румынию, Польшу, Болгарию, восточные районы Югославии, Австрии и Германии, Чехословакию, Венгрию, Норвегию (провинцию Финмарк), Данию (о. Борнхольм), северо-восточные провинции Китая, Корею (до 38-й параллели). Всего за освободительный период погибли более 1099 тыс. наших сограждан, а общие потери, в том числе безвозвратные и санитарные, составили около 4 млн человек. Символом победы над нацизмом стал монумент, установленный в Трептов-парке, – советский солдат с немецкой девочкой на руках.

Изображение

Сообщение отредактировал djiper: 22 Июнь 2010 - 22:17


#128 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 22 Июнь 2010 - 21:28

В ходе крупных сражений на полях Великой Отечественной войны Красная Армия понесла огромный урон в военной технике и вооружении. ...В среднем в советских войсках ежесуточно выбывало из строя 11 тыс. единиц стрелкового оружия, 68 танков, 224 орудия и миномета, 30 самолетов. За годы войны противник уничтожил 1014 кораблей и катеров различных классов… [24].
Безвозвратные людские потери СССР в войне – это не только убитые в бою и умершие от ран в госпиталях, пропавшие без вести, не вернувшиеся из плена военнослужащие, партизаны и ополченцы. Этот скорбный список включает имена мирных граждан, умерших от голода и болезней, погибших при бомбардировках и артиллерийских обстрелах, сложивших свои головы в ходе карательных акций оккупантов, всех расстрелянных подпольщиков, замученных в лагерях, а также угнанных в Германию и не возвратившихся оттуда. О многом говорит статистика смертей в немецких концлагерях. Так, из 235 тыс. английских и американских военнопленных там погибли 8300 человек, или 3,5%. А из 5700 тыс. советских военнопленных, в большинстве своем русских, от голода и болезней умерли либо были расстреляны около 3300 тыс. человек, или 57%.
Особенно велики были потери среди гражданского населения в прифронтовых районах. Многие крупные населенные пункты по сути становились полем боя. Классическим примером является Сталинград, где его защитники сражались буквально за каждый дом, Только во время массированных налетов вражеской авиации в августе 1942 г. в городе на Волге погибло свыше 40 тыс. человек мирного населения, а число раненых превысило 150 тыс.
Чтобы сломить волю советских граждан к сопротивлению, нацисты повсеместно проявляли особую жестокость и бесчеловечность. В городах и селах любой житель мог быть арестован по незначительному поводу, подвергнут пыткам, расстрелян или повешен.
Политика геноцида исходила из идеи Гитлера, изложенной им еще в книге "Майн кампф" об уничтожении людей "низшей расы". …С этой целью был разработан особый свод правил поведения на оккупированной территории, который вменялся в обязанности каждому военнослужащему вермахта. Его положения были закреплены в "Памятке немецкого солдата". Один из пунктов этого одиозного документа цинично гласил: "У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в се6е жалость и сострадание, убивай всякого русского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик. У6ивай, этим самым спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семьи и прославишься навек".
Истребление мирного населения проводилось прежде всего путем групповых расстрелов, сожжения людей заживо в закрытых помещениях. О преступлении нацистов в Хатыни, что под Минском, известно всему миру. К сожалению, не стал достоянием широкой общественности тот факт, что в Белоруссии кроме этого населенного пункта были дотла испепелены вместе с их жителями еще 628 деревень [28].
Палачи не щадили никого, даже грудных детей. Широко культивировался ими и такой варварский метод, как удушение газом в стационарных и походных (на автомобилях) газовых камерах. Убийцы в белых халатах преднамеренно прививали местному населению инфекционные заболевания, проводили над ними бесчеловечные медицинские эксперименты.
За 26 месяцев «хозяйничанья» в Смоленске и его окрестностях они уничтожили свыше 135 тыс. человек, более 87 тыс. смолян были насильно отправлены на принудительные работы в Германию [29]. В Брянске количество истребленного оккупантами гражданского населения составило 50 тыс. человек, в Ростове-на-Дону – 40 тыс., в Краснодаре – 13 тыс., в Орле – свыше 11 тыс. человек" [30]. …
Всего на советской земле враг истребил более 7,4 млн человек гражданского населения, из них на территории Украины – 3 млн 256 тыс., Белоруссии – 1 млн 547 тыс., Литвы – 370 тыс., Латвии – 313,8 тыс., Эстонии – 61 307, Молдавии – 64 246, Карелии – более 8 тыс. человек [32].
Из 5 269 513 человек, угнанных в Германию, 2 164 313, т.е. более 40%, умерли на чужбине [33] Основными причинами высокой смертности среди «остарбайтеров» (восточных рабочих) и узников концлагерей являлись каторжный труд, плохое питание и жестокое обращение хозяев и лагерной администрации. К общим потерям СССР следует отнести 451,1 тыс. так называемых невозвращенцев. … [34].
С учетом погибших на принудительных работах в Германии итоговая величина жертв гражданского населения СССР составляет свыше 13 млн 684 тыс. человек. Следовательно, более половины всех людских потерь Советского Союза – это мирные граждане, оказавшиеся на оккупированной противником территории, превращенной в огромный полигон смерти.
Страшная панорама цены войны не может быть всесторонней без учета косвенных людских потерь. А это, как известно, разница между динамикой изменения количества населения в годы войны и теми темпами его роста, которые могли бы иметь место в мирное время. По подсчетам ученых, величина косвенных потерь России составила 14 млн, а для СССР – 23 млн человек…
А какие потери понес противник в минувшей войне? Прежде всего следует напомнить, что в Европе нацистская Германия достигала своих целей малой кровью: общие потери вермахта убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести в войне с Польшей, Францией, Англией, на Балканах и о. Крит, при захвате Бельгии, Голландии, Дании и Норвегии, а также в Северной Африке и Атлантике составили около 300 тыс. человек. Однако после 22 июня 1941 г. ситуация резко изменилась.
Так, по сведениям генерального штаба сухопутных войск, в первых пяти кампаниях (с 22 июня 1941 по 1 января 1944 г.), т.е. за 30 месяцев и 9 дней, противник потерял около 5 млн человек убитыми, пленными, пропавшими без вести и ранеными [37]. В последующих трех кампаниях (с 1 января 1944 по 15 мая 1945 г.), а это 16 месяцев и 15 дней, его потери, исключая пленных и сложивших оружие согласно Акту о капитуляции, составили еще 3,6 млн человек. Незадолго до безоговорочной капитуляции третьего рейха Гитлер в одном из своих публичных выступлений признал, что потери Германии велики – 12,5 млн человек, половину из которых составляют убитые [38].
После войны бывший начальник штаба оперативного руководства верховного главнокомандования (ОКВ) генерал-полковник А. Йодль оценивал потери вермахта в 12,4 млн человек, из них – 2,5 млн убитые, 3,4 млн – пропавшие без вести и пленные, 6,5 млн – раненые [39].
В приложении к закону ФРГ "О сохранении мест захоронения" поименно указаны 3 млн 226 тыс. солдат, чей прах покоится на бывшей территории СССР и восточноевропейских стран [40]. В это количество входят только "стопроцентные" арийцы. Здесь не учтены судетские немцы, хорваты, боснийцы, фламандцы, чехи, поляки, русские, украинцы, литовцы, латыши, эстонцы и другие граждане отдельных государств, воевавшие в составе вермахта и служившие в войсках СС…
Стоит упомянуть и еще об одном противоречии. Если потери войск СС, подчинявшихся армейскому командованию, зафиксированы в статистических отчетах сухопутных войск, то аналогичные сведения о службе безопасности, гестапо, эсэсовских формированиях, чиновниках оккупационной администрации и уголовной полиции в документах вермахта отсутствуют. Однако именно эти категории лиц, насаждавшие «новый порядок» на захваченных территориях, несли ощутимые потери в результате действий партизан и подпольщиков.
Судя по немецкой статистике, количество выбывших из строя в связи с ранениями, болезнями или обморожениями в 2,5 – 3 раза превышало число убитых [41]. Если это так что цифры общих потерь вооруженных сил третьего рейха должны значительно превышать указанные в опубликованных документах.
В целом Вторая мировая война, развязанная нацистской Германией, обернулась для нее и ее сателлитов большой человеческой трагедией. Достаточно указать, что только с 1 сентября 1939 по 9 мая 1945 г. общие людские потери ее вооруженных сил составили 13 млн 448 тыс, человек, или 75,1 % от числа мобилизованных в годы войны. Иначе говоря, это 46% всего мужского населения Германии и Австрии, если вести подсчет, опираясь на статистику 1939 г. Такую кровавую цену заплатили немецкий и австрийский народы за преступную авантюру Гитлера и его сторонников. Безвозвратные людские потери вооруженных сил Германии на одном только Восточном фронте выражаются цифрой 7181,1 тыс. человек, а вместе с союзниками (Венгрия – 809 066, Италия – 92 867, Румыния – 475 070, Финляндия – 84 377, Словакия – 6765 человек) – 8649,3 тыс. человек. Если же к этому числу прибавить количество раненых и больных, а также не возвратившихся в строй из-за инвалидности, то потери военнослужащих армий фашистского блока составят более 10 млн человек.
Безвозвратные потери вооруженных сил СССР вместе с союзниками, соединения и части которых действовали в составе советских фронтов (их было более 75 тыс. человек}, превышают потери противника в 1,3 раза. Такое соотношение обусловлено прежде всего неблагоприятным ходом боевых действий в первом периоде Великой Отечественной войны. Здесь, разумеется, отрицательно сказался фактор неготовности войск приграничных военных округов к отражению массированных ударов вермахта, но все-таки решающее влияние оказали просчеты советского руководства, допущенные как накануне, так и в начале войны. ...
Отметим еще один факт. За годы войны потери среди гражданского населения третьего рейха – погибшие от бомбардировок и наземных военных действий, пропавшие без вести – составили 3 млн 300 тыс. человек [43]. И если бы Красная Армия, вступив на территорию Германии, поступала бы с мирным населением и военнопленными столь же жестоко, как нацисты обращались с советскими людьми, то потери Германии были бы куда значительнее. Напомним, что военные действия на территории СССР велись свыше трех лет, при этом кровавый фронтовой каток прошелся по ней дважды: с запада на восток и обратно, что и повлекло за собой огромные жертвы среди гражданского населения.
В истории человечества Вторая мировая война, в которой участвовало 61 государство с населением в 1,7 млрд человек, явилась самой кровопролитной. В течение шести лет шло массовое уничтожение людей. Из более чем 110 млн человек, призванных под ружье, что на 40 млн больше в сравнении с Первой мировой войной, половина – это убитые, раненые, инвалиды (их было в пять раз больше, чем в 1914 – 1918 гг). Агрессоры уничтожили миллионы мирных людей и военнопленных. Из 18 млн граждан Европы, ставших узниками концентрационных лагерей, нацисты истребили 11 млн.
В дни празднования 50-летия Победы во Второй мировой войне 67% респондентов из числа опрошенных в шести европейских странах, не задумываясь, ответили, что решающую роль в разгроме нацистской Германии сыграли Соединенные Штаты Америки [45]. Умаление вклада СССР и непомерное преувеличение роли союзных держав во Второй мировой войне – одно из последствий холодной войны. …
…Говоря о значении экономической помощи Советскому Союзу, нельзя не отметить, что она не могла заменить собой отсутствие до середины 1944 г. второго фронта в Европе. Следовательно, не она предрешила исход войны на советско-германском фронте. Тогда понимали это и сами союзники. Так, 22 апреля 1943 г. на пресс-конференции в Москве генерал Дж. Бернс признал совершенно естественным, "что советские люди считают более важным снятие 30-40 немецких дивизий с советско-германского фронта, нежели получение танков и самолетов [49]. С ним был согласен и государственный секретарь США Э. Стеттиниус, который также отметил, что русские внесли вклад в войну, несоизмеримый с долларами или тоннами американской помощи по ленд-лизу.
После подписания Акта о капитуляции Германии Маршал Советского Союза Г.К. Жуков обратился к высшим авиационным начальникам американского и английского командования – генералу К. Спаатсу и маршалу авиации А. Теддеру с таким тостом: "Пью за ваше здоровье от имени наших солдат, которым для того, чтобы увидеть результаты вашей работы, пришлось дойти до Берлина своими ногами [51]. За этими словами стоял истинный смысл, определявший реальный вклад в победу советских вооруженных сил.
Назовем еще один критерий, без учета которого сравнительная оценка вклада в победу основных участников антигитлеровской коалиции была бы недостаточно полной. Речь идет о том, насколько война затронула глубинные стороны жизни народов, их уклад, экономические основы государств, каких новых жертв потребовала она для ликвидации ее последствий. Иными словами, сколь высокой оказалась плата каждого из народов за достигнутую победу, настолько дорог им этот результат.
В Соединенных Штатах Америки минувшую войну часто называют "хорошей войной". Американские солдаты и офицеры пережили много невзгод и лишений. Однако то, что вынесли их советские собратья по оружию, им не пришлось увидеть даже в самом кошмарном сне. Да и война для солдат СССР и США закончилась совершенно по-разному. В один прекрасный день американцы погрузились на корабли и отплыли домой. За кормой осталась искалеченная войной Европа. Их встречали родные и близкие, чей быт претерпел незначительные изменения, и страна, облик которой практически остался прежним. На родине их ожидал приятный сюрприз: принятый Конгрессом "Билль о правах солдат" предоставлял им возможность на получение бесплатного высшего образования и кредит на покупку дома или его строительство. Так государство прагматично воздавало всем за победу в только что окончившейся войне [52].
Повезло и черным американцам: перед ними открылись новые перспективы, которые, если бы не война, могли бы не представиться им и спустя десятилетия. Величайшим прорывом в отношении не только к неграм, но и к другим национальным меньшинствам стало осознание общественностью CШA того, что расизм в итоге ведет к нацистским лагерям смерти. А представление о том, что геноцид, преступные медицинские эксперименты и захватнические войны основываются на доктрине расового превосходства, окончательно разрушило теоретическую базу американского расизма.
…Призванных в вооруженные силы 10 млн мужчин заменили на производстве ранее никогда не работавшие женщины, представители чернокожего населения, пожилые люди, школьники старших классов и многие из тех, кого признали негодными для военной службы. Занятые на производстве (примерно 60% всех трудоспособных страны) удвоили за эти годы объем выпускаемой продукции. … с 1939 по 1945 г. прибыль фермеров выросла на 250% [53]. Стол американцев выглядел в годы войны лучше, чем когда-либо прежде: увеличилось потребление на душу населения молочных продуктов, мяса, птицы, овощей, бобовых и зерновых культур.
…Экономика США не имела себе равных в разоренном войной мире. Столкнувшись с ситуацией, когда основные великие державы утратили свою мощь и былое величие, оказались истощенными вооруженной борьбой, а то и оккупацией, американцы довольно быстро уверовали в собственную миссию. Она имела лаконичную формулировку: "Перестроить мир по образу и подобию Соединенных Штатов [54]. Именно тогда и было создано атомное оружие как бы специально для того, чтобы придать американскому превосходству над СССР характер некоей угрозы. Американские лидеры не испытывали ни малейшего сомнения в своем могуществе. "Мы вышли из этой войны как самая мощная в мире держава, возможно, самая могущественная в человеческой истории", – подчеркивал Президент США Г. Трумэн в письме послу в Москве А. Гарриману [55].
…Сравнивая США с Великобританией, нетрудно убедиться, что последней больше досталось в годы военных катаклизмов, хотя Англия оказалась единственной страной среди европейских участников войны с Германией, которая не была оккупирована. Тем не менее события Второй мировой войны изменили условия повседневной жизни гражданского населения. На протяжении шести военных лет от бомбардировок погибли 62 тыс. человек, почти 250 тыс. получили ранения различной степени тяжести. Из общего жилищного фонда страны, составлявшего 10 млн зданий – 205 тыс. были разрушены и почти 4 млн повреждены. В период самых интенсивных бомбардировок - с августа 1940 по июнь 1941 г. – без крыши над головой остались 2,25 млн человек, пятая часть английских школ и госпиталей были разрушены, многие деловые и промышленные районы городов и портов повреждены или уничтожены [56].
Война повлияла и на традиционные британские социальные структуры и институты власти. Гражданские свободы, которыми так гордились британские граждане, были урезаны, а часть их вообще отменена. В годы войны Великобритания приютила огромное число беженцев с континента, из них почти четверть миллиона (в большинстве своем поляки) получили постоянное гражданство.
Война ослабила позиции Британской империи, подорвала хозяйственную систему метрополии. Еще в 1940 г. Черчилль, обращаясь к Рузвельту, призвал его не допустить того, чтобы Британия после победы оказалась "обглоданной до костей". Увы, ей не удалось предотвратить ни крах многих экспортных рынков, ни распродажу половины британских иностранных капиталовложений, ни дефицит платежного баланса, составившего 10 млрд ф. ст. После завершения войны Великобритания уже не могла играть в мировой экономике ту роль, которая принадлежала ей до 1939 г. Однако это не означало, что после 1945 г. она совсем утратила свое былое международное положение. Великобритания, несомненно, оставалась самой сильной европейской державой, поскольку ее основные соперники на континенте – Франция, не говоря уже о Германии, – понесли значительно более тяжелые потери в войне.
Что касается СССР, то следует подчеркнуть – история не знала таких невиданных разрушений, такого варварства и бесчеловечности, каким был отмечен кровавый путь нацистов по советской земле. Ущерб от прямого уничтожения и разрушения материальных ценностей на территории СССР составил почти 41% потерь всех государств, участвовавших в войне. В итоге страна лишилась около 30% своего национального богатства.
В результате разрушения городов и поселков, сел и деревень в одной только Белоруссии остались без крыши над головой 300 тыс. семей, а в целом по стране 2 млн человек были вынуждены жить в землянках [57].
В РСФСР, где оккупации подверглись 23 области, края и автономные республики, почти полностью были разрушены такие крупные города, как Воронеж, Калинин, Новгород, Орел, Псков, Ростов-на-Дону, Смоленск, и многие другие. А Сталинград, Севастополь, Новороссийск, Керчь после их освобождения представляли собой сплошные руины. Оккупанты разграбили 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов, 2890 машинно-тракторных станций.
В ходе боевых действий серьезно пострадала инфраструктура шоссейных, морских, речных и воздушных коммуникаций, но особенно железнодорожных. На оккупированной территории СССР было разрушено 47 801 км главных и 15 180 км станционных путей, около 12 тыс. труб и малых мостов, 317 паровозных депо, 3200 гидроколонок, 1600 водонапорных башен, 1200 насосных станций. Объем разрушений земляного полотна составил около 10 млн куб. м .
Беспрецедентному варварскому опустошению подверглись центры и объекты культуры, национальные святыни. Среди них 427 разграбленных музеев, сотни библиотек и архивов, 180 млн украденных книг, 564 тыс. утраченных художественных произведений… [60].
Одним из звеньев длинной цепи печальных последствий войны для СССР явился резкий дисбаланс между мужской и женской частями его граждан. В 1959 г. в ходе Всесоюзной переписи населения было установлено, что в Краснодарском крае на 100 мужчин в возрасте от 16 до 55 лет приходятся 332 женщины тех же лет, в Ставропольском крае – 260, в Воронежской и Курской областях – 295, в Ростовской – 248, в Сталинградской области – 298 женщин [64]. Столь же неблагоприятное соотношение полов, связанное с убылью мужской половины общества, было характерно и для других регионов Советского Союза. Ведь за четыре года войны в стране были мобилизованы 29,5 млн мужчин. Лишь в областях, краях и республиках Российской Федерации в армейский строй были призваны 21 187 600 человек, или 67% от общего числа всех мобилизованных. А всего за 1941 – 1945 гг. надели шинели (с учетом служивших в начале войны) 34,4 млн человек.
Победа в войне предоставила исключительный шанс нашему государству. Благодаря ей у советских людей возникла надежда на изменение жизни к лучшему, на восстановление социальных свобод, подлинное развитие народовластия. Однако этого не произошло. Более того, после победоносного завершения войны внутри страны началось ужесточение бюрократического режима. Надежды ее граждан во многом не оправдались. Народ продолжал жить в невыносимо тяжелых условиях с огромным перенапряжением сил. Константин Симонов, с присущей ему наблюдательностью подчеркивая эту особенность послевоенной жизни, сделал в своем дневнике удивительно меткую запись: "Контраст между уровнем жизни в Европе и у нас, контраст, с которым столкнулись миллионы воевавших людей, был нравственным и психологическим ударом, который не так легко было перенести нашим людям, несмотря на то, что они были победителями в этой войне..."
В заключение следует отметить, что 1945 год стал поворотным пунктом в мировом общественном развитии. Изменилась политическая карта мира. Человечество вступило в новую эпоху – ядерный век. Вскоре после окончания войны распалась антигитлеровская коалиция. Произошел раскол Европы. Образовались два противостоящих военно-политических блока. В международных отношениях наступил изнурительный и долгий период холодной войны, продолжавшейся несколько десятилетий.

см.: Война и общество, 1941-1945 / Под ред. Г.Н.Севостьянова: Кн. вторая. - М.: Наука, 2004. – С. 386 – 405.

Изображение

Сообщение отредактировал djiper: 22 Июнь 2010 - 22:12


#129 djiper

    Активный участник

  • Пользователи
  • 683 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:г.Крымск
  • Интересы:Туризм, фото и видеосъемка, история
  • Имя:strannik
  • Кто:stranger

Отправлено 26 Июнь 2010 - 23:30

Река Адагум

Река Адагум – левый приток Кубани. Исток на северных склонах Маркотхского хребта. Образуется при слиянии р. Баканка(левый приток) и Неберджай(правый). Протекает через г. Крымск, впадает в Варнавинское водохранилище и дальше несет на запад свои воды по Варнавинскому сбросному каналу. Ранее впадала в Кубань через лиман Куркуй у станицы Варениковской. Длина 66 км. Площадь бассейна 328 кв. км.После сильных дождей в горах выходит из берегов. Обладает паводочным характером (в основном в зимний и весенний период). Межень (вплоть до пересыхания) наблюдается летом. Питается атмосферными осадками и грунтовыми водами. Для сбора паводковых вод в русле реки построено Варнавинское водохранилище. Основные притоки: Абин, Сухой Аушедз, Баканка. В основе раннегоназвания реки Атакум тюркское ада-"остров" и кум - "песок", т.е. "Острова, кучи песка"


Источник: Лотышев И. П. География Кубани. Энциклопедический словарь. Майкоп, 2006.

#130 am2007

    Новичок

  • Пользователи
  • 3 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Москва
  • Имя:Анатолий
  • Кто:Служащий

Отправлено 02 Июль 2010 - 19:26

В посте #15 (Пейзаж после битвы) уважаемого graf, сказано следующее:
С 16 мая 1943 года по решению военного совета Северо-Кавказского фронта в целях сохранения жизни и имущества населения из освобожденной от гитлеровцев части Крымского района началось отселение жителей за пределы района, на территории, полностью освобожденные от фашистов. Население выселяли ночью, оставляли только престарелых и больных. Для охраны невывезенного имущества были оставлены сторожа из числа престарелых. В станице Крымской было оставлено 45 человек плюс несколько представителей Крымского райотдела НКВД и милиции.

А когда началось обратно заселение, тех кого вывезли из Крымска, был ли какой то приказ того же военного совета о разрешении на проживание в станице. Интересует дата, так как ищу родственников проживавших в Крымской, и бесследно исчезнувших после оккупации в 1942

Сообщение отредактировал am2007: 02 Июль 2010 - 19:27






Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитированияКонтакты с администрацией форума